"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 699

В одиночестве он предавался и другим занятиям, приносящим ему удовольствие. Ему нравилось бродить по сельской местности и смотреть, с кем он может там встретиться. «Я помню, что однажды видел семью диких кабанов, которые спускались со склона холма. Они были такими большими, что сначала я принял их за катившиеся с холма валуны. Кругом полно снега, все белым-бело, но тем не менее это действительно было семейство диких кабанов. Весом примерно от ста восьмидесяти до двухсот семидесяти килограммов, с крепкими мускулами, покрытые темно-коричневой шерстью. Будучи в очень плохом настроении, они могут разорвать тебя на части, и к тому же они отлично бегают. Их скорость может достигать пятидесяти километров в час».

Еще ему нравилось стрелять, и в какой-то момент он, уйдя из армии, решил превратить это в свое хобби. Дамер с нетерпением ждал тренировки по стрельбе и вскоре обнаружил, что накопил много полезных знаний о разных типах оружия. «В армии я стрелял из М-60, это орудия, которые устанавливают на танках. Эти штуки пробьют семь сантиметров прочной стали. И я палил из сорок пятых».

Тем не менее именно доступ к дешевому алкоголю предоставил Джеффу возможность предаваться его самому давнему хобби – напиваться. Солдаты могли покупать спиртное за полцены, чем Дамер в полной мере пользовался. Но случалось, что алкоголь пробуждал в Джеффе воспоминания о Стивене Хиксе, которые он не мог усмирить, и тогда он начинал рыдать. Однако важно остановиться и понять, почему именно. Сожаление о том, что случилось с Хиксом, на тот момент уже уступило место жалости к самому себе, причиной которой было бремя, которое он возложил на себя, совершив это убийство.

В ноябре 1979 года, на День благодарения, Карлос Круз и его жена пригласили нескольких молодых солдат разделить с ними традиционный праздничный ужин у них дома. (Круз служил в том же отделении на станции медицинской помощи батальона.) Среди них были Дамер и солдат по имени Престон Дэвис. Пока они ужинали, на улице начался сильный снегопад, и Круз предложил всем остаться на ночь. По какой-то причине Дамер и Дэвис поссорились, и Дэвис к сердцах велел ему вернуться в город. Решив, что так и сделает, Джефф вышел из дома в снегопад в половину одиннадцатого. Баумхолдер был расположен на расстоянии в тринадцать километров, вокруг горы; на улице было очень холодно. Когда Круз понял, что произошло, он вышел на улицу и пятнадцать минут искал Дамера, но из-за мороза его заставили вернуться домой и одеться потеплее. Он снова вышел из дома и продолжал поиски еще полчаса, прежде чем сдаться, поскольку решил, что Джефф поймал такси.

Четыре часа спустя Джефф постучал в дверь. Дэвис крикнул: «Это наш потеряшка!», и все пригласили его обратно в дом. Дамер выглядел смущенным, растерянным, его мысли постоянно где-то блуждали. Кроме того, он потерял очки. Его куртка на ощупь оказалась не такой холодной, как они думали, но при этом он не был похож на человека, который провел четыре часа на улице при минусовой температуре. Круз отвел Джеффри на кухню, где тот начал лихорадочно мыть руки; в тот момент Крузу показалось, будто он заметил следы крови на его одежде. Затем Джефф сел и уставился на кухонный стол. Он сказал Крузу, что не может вспомнить, где был и что делал, но предположил, что, скорее всего, он совершил «что-то плохое». Мог ли он попытаться навредить себе этими очками? Его считали довольно странным и могли запросто подумать, что он пытался покончить жизнь самоубийством. Скорее всего, он просто нашел где-то дыру, сидел там и размышлял – ведь мысли не оставляли его в покое, продолжая безжалостно на него давить. Несколько дней спустя Круз предложил Джеффу рассказать, что его беспокоит, но Дамер не мог или не хотел говорить ничего вразумительного. Однако он сделал интересное и разумное замечание: «Знаешь, – сказал он, – иногда лучшее, что ты можешь сделать для души, это во всем признаться».

