"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 725

– Он лежал на полу, а я выключил там свет, – вспоминает Дамер, – и один из полицейских посмотрел в спальню, но не очень внимательно или что-то в этом роде.

Затем полицейские ушли с ободряющим напутствием Дамеру «позаботиться» о своем госте.

В свете того факта, что указанных полицейских отстранили от должности после того, как началось дело Дамера, стоит сказать, что вызов по поводу «мужчины, которому стало плохо» является обычным делом и за одну ночь таких звонков может поступить сколько угодно. В записях видно, что Габриш и Бальцерзак выезжали на вызовы в 1:26, 1:40, 1:50, 1:59, 02:00 и в 2:30 утра, а также на вызов к Конераку в 2:06. И так было во время каждой тяжелой рабочей смены.

Через час после их отъезда Конерак умер. Дамер ввел ему в мозг еще один шприц с кислотой, надеясь таким образом его удержать, но после второй инъекции у парня не было шансов. Дамер обезглавил тело, вскрыл, сфотографировал. Затем расчленил и утилизировал труп вместе с трупом Тони Хьюза, поместив торсы в кислоту, но сохранив те части тела, которые хотел оставить себе.

На следующий день объявили, что Конерак пропал без вести. Его школьный шкафчик обыскали в поисках улик. Допросили его брата Сомсака, но тот не видел связи между этим внезапным исчезновением и его собственным опытом в 1988 году; не было никакой очевидной причины на то, чтобы он так думал. В досье о пропавшем мальчике было указано, что никаких зацепок нет. 30 мая портрет Конерака напечатали в журнале «Милуоки Сентинел», где его сразу же узнала мисс Чайлдресс. Она позвонила в ФБР, и ей посоветовали рассказать обо всем полиции Милуоки. Так она и сделала, сообщив не только о том, что это мальчик, которого она пыталась спасти три дня назад, но и то, что она еще раз видела мужчину, с которым он был, в торговом центре на Гранд-авеню, и с легкостью опознает его снова. Невозможно передать всю глубину сожалений о том, что все нити этого расследования никто не заметил и не смог как-то связать вместе. У полиции были имя и адрес подозреваемого, а также косвенные улики, оставалось только просмотреть журнал 36-го отряда патрульной службы и изучить личность «Джона Хмунга» (которого мисс Николь Чайлдресс уже верно опознала как Конерака Синтасомфона). «Мужчина, которому стало плохо» и «пропавший без вести» – совсем разные вещи, которые обычно не связаны друг с другом, поэтому подозрения Чайлдресс остались без внимания.

Дамер, который также видел фотографию Конерака в журнале, все еще понятия не имел, что убил мальчика, чей брат заявил на него в полицию, из-за чего его отправили отбывать наказание в исправительную палату.

– Если бы я знал, с кем имею дело, – говорил он, – я бы ни за что не стал его окликать, это точно.

Но даже если это правда, какие в таком случае были мотивы для этого убийства? Или он не собирался убивать? В тот день он никого не искал. Конерак появился у него на пути по чистой случайности; он не был гомосексуалом и согласился позировать Дамеру только ради денег. Однако в позах, которые он принимал, его руки подняты вверх и заведены за шею, а грудь выставлена вперед, то есть он находился в том самом положении, в котором убийца фиксировал трупы, когда их фотографировал. Более вероятно, что данная поза разбудила в Дамере фетишизм и побудила превратить Конерака из модели в свою личную собственность. Фотографируясь в этой позе, мальчик уже был обречен. Дамер утверждает, что не планировал его убивать, когда поздно ночью пошел выпить пива, но признает, что его настроение могло запросто измениться. Отпустил бы он его, если бы тот не выбежал на улицу?

– Нет, я не отпускал остальных и не понимаю, почему я мог бы отпустить его. Я очень сильно в этом сомневаюсь.

Появляется еще один мотив – холодный, черствый и расчетливый. Теперь, когда полиция и соседи видели мальчика с ним, это могло стать потенциальной уликой, и поэтому пришлось от него избавиться.

– Я просто-напросто не хотел, чтобы он что-то рассказал, – уклончиво признается он. – Я не мог позволить себе совершить подобную ошибку, поэтому даже тогда был сильно напуган.

По крайней мере, возможно, что Конерак погиб не для того, чтобы составить компанию Джеффу Дамеру, а чтобы держать язык за зубами.

28 мая Дамер взял выходной, чтобы заняться утилизацией двух тел, а на следующий день сообщил своему инспектору по надзору Донне Честер, что у него нет никаких «серьезных проблем». Здесь начинают проявляться первые признаки неминуемой катастрофы. Во-первых, Дамер слишком часто стал пропускать работу на шоколадной фабрике, и его поставили в известность, что «поблажки» скоро закончатся и его могут уволить. Во-вторых, мистер Принсвилл предупредил его, что запахи, исходящие из квартиры, стали просто невыносимы и ему грозит выселение. Донна Честер также начала волноваться по поводу Дамера; она отправила его к доктору Кроули, который после осмотра 11 июня выписал ему несколько сильнодействующих антидепрессантов. Но было слишком поздно. Джефф Дамер мог потерять работу, дом, здоровье и тем не менее был неспособен избавиться от навязчивой идеи, которая теперь управляла каждой минутой его существования, когда он бодрствовал. И вскоре ей предстояло окончательно его поглотить.

На далеких задворках его сознания все еще оставалась любящая, милая бабушка, которая могла вывести его из мрачного безумия. В то время она попала в автокатастрофу, когда возвращалась домой, в результате чего ее машина оказалась разбита, а у нее на теле остались небольшие царапины. Внезапно Джеффа Дамера вырвали из кошмара и напомнили ему о нормальных, обычных хлопотах. Он приехал к ней, чтобы «помогать», и выразил надежду, что теперь она будет спокойно жить вместе со своей кошкой и больше не станет водить машину. «Для нее так будет намного безопаснее», – говорил он. Это был редкий момент, когда он оказался в состоянии думать о ком-то, кроме самого себя, потому что обычно именно эгоизм двигал им и аккумулировал его энергию. Через несколько недель детективу Мёрфи придется вызвать старушку и сообщить ей новость о том, что ее внук зарезал троих мужчин у нее в подвале.

Неравный бой достиг своего апогея в июле. 30 июня Дамер познакомился с двадцатилетним Мэттом Тёрнером на автобусной остановке в Чикаго, привез его в Милуоки и задушил. Сообщений о его пропаже не поступало. Через пять дней, также в Чикаго, Дамер встретил Джереми Вайнбергера, двадцатитрехлетнего парня с могучим телосложением, еврейско-пуэрториканского происхождения, который, вероятно, погиб 7 июля после длительных тяжких мучений. У полиции было точное описание Дамера как последнего человека, с которым видели Вайнбергера, а также фоторобот. 12 июня он купил синюю бочку примерно на 216 литров, чтобы поместить скапливающиеся останки изуродованных тел. 15 июля на улице он познакомился с двадцатичетырехлетним Оливером Лейси, привел его к себе домой и задушил. Лейси был красивым чернокожим культуристом, его голову и скелет Дамер хотел сохранить для украшения своего святилища. О его пропаже сообщила невеста, с которой он встречался много лет. В тот же день его отстранили от работы на шоколадной фабрике «Амброзия», так как он пропустил рекордное число рабочих дней.

Но ему уже было все равно. Грязный и небритый, он сообщил Донне Честер, что серьезно задумывается о самоубийстве. (Он размышлял об инъекции формальдегида, но боялся, что это займет слишком много времени.) У него заканчивались деньги, и он должен был съехать с квартиры. Он не знал, куда пойдет и как будет жить. Она связалась с Армией Спасения от его имени и внесла его в список временного размещения. Также она дала ему адреса продуктовых баз, где он мог бесплатно получить еду. Дамер превращался в бродягу.

В тот же день, в четверг, 18 июля, Дамер вышел из офиса Донны Честер, чтобы еще раз встретиться с доктором Кроули. Кроули отметил, что тот был «напряжен, встревожен и очень подавлен», и про себя подумал, что ему действительно плохо. Он без колебаний предложил ему выписать побольше антидепрессантов, но Дамер этим рецептом так и не воспользовался. Напротив, его поведение по дороге домой в данных обстоятельствах кажется просто невероятным. Он подошел к чернокожему мужчине по имени Рики Томас и пригласил его в свою квартиру выпить. Томас отказался. Дамер уже был не в состоянии рассуждать последовательно или действовать логически. Он стал заложником принуждения. На самом низшем уровне единственным утешением, которое он мог себе представить, было очередное тело.