"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 863

Преступление и наказание, покаяние и возрождение всегда были излюбленными темами для писателей. В литературе мы находим раскаявшихся и искупивших грехи убийц. Раскольников признает вину и духовно перерождается, убийца детей из «Истории жука» Ли Чхончжуна обращается к вере, думая получить прощение свыше  [398]. Однако отец, в реальной жизни потерявший двух дочерей, не считал возможным простить за убийство.

«Мне, выступающей за отмену смертной казни, часто задают один и тот же вопрос. Отвечаю. Они изменились. Если сейчас на чаши весов положить их грехи и мои, то, возможно, моя чаша перевесит. Их изменила любовь и только любовь. Они стали новыми людьми», – говорит в предисловии к переизданию романа «Наше счастливое время»  [399] Кон Чиён, рассказывая о смертниках, с которыми начала общение более десяти лет назад. Квон Ирён хорошо помнит писательницу, приезжавшую поговорить с ним во время подготовки романа  [400].

Вера писательницы в покаяние и исправление поистине прекрасна. Но потерявший дочерей господин Ким вряд ли с ней согласится. Вспомним еще раз о серийном насильнике, о котором рассказывал Брент Тёрви: хотя на суде насильник и демонстрировал глубокое раскаяние, он не останавливался до тех пор, пока не был арестован и обвинен. Вслед за Тёрви Квон Ирён уверен, что некоторые преступники не способны измениться к лучшему.

На восстановление от полученных психологических травм жертвам преступлений и членам семей погибших требуется очень долгое время, иногда целая жизнь. Но, как показывает опыт Ким Юнхи, душевные раны получают также и люди, которых преступления не коснулись напрямую.

Вот что она рассказывает:

«На первом этапе расследования “дела трех сестер” господин Ким был подозреваемым в убийствах, и я, как профайлер, разрабатывала стратегию его допроса. Однако вскоре выяснилось, что настоящим убийцей был Чон Намгю. Ситуация очень сильно меня травмировала. Я впервые поняла, что не просто анализирую информацию, но, сама того не осознавая, могу навредить ни в чем не повинным людям. Раньше я не знала, какое влияние выводы профайлера могут оказать на действительность, но дело Чон Намгю многому меня научило».

В связи с делом Чон Намгю к роли профайлинга в расследовании полиция стала относиться более серьезно. В информационном бюллетене Полицейского управления читаем: «Преступления, совершенные Чон Намгю, являлись преступлениями нового типа без понятного мотива, который могла бы распознать полиция. Это дело отчетливо показало недостатки современного следствия в отношении серийных преступлений с нетипичным мотивом».

В результате были разработаны основы для будущих полицейских расследований серийных убийств. То, что Юн Вечхуль и Квон Ирён задумали еще шесть лет назад, наконец стало воплощаться в реальность. Так, информацию о преступлениях, произошедших в пределах юрисдикции одного полицейского отделения, теперь следовало передавать детективам всех участков, подведомственных территориальному отделению, а кроме того, в каждом региональном отделении должен был проводиться анализ, выявляющий сходные черты разрозненных преступлений. В будущем нахождение преступников, совершивших немотивированные преступления, включая серийные, должен был обеспечивать не отдельный следователь, а хорошо налаженная система.

Квон Ирён чувствовал удовлетворение. Дело тянулось долго: впервые оно привлекло внимание профайлера еще 9 апреля 2004 года. Тогда, просматривая отчеты из полицейских участков, он смог уловить связь между случившимся преступлением с другими, более ранними. Словно палеонтолог, соединяющий в нужной последовательности диски позвоночника ископаемого животного, Квон Ирён постепенно восстанавливал цепочку преступлений одного человека. После кропотливой двухлетней работы профайлер нашел преступника.

В конце рабочего дня, часто продолжавшегося сверхурочно, Квон Ирён любил зайти в кафе «Осень» на втором этаже торгового центра недалеко от станции метро «Кванхвамун». Ослабив узел галстука и попивая пиво, он любовался огнями ночного города.

Чон Намгю, сын фермера, в детстве не раз подвергавшийся сексуальному насилию; коротышка ростом 167 сантиметров; человек, мир которого был заселен демонами; преступник, убивший тринадцать человек и искалечивший жизни десятков людей, совершил самоубийство в ноябре 2009 года.

Глава четвертая

Психология водителя «Хёндэ Экус»

В пятницу, 1 декабря 2006 года, весь день моросил дождь. Было достаточно тепло: температура поднялась до 6 градусов по Цельсию. Как всегда облаченный в костюм, Квон Ирён отправился в офис, но не в здание Полицейского управления в районе Чонно, а в штаб-квартиру НАП в районе Содэмун, на третий этаж северного крыла. Табличка на двери кабинета гласила: «Отдел анализа преступного поведения». Название было связано с такой необычной для Кореи дисциплиной, как наука о поведении. В ФБР отдел поведенческого анализа появился еще в 1972 году. Мысль о том, что преступное поведение раскрывает индивидуальность преступника, легла в основу криминального профилирования.

2006 год стал благодатным для корейского профайлинга. В ноябре специальным постановлением был учрежден отдел анализа преступного поведения НАП. Квон Ирёну было присвоено звание инспектора, и 1 декабря он возглавил только что созданный отдел. Профайлинг получил официальное признание как важная часть полицейской работы.

Усилия Квон Ирёна и Юн Вечхуля наконец принесли плоды. Решающую роль в признании профайлинга внутри и за пределами полиции сыграло дело Чон Намгю. Если бы Квон Ирён заранее не соединил воедино разрозненные нераскрытые преступления в разных районах Сеула, Чон Намгю мог бы отделаться сравнительно легким приговором за ограбление и вскоре оказаться на свободе. Благодаря профайлингу этот сценарий стал невозможен. «Дело Чон Намгю особенно ярко продемонстрировало возможности профайлинга в том, что касается ареста преступника и предъявления ему обвинений», – подчеркивает Юн Вечхуль.

Хотя новости о деле Чон Намгю в конце концов сошли с первых полос газет, уступив место другим сообщениям, Квон Ирён и Юн Вечхуль не прекращали трудиться, готовясь к возможному появлению нового немотивированного убийцы. Создание отдела в НАП было частью этой подготовки. Отдел укомплектовали сотрудниками, перешедшими сюда из региональных управлений.

Одной из коллег Квон Ирёна стала бывший клинический психолог Чон Хечжон. Ее родители никогда не были связаны с полицией, и сама она после окончания университета работала в больнице. Однако, узнав о наборе первого курса профайлеров в Центральной полицейской академии в 2005 году, она, находившаяся под большим впечатлением от фильма «Воспоминания об убийстве» и размышлявшая о смене места работы, решила подать документы на поступление.

По окончании курса в январе 2006 года Чон Хечжон была распределена в Полицейское управление провинции Кёнсан-Намдо. Во время учебы в академии пришлось усвоить: если раньше ее целью была помощь пациенту, то теперь – помощь следствию. Хотя прежние знания были применимы в криминальном профилировании, Чон Хечжон была теперь не доктором, а полицейским.

Однако за шесть месяцев обучения сложно во всей полноте понять следственную систему и организационную культуру полиции. Оказавшись на новом месте, Чон Хечжон, еще совсем недавно бывшая гражданским лицом, чувствовала себя не в своей тарелке; также и ее коллеги, многие из которых не были знакомы даже с концепцией профайлинга, находили ситуацию с назначением странной. Но первая неловкость была преодолена, и Чон Хечжон, единственный профайлер управления, вскоре стала частью коллектива.