Но вместо того, чтобы признаться, Дамер продолжал душить свое внутреннее «я», пытаясь и дальше держать его под контролем, или топил его в алкоголе. В такие моменты Джефф казался глупым и пустым; и, только вовлекая его в разговор, как говорили его сослуживцы, можно было понять, насколько умен он был на самом деле. Но лишь немногие пробовали это сделать, а те, кто все-таки пытался, не получали никакой отдачи. В конце концов, алкоголь окончательно победил, и Джеффри понял, что пьет не только на службе, но и в свободное время. После нескольких выговоров, наказаний и дисциплинарных взысканий стало очевидно, что зависимость мешает его способности и желанию подчиняться приказам, и Джеффри Дамер был уволен со службы за шесть месяцев до предполагаемой даты окончания его контракта. Это увольнение считалось почетным, но тем не менее преждевременным.

24 марта 1981 года Дамера отправили в Форт-Джексон в Южной Каролине для проведения дальнейшего инструктажа и выдали ваучер на поездку в любое место Соединенных Штатов. Он не хотел возвращаться в холодный климат Огайо, поэтому полетел прямо во Флориду, где, как он себе представлял, солнце, тепло и близость океана его успокоят. Его родители не знали, что он ушел из армии, пока однажды чемодан Джеффа и его личные вещи, включая корреспонденцию от правительства, не прибыли в дом № 4480 на Вест-Бат-Роуд. Позднее Дэвид Дамер найдет в чемодане немецкие порножурналы, которые дали ему первый ключ к разгадке сексуальности брата. В попытке начать новую жизнь Джефф положил их в багажник и отправил в Огайо вместо того, чтобы забрать с собой во Флориду. С этого момента мы видим в его жизни все более острую потребность уйти от прошлого и выбрать новый путь: любое направление, единственное условие которого – находиться подальше от самого себя.

В Майами-Бич он снял комнату в мотеле и нашел работу в «Саншайн Сабз», местном сэндвич-баре, примерно в километре вниз по дороге от его нового жилья. Он работал там семь дней в неделю и пропивал весь свой заработок. Флорида не стала той панацеей, на которую он надеялся; это была борьба за выживание, постоянная попытка свести концы с концами, а его работа вряд ли была слишком сложной или увлекательной. Он не предпринимал попытки найти гомосексуальные районы в городе или встретиться с кем-либо в сексуальных целях. Даже случайная попытка завязать дружбу ускользнула от него, за исключением одного редкого случая. За шесть месяцев, которые он провел в Майами, Дамер завязал знакомство еще с одним работником «Саншайн Сабз», англичанкой по имени Джули. Она стала единственной подругой за всю его жизнь вплоть до ареста в 1991 году. Джули работала нелегально и, поскольку у нее была только гостевая виза в Соединенные Штаты, очень хотела узаконить свое положение. Они с Джеффом обсудили ее проблему и зашли так далеко, что Джули спросила, женится ли он на ней, чтобы сделать ее гражданкой США. Он не был в восторге от этой идеи, и, хотя Джули нравилась ему, сам он полностью отбил у нее интерес к своей персоне.

Когда у него закончились деньги и он больше не мог позволить себе снимать комнату в мотеле, он собрал все свои немногочисленные пожитки и разбил лагерь на пляже. Он шел туда сразу после работы и засыпал под звездами. Ситуация практически плачевная, и вскоре он пришел к выводу, что такая жизнь ни к чему не приведет. За короткое время он стал бездомным и нищим, и, несмотря на то что это было частью его плана побега от самого себя, все равно у него ничего не вышло. Мысли все еще крутились у него в голове; они преследовали его, мучили тогда, когда он меньше всего этого ждал. И он решил, что существует только один способ наконец-то избавиться от них – лишить их пищи. Все то, о чем он мог подумать, должно перестать существовать.

Он позвонил отцу, который прислал ему деньги на дорогу из Флориды в Огайо, и в сентябре он вернулся домой, туда, где жил начиная с восьмилетнего возраста. Это было место воспоминаний – в частности, тех, от которых он собирался избавиться. Пока его отец и Шари были на работе, он залез в дренажную трубу и достал оттуда мешки с останками Стивена Хикса, которые пролежали там три года. Он отнес эти мешки в лес на вершину небольшого утеса и там открыл. Плоть сгнила, но кости остались – как вечное напоминание о том, что он когда-то называл «ужасной ошибкой», а теперь именовал «своим грехом». Он достал их и с помощью большого камня начал ломать одну за другой, пока они не превратились в щепки. Череп он тоже разбил, превратив в порошок; «мне пришлось», – сказал он, и эти слова были чем-то похожи на извинения. Он должен был уничтожить не только улики, но и образы, которые били и оставляли синяки в глубине его сознания, насмехаясь над ним. Голыми руками он поднял фрагменты костей, которые раньше были головой Стивена Хикса, и разбросал их по лесу.