"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 854

Однако для Квон Ирёна то лето не было ни временем отдыха, ни временем волнующих надежд. Профайлер с тревогой наблюдал за изменениями совсем другого рода. То, с чем ему предстояло работать, было подобно самому глубинному течению в темных водах. То была патология общества, успевшая проявиться в различных странах, начиная с капиталистической Англии с ее Джеком-потрошителем, заканчивая социалистическим СССР и «Красным потрошителем» конца XX века  [378]. Чудовища, не способные даже на каплю сочувствия к человеческому страданию. Было очевидно, что это явление возникло теперь и в Южной Корее.

Квон Ирён, за свое пристрастие к пиву получивший прозвище «Квон Пивон», в то лето тоже не изменял привычке. Спустя несколько дней после интервью он впервые за долгое время пил в компании Юн Вечхуля. Того самого офицера полиции, благодаря которому появилась должность криминального профайлера; старшего товарища, убедившего Квон Ирёна занять новое место; человека, предпочитавшего карьере интересную работу. Юн Вечхуль получил перевод в Сеул и теперь возглавлял криминальный отдел в одном из полицейских отделений. Хотя оба любили поговорить, в тот день разговор между ними не клеился. Вечером, уже после того как приятели разошлись по домам, Квон Ирёну пришло на телефон сообщение: «Продолжаю пить в одиночестве за одинокого профайлера». Квон Ирён набрал ответ: «Ты с ума сошел», но так и не отправил.

13 декабря 2004 года Ю Ёнчхоль был приговорен к смертной казни  [379].

Глава третья

«Я видела лицо преступника»

Словно писатель, публикующий истории с продолжением в различных журналах, Квон Ирён весной 2004 года наряду с главным для него делом об убийствах пожилых людей ежедневно работал и над другими делами о преступлениях. По собственной инициативе он несколько раз в неделю выезжал на места совершения убийств, поджогов, сексуального насилия. Он никогда не упускал из вида вероятность того, что единичное на первый взгляд насильственное преступление может оказаться очередным преступным деянием серийного убийцы.

Утром 9 апреля 2004 года Квон Ирён, как обычно, просматривал ежедневные отчеты из полицейских участков. Дело об убийствах пожилых людей пока еще оставалось нераскрытым, и в нем не намечалось никаких сдвигов. Успев изучить около двадцати отчетов, Квон Ирён внезапно остановился. Его внимание захватил рапорт о происшествии в квартале Сингильдон района Йондынпхо.

Ночью 8 апреля в одном из переулков Сингильдона было совершено нападение на молодую женщину двадцати пяти лет. По обеим сторонам переулка располагались трех- и четырехэтажные многоквартирные жилые дома. Пострадавшая заметила преследователя за несколько минут до нападения и, решив, что ее хотят ограбить, в испуге бросила сумочку. Однако мужчина не поднял сумочку, а продолжил преследование и в конце концов набросился на жертву, ударив ее ножом в левый бок, в область желудка и в другие части тела. Услышав крики женщины, выглянул в окно и тоже закричал один из жильцов. Преступник тут же сбежал, и женщину удалось спасти. «Он выглядел лет на тридцать пять или немного старше, невысокого роста – до 170 сантиметров, худой, лысеющий. Был одет в клетчатую рубашку и шорты», – описала преступника пострадавшая. Она также сказала, что нападавший показался ей человеком психически нездоровым.

Квон Ирён еще раз перечитал доклад. Среди необходимых элементов, которые стоит отмечать при знакомстве с материалами дела, Джон Дуглас называет место и время преступления, количество преступников, вид орудия преступления, положение трупа и порядок вещей, оставленный преступником, очевидно пропавшие ценности и прочее. Квон Ирён всегда действовал по тому же принципу, поэтому сочетание «Сингильдон/нож» показалось ему знакомым. Он вспомнил, что это же сочетание попадалось ему в одном из февральских отчетов.

Память не подвела Квон Ирёна. Более того, ему удалось найти сообщения о двух февральских нападениях в Сингильдоне. В половине седьмого утра 13 февраля неизвестный с ножом набросился на тридцатилетнюю женщину на втором этаже многоквартирного дома. Жертва получила серьезные ранения в грудь и живот. Пострадавшая работала в универмаге. А в час ночи 25 февраля нападению подверглась еще одна женщина примерно того же возраста – и тоже на площадке многоквартирного дома. Удары походным ножом были нанесены в брюшную полость. Женщина жила с мужем и двумя маленькими дочками, занималась продажей косметики. Во время нападения дети находились всего лишь в нескольких метрах от матери, за закрытой дверью. Отчеты о преступлениях были составлены полицейским отделением столичного района Тонджак.

Так как во всех трех случаях прослеживался одинаковый МО преступника, нельзя было исключить, что тот же человек совершал и другие нападения. Квон Ирён решил дополнительно проверить открытые дела на местах – не все они попадали в сводку Полицейского управления. Через несколько дней он отправился в полицейское отделение района Кымчхон, соседний с районом Тонджак, и просмотрел все полицейские отчеты за последние четыре месяца.

Как и подозревал профайлер, обнаружилось еще одно похожее происшествие. В половине четвертого утра 30 января в многоквартирном доме неподалеку от станции метро «Намгуро» в результате нападения серьезно пострадала сорокалетняя женщина. Удары ножом были нанесены в живот. Пострадавшая проверяла почтовый ящик на первом этаже здания и, услышав шаги за спиной, подумала, что идет один из жильцов. Она полуобернулась, чтобы освободить проход, и в то же мгновение подверглась нападению.

Квон Ирён приступил к серьезному изучению четырех дел – если между ними действительно существовала связь, требовалось установить ее со всей очевидностью. Необходимо было внимательно сопоставить МО и почерк, полнее раскрывающий индивидуальность преступника, а также провести подробный анализ жертв нападений. Термин «анализ жертвы» следует понимать правильно: он не имеет отношения к психотерапевтической помощи пострадавшему. Профайлер анализирует личность жертвы для того, чтобы лучше понять поведение преступника в момент совершения преступления. Выяснение всех деталей о жертве требует от профайлера эмоционального дистанцирования. Как подчеркивает Брент Тёрви, профайлер вынужден сохранять хладнокровие и эмоциональную отчужденность и рассматривать жертву исключительно как объект  [381]. Квон Ирён никогда не забывал этого наставления, но помнил он и слова Тёрви о том, что таким образом профайлер рискует потерять человечность  [382].

Прежде всего Квон Ирён ознакомился с показаниями пострадавших – к счастью, во всех четырех случаях, которые, возможно, составляли единую серию, нападения не привели к смерти. Однако повод для расстройства тоже нашелся: материалы не содержали фотографий с мест преступлений. Но даже на основе текстовой информации Квон Ирён все больше склонялся к мысли, что нападения совершил один и тот же преступник.

«Каждое нападение случилось при свете уличного фонаря или в ярко освещенном подъезде, что было необычно. Озадачивало и то, что перед нанесением удара преступник разворачивал женщин лицом к себе. Те видели нож и пытались защититься и в результате получали ранения рук и ног. Если целью преступника было убийство, не разумнее ли было подстерегать жертву в темноте? Выбор хорошо освещенных мест казался мне очень странным», – рассказывает профайлер.

Показания женщины, на которую напали 8 апреля, были самыми полными и очень помогли следствию. Из-за тяжелого психологического состояния пострадавшей Квон Ирён не смог встретиться с ней лично, но добился короткого разговора по телефону. На основе ее слов, а также с учетом показаний других жертв в Полицейском управлении был составлен фоторобот преступника.