"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 852
Квон Ирён засомневался в правдивости этого признания, потому что и modus operandi, и почерк кардинально отличались от доказанных преступлений Ю Ёнчхоля. Если сравнивать с начальной серией преступлений, то в Имундоне не было проникновения в чужой дом, и орудием убийства служил не тупой предмет; если со второй – преступник не похищал жертву и не расчленял тело. Следственная группа прохладно отнеслась к анализу Квон Ирёна. Принятие его мнения означало бы изъятие одного из пунктов в материалах, подготовленных для прокуратуры, то есть новую бумажную работу и утомительные объяснения. На основании признания преступника детективы решили все-таки ничего не менять. Состоялся брифинг, и утром 22 июля газеты сообщили о том, что февральское убийство в Имундоне наконец раскрыто.
Однако Квон Ирён оказался прав. Верховный суд счел вину Ю Ёнчхоля в этом преступлении недоказанной, а около года спустя был арестован настоящий убийца, совершивший нападение в Имундоне.
После того как Ю Ёнчхоль сознался в убийствах, расследование сдвинулось с мертвой точки и пошло быстро и гладко. Трупы были найдены именно там, где указал преступник. Появление серийного убийцы нового типа потрясло общество. Но если в газетах и телепрограммах пытались анализировать, какие причины и обстоятельства могли породить невиданного ранее монстра, то для обычных людей такие вопросы были избыточными. Слишком ошеломленные зверством и жестокостью преступлений, люди говорили лишь о расчлененных телах проституток, не задаваясь трудными вопросами.
Южная Корея 2004 года была не в состоянии диагностировать возникшую болезнь. Феномен серийных убийств – это патология, развивающаяся в современных капиталистических обществах. В то время в Корее еще не приступили к изучению этого феномена. Поэтому разговор первого корейского профайлера с первым серийным убийцей нового типа имел огромное значение, и Квон Ирён со всей ответственностью готовился к этой встрече. Тем временем полиция и прокуратура завершили расследование, и 13 августа дело Ю Ёнчхоля было передано в суд.
В один из последних июльских дней 2004 года двое мужчин ожидали в комнате для встреч следственного изолятора. Это были Квон Ирён и сотрудник Государственной судебно-медицинской лаборатории Хам Кынсу. Прошло некоторое время, прежде чем появился Ю Ёнчхоль и уселся напротив них. Охранник остался стоять в углу комнаты. Квон Ирён не только заранее приготовил вопросы, но и досконально изучил всю доступную информацию о Ю Ёнчхоле: ему были известны учебные заведения, в которых учился преступник, его предыдущие судимости, медицинская история, показатели физического развития и даже некоторые привычки.
«Любой полицейский допрос – это борьба умов; каждая сторона старается склонить другую к нужным высказываниям. Чтобы выработать индивидуальный подход к каждому заключенному, человека сперва нужно оценить. Праведный гнев или взывание к совести здесь не помогут. Нужно понять, за какие ниточки следует дергать», – вспоминал Квон Ирён наставления Джона Дугласа из книги «Охотник за разумом».
Как и Дуглас, Квон Ирён разработал стратегию проведения интервью. Корейский профайлер собирался проявить дружелюбие. Ему предстояло задавать вопросы, не связанные с преступлениями, в которых уже признался убийца. Чтобы добиться интересующей его информации, профайлер должен был открыть дверь в душу преступника.
– Следствие окончено, что еще вы хотите выяснить?
– Мы не из следственной группы. Хотим разобраться не как все произошло, а почему, – ответил Квон Ирён.
– Значит, это не допрос?
– Нет.
Квон Ирён начал задавать приготовленные вопросы. Его целью было разговорить Ю Ёнчхоля. Сначала говорили о ранних воспоминаниях и родителях преступника, и Ю Ёнчхоль рассказал, что в детстве подвергался жестокому обращению.
Затем Квон Ирён спросил, почему изменился способ совершения преступлений. Как и предполагал профайлер, на Ю Ёнчхоля подействовали публикация фотографии и оглашение данных об убийце пожилых людей. На вопрос, по какому принципу преступник выбирал частные дома для нападений, тот подтвердил, что для него была важна близость церкви. Он рассказал, что в прошлом с отчаянной мольбой обращался к Богу, но Всевышний оставил его без ответа. «Я хотел, чтобы все знали: Бог молчит, даже когда люди умирают ужасной смертью прямо рядом с церковью». Таким образом, Квон Ирён не ошибся в своем предположении.
Но не во всем профайлер оказался прав. В ходе разговора Квон Ирён осознал, что до сих пор идеализировано смотрел на один из поступков преступника. Закапывая расчлененные трупы убитых проституток, Ю Ёнчхоль помечал каждое захоронение особым знаком, о значении которого и полиция, и пресса в свое время сделали множество предположений. Профайлер считал, что знаки фиксировали своего рода эмоциональную реакцию убийцы на содеянное, однако, когда спросил его об этом, услышал совершенно неожиданный ответ.
«Я знал, что скоро мне придется копать новые могилы, так что помечал уже занятые места», – равнодушно ответил ему Ю Ёнчхоль. Квон Ирён понял, что, поддавшись собственным чувствам, ошибочно пытался увидеть признаки раскаяния в преступнике. «Нет, это не убийца из фильмов или романов, беспрерывно размышляющий о совершенном злодействе. Это самое настоящее чудовище», – признал в тот день Квон Ирён.
Подчинять, управлять, контролировать – вот к чему стремятся серийные убийцы. Профайлер отчетливо ощутил это во время интервью: «Ю Ёнчхоль долго рассказывал о расчленении трупов. Говорил подробно, не запинаясь. Он хотел показать, на что способен; передать то упоение чувством превосходства и контролем над жертвой, которые испытывает серийный убийца. Нельзя было не заметить, что он пытается контролировать и нашу беседу».
После разговора о расчленении трупов наступило время обеденного перерыва. Квон Ирён не смог заставить себя поесть, тогда как Ю Ёнчхоль с аппетитом набросился на еду. Затем интервью продолжилось. Общее время интервью составило шесть часов, и Квон Ирён с Хам Кынсу покинули следственный изолятор только глубоким вечером.
«Ю Ёнчхоль совершенно не походил на серийных убийц, какими их рисовали кино и книги. У него был очень приятный низкий голос. Привлекательное, даже красивое лицо. Хорошая речь. Разве таким мы представляем маньяка? Тогда я не мог говорить об этом. Как бы я смог сказать, что мне нравится его голос?» – позже вспоминал Квон Ирён.
После интервью профайлера одолевали тяжелые мысли. «Ю Ёнчхоль не был похож ни на одного из преступников, которые мне встречались с тех пор, как я стал полицейским. Я не знал, что в точности происходит с нашим обществом, но мне было ясно, что оно породило невиданного ранее монстра». Квон Ирён давал себе обещание впредь не повторять сделанных ошибок и еще серьезнее относиться к профилированию. «Я не смог вовремя составить психологический портрет, который оказался бы полезным для следствия, и количество жертв росло с каждым днем вплоть до ареста убийцы. Такая ошибка не должна была повториться в будущем. И конечно, я упрекал себя за то, что проглядел изменение MO преступника». Ю Ёнчхоль начал с проникновения в частные дома, но затем стал похищать женщин. Раскрытие всей череды преступлений дало профайлеру очень важный опыт в отношении изменения поведения серийного убийцы. Именно этот опыт в будущем помог арестовать другого серийного преступника, который сначала совершал нападения на улицах, а затем стал проникать в квартиры будущих жертв.
«Выходя из следственного изолятора после завершения интервью, я осознал, что впредь мне придется жить с багажом услышанных бесчеловечных признаний; более того, вероятно, слушать подобные рассказы и в будущем. До сих пор мне не приходилось сталкиваться с человеком в здравом уме, который вспоминал бы о том, как специально учился расчленять трупы, или о том, какова на вкус человеческая плоть [375]. Он не испытывал чувства вины, напротив, его лицо светилось радостью… Такое я видел впервые в жизни».