Поцелуй меня шёпотом (СИ), стр. 18

Свободной рукой я дотронулся до головы Яны и погладил ее:

– Ну… спасибо. Я тоже тебя люблю…

– Нет, – снова невнятно пробормотала она. – Я тебя с восьмого класса люблю.

Рука на голове Яны замерла, а мысли из моей собственной куда-то резко улетучились, и я почувствовал себя невероятно глупо и растерянно.

– Помнишь, тебе как-то в почтовый ящик на четырнадцатое февраля накидали валентинок, и все ребята подумали, что это Сонька Майорова? А это я была.

Да, я прекрасно помнил тот день. Мои поклонницы никогда не отличались романтичностью, поэтому тот случай запомнился мне надолго. И мы с парнями действительно были уверены, что это Майорова, тем более, что когда я напрямую спросил у нее об этом, она не стала отнекиваться. Ну и… мы с ней потом провстречались какое-то время и не только…

– А помнишь, тебе на электронку пару лет назад прислали два билета на концерт Jony, когда он приезжал к нам в город? Ты еще тогда пригласил туда девчонку, за которой ухаживал. Это тоже я накопила и купила тебе.

Теперь моя ладонь упала с Яниной головы, а я озадаченно смотрел в пустоту перед собой, все еще отказываясь принимать тот факт, что Сизова все же была права.

На короткое мгновение я зажмурился, заставил взять себя в руки, и повесил наши шлемы на руль мотоцикла. А затем, осторожно отстранив от себя Яну, опустился возле нее на корточки.

Плечи Макаровой были опущены, а взгляд – печальный и в то же время какой-то безжизненный, направлен в никуда.

Я смотрел на нее снизу вверх, совершенно не представляя, что должен делать.

– Янчик, – мягко позвал я, и она медленно повернула голову ко мне. Несмотря на то, что ее глаза были затуманены алкоголем, она смотрела прямо мне в лицо, и в первый раз в жизни мне стало не по себе от ее взгляда. – Давай мы завтра об этом поговорим? – спокойно предложил я.

Она подняла руку и неуверенно коснулась ладонью моей щеки. Я часто задышал, боясь сделать резкое движение и испортить такой… наверное, важный для нее момент.

Яна провела дрожащими пальцами по моей скуле и подбородку.

– Ты очень красивый, – прошептала она, смотря на меня с нежностью.

На несколько секунд я прикрыл глаза, наслаждаясь ее осторожными прикосновениями и ругая себя за это.

– Мне так нравится, когда у тебя растрепаны волосы. Вот как сейчас.

Я вновь открыл глаза и заглянул Яне в лицо, все еще с трудом веря в сказанное ею и надеясь, что виной всему происходящему был лишь алкоголь.

Макарова тем временем дотронулась до моих волос и ласково их взъерошила, а ее теплая улыбка стала еще шире, вызывая болезненный спазм у меня в груди.

– Красивый и добрый, – тихо говорила Яна, зарываясь пальцами в мои волосы и рассматривая меня. – Самый-самый лучший на свете. Самый родной и самый любимый…

Не припомню ни одного раза, чтобы мне хотелось одновременно закричать от беспомощности, заплакать и взмолиться о том, чтобы кто-то замолчал.

Яна смотрела на меня так, словно я был единственным, кто мог сделать ее счастливой, но я не…

Это все алкоголь. Нет. Это же Мелкая. Да, она меня любила. И я ее любил. Искренне. И я готов был ради нее на многое. Почти на все.

Если то, что она сейчас говорила, было правдой и она замутненным сознанием вдруг не перепутала меня с кем-то, то я не мог дать ей того, что она хотела… Да что за бред! Ничего такого она не хотела! Это какая-то ошибка.

Рука Яны, перебиравшая мои волосы, безвольно упала, и девушка тяжело вздохнула. Я тут же поднялся, обхватил ее лицо ладонями и заставил вновь посмотреть на меня. Мне не показалось – у нее в глазах блеснули слезы.

Меня словно засунули в мясорубку сожаления и медленно и безжалостно в ней прокручивали.

Я пребывал в такой растерянности и испытывал такое чувство вины, что хотелось начать рвать на себе волосы. Но вместо этого я собрался с мыслями и произнес:

– Янчик, пожалуйста, давай все обсудим завтра. – Я до боли закусил нижнюю губу когда на ее щеке показалась мокрая дорожка. Бережно стерев ее, я вновь заглянул Яне в глаза и в ту же секунду пожелал, чтобы подо мной разверзлась земля. Ее взгляд был таким чистым, открытым и преисполненным обожания… Я не заслуживал такого взгляда. Тот же Вадим – да, он был хорошим парнем, но не я. – Тебе нужно поспать, – севшим голосом прохрипел я.

Яна, все еще глядя на меня наполненными слезами и доверчивостью глазами, послушно кивнула, и я сам наконец с трудом смог увести от нее взгляд. Отпустил и, приобняв за талию, потянул на себя, помогая слезть с мотоцикла. Оставив свой шлем висеть на тросовом замке, я забрал шлем Яны, и мы направились к подъезду.

Где-то между вторым и третьим этажами девушка остановилась и устало прислонилась плечом к стене.

Я подошел к ней, вручил шлем, а саму Яну подхватил на руки. Остаток пути до пятого этажа Мелкая провела, уткнувшись носом мне в шею. В какой-то момент мне даже показалось, будто она коснулась моей кожи губами, но я лишь стиснул зубы и продолжил движение.

На нашей площадке я опустил Яну на пол и, лишь убедившись, что она твердо стоит на ногах, отпустил и отступил на полшага. Отчего-то сейчас, касаясь ее, я чувствовал, будто поступаю неправильно. Словно передо мной стояла не Яна, а незнакомая мне девушка.

– Спасибо тебе, Егор. Спокойной ночи, – необыкновенно нежным голосом произнесла она, подняв на меня взгляд.

– Спокойной ночи, Ян. – Мой голос, в отличие от ее, был похож на трущиеся друг об друга осколки разбитого стекла – настолько было сухо у меня в горле.

Когда дверь квартиры Макаровых закрылась, я еще какое-то время стоял и тупо смотрел на нее, не до конца осознавая, что, кажется, несколько минут назад произошло что-то непоправимое. Что-то, что изменит как мою жизнь, так и жизнь Яны.

В голове копошились сотни мыслей и вопросов. Я понимал, что если сейчас пойду домой и останусь наедине с пустотой и тишиной квартиры, то просто чокнусь. Поэтому, окинув напоследок задумчивым взглядом дверь перед собой, я спустился, подошел к Боссу и снова забрался на него. Отцепил шлем, замер еще на несколько мгновений, вспоминая слова Яны и взгляд, которым она смотрела на меня. С каждой минутой размышлений я все больше укреплялся во мнении, что дело все же не в алкоголе. Вернее, не только лишь в нем.

Не зная, на что надеясь, и что рассчитывая увидеть, я поднял голову и посмотрел на темные окна квартиры Макаровых, выходившие во двор. Представив, что где-то там сейчас беззащитным комочком в своей постели лежит Мелкая, я с трудом сглотнул.

Валентинки, билеты на концерт…

Я тряхнул головой, сбрасывая наваждение, и натянул шлем.

Завел двигатель и, совершенно не думая о том, что своим ревом растревожил жителей половины ближайших домов, выкрутив газ, рванул к выезду со двора.

Подальше от дома. Подальше от тревожных мыслей. Подальше от Яны…

Глава 9. Яна

Как же сильно болела голова… Господи боже…

Я попыталась сглотнуть и поморщилась. Страшно представить, как я сейчас выглядела и что творилось у меня во рту.

Медленно открыв глаза и не сразу справившись с опалившей их резью, я уставилась на белую плитку потолка.

Глубоко вдохнула и с тихим стоном выдохнула.

В дверь комнаты постучали, и каждый удар отозвался болью внутри черепной коробки. Я прикрыла лицо ладонями.

– Ну де-е-етки, – донесся до меня осуждающий голос мамы.

– Я все понимаю, – почти проскулила я. – Но, пожалуйста, давай ты отчитаешь меня тогда, когда я буду снова в состоянии адекватно соображать.

Послышался громкий вздох, и я сдвинула с глаз палец, приоткрывая щелку, через которую смогла увидеть мамин укоризненный взгляд.

– Я же не буянила? – с надеждой спросила я.

– Нет, – она скрестила на груди руки. – Но запах тут стоит, знаешь…

– Ма-а-а-м, – умоляюще протянула я и снова закрыла глаза.

– Ты-то хоть дома ночевала.