"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 499

Дальше мы слегка опустили стекло в пассажирской двери и засунули туда садовый шланг, прижав его так, чтобы не падал. Надо было обеспечить салону машины необходимую влажность. В тусклом свете уличного фонаря шланг был похож на змею, пытающуюся забраться внутрь. Сэм слегка приоткрыл кран, чтобы вода лилась без особого шума.

Теперь мы должны были дать Опросу понять, что все это — возмездие семейства Кроу. Мы выложили в ряд яйца и шары с водой у него на газоне, где тот спускался к проезжей части, и начали швырять ими по фасаду дома.

Когда Опