"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 705

«У меня возникают странные мысли, от которых я хотел бы избавиться».

Врачи обратили внимание на некоторые из них и еще раз обвели их кружком, но нет никаких доказательств того, что кто-то подробно расспрашивал Дамера об этих «странных мыслях» и «идеях», а также о причинах внутренней пустоты, которую он чувствовал. Поскольку он категорически отказывался от сотрудничества, вполне возможно, что они просто не нашли способ провести нормальное психологическое тестирование. Еще одно утверждение, которое он считал истинным, из-за своего коварства вызывает больше тревоги, чем все остальные: «Я знаю, что я прекрасный человек, поэтому мне все равно, что подумают обо мне люди».

Второй тест (Форера) состоял из незаконченных предложений, которые тестируемый должен был дописать самостоятельно. В целом Дамер показал, что не отнесся к данному тесту серьезно, но тем не менее тест явно дает понять отношение Джеффа к своему отцу: для него это был только мужчина, который постоянно был занят на работе, а не любящий отец или близкий ему человек. (Слова, выделенные курсивом, были написаны Дамером.)

«Мой отец всегда много работал».

«Мои самые ранние воспоминания о моем отце – это когда он уходил на работу».

«Когда мой отец приходил домой, я был счастлив».

«Когда моя мать приходила домой, я смотрел телевизор».

Тест явно выявил и другие присущие ему черты характера: недоверие к браку, угрюмый цинизм и нежелание вписываться в какой-либо устойчивый шаблон. Единственный проблеск когда-либо существовавшей у него привязанности можно заметить в предложении: «Мне было грустно, когда умерла моя собака».

В совокупности результат обоих тестов показывает, что такой человек, по-видимому, обречен на изоляцию и одиночество. Во-первых, несмотря на ощущение превосходства, о котором было сказано выше (причем, возможно, это всего лишь постулируемый идеал, а не воспринимаемая реальность), он чувствует свое бессилие в бесконечной борьбе с миром живых людей, где они делают и говорят что-либо, не считаясь с ним. Во-вторых, он погряз в обыденности, его жизнь абсолютно лишена высшего замысла или специально направленных энергий. У него чрезвычайно низкая самооценка; он ощущает себя бесполезным, считает, что ничего не стоит. Он мечтает стать чем-то большим, чем сейчас; хочет расти и развиваться, но чувствует, что задыхается. «Человек, который может заявить о себе социально приемлемым способом, редко проявляет жестокость; скорее всего, именно слабые нанесут удар в спину» [180].

Следует подчеркнуть истинность этого замечания Сторра. Мы обязательно должны иметь в виду этот парадокс, если хотим заранее распознать убийцу. Смысл этой фразы заключается в том, что самые страшные и ужасные преступления совершаются не людьми чудовищной силы и магнетизма, а теми, кто чувствует себя бессильными и неадекватными этой реальности. Человеку, чья воля господствует над его жизнью и окружающим миром, не нужно подпитываться разрушением – он и так всем доволен. Но если на пути к желанным целям стоит препятствие, созданное либо самим человеком, либо посторонними факторами, волна разочарования, появившаяся в результате этого, крайне опасна. Джеффри Дамер ничего не знал о самом себе и из-за этого не мог понять ценность своего существования или хотя бы как-то ее оправдать. Это была пустая трата времени. Он чувствовал, что превратился в несуществующий объект, в обломки, которые плавно покачиваются на поверхности бытия. Подобно тому как он объективировал своих сексуальных партнеров, потому что не умел по-другому, он, в свою очередь, был также объективирован и стал бесполезным, а виной тому – жестокие жизненные обстоятельства. По крайней мере, он так считал.

Человек, существующий сам по себе, отдельно от общества и признанных им норм, – это вулкан, который вот-вот начнет извергаться. Нет ничего более опасного, чем сдерживаемая воля. Воля Дамера подавлялась апатией и чудовищным самокопанием. Он не считал себя «выше» остальных, потому что девять лет назад убил человека и никто об этом не узнал. Наоборот, он считал, что это унижает его, связывает, и постоянные мысли о необходимости предотвращения подобных ситуаций в будущем медленно его уничтожали. Если бы он заявил о себе и позволил «настоящему Джеффу» вырваться на свободу, проявления его воли могли бы стать разрушительными. Только сам Дамер знал, насколько он опасен. Те немногочисленные случаи, когда он выражал свой гнев (скандалы в общественных местах или удары по стволам деревьев), были ничем по сравнению с той силой, которая оставалась скрыта. Он считал себя неполноценным, девиантным из-за необходимости постоянно сдерживать эту особенность своей личности. Ему приходилось подавлять волю, потому что он знал, к чему она может привести, и в результате он начал страдать от серьезного психологического расстройства.

Философ Абрахам Маслоу однажды выдвинул знаменитую теорию о «пирамиде потребностей», которая оказала решающее влияние на поколение, достигшее зрелости в 1960-е годы [181]. Согласно Маслоу, главными потребностями человека являются безопасность и еда; только когда они удовлетворяются, вперед выступает потребность в сексе, которая также требует удовлетворения; когда удовлетворяются сексуальные потребности, самым важным становится желание получить одобрение и принятие других людей, и самое главное – потребность в самооценке. Наверху пирамиды находится интеллектуальный и творческий уровень, который, в конце концов, также жаждет реализации. Маслоу предполагал, что сломать хотя бы одну ступень в лестнице данной иерархии – значит навлечь на себя опасность; если существует трудность, препятствие для выражения любой из этих потребностей, то воля, которая прокладывает сквозь них свою дорогу, не может продвигаться вперед, становится бездействующей или накапливается в избытке. По его словам, это неизбежно приводит к психическому заболеванию. Единственный путь к психологическому здоровью – непрерывное движение от потребности в пище к потребности в творчестве.

Потребность в самооценке возникает после секса, и обычно ее труднее удовлетворить. В случае Джеффа Дамера он едва сумел продвинуться вперед от самых элементарных потребностей и жил «на автомате», работал, пытаясь получить достаточно денег, которых хватит до следующего дня, когда он снова пойдет на работу. Он не знал, каково это – получить сексуальное и эмоциональное удовлетворение, а чувство гордости за свои достижения и в принципе было ему незнакомо. Так или иначе, ему хотелось сделать нечто, что мог бы одобрить его отец и благодаря чему он перестал бы чувствовать, что подвел его из-за своей никчемности, но он и подумать об этом не смел, пока неудовлетворенными оставались его низменные желания. Из этого следует, что он оказался совершенно неспособным стать достойным человеком, но в то же время знал, что это качество похвально. Ему бы жилось легче, если бы он был глупым. Так или иначе, неуверенность в себе стала для Джеффа бесконечным источником разочарований.

Именно поэтому он был крайне недоволен тем, что доктор Розен требовала от него доверия, и часто отказывался сотрудничать, тем самым демонстрируя свое неприятие терапии (спустя четыре года этот факт будет неоднократно подтвержден в суде). Записи доктора Розен показывают картину тяжелого пациента – угрюмого, молчаливого, но находящегося в тревожном состоянии. Она заметила, что он крайне неохотно говорил о себе, его ответы становились все более и более односложными по мере продолжения сеанса. Когда они встретились в следующий раз, он также был все время «молчаливым» и постоянно жаловался на долгую дорогу до офиса; как ни странно, она не до конца поняла, что означала эта раздражительность, которая являлась замаскированным способом получить одобрение за то, что он вообще приехал. Она сказала, что, если бы у него была машина, таких проблем бы не возникло, но он не хотел ее слушать; после этого все оставшееся время он упорно молчал. Сопротивлялся он и любым попыткам заговорить о его семье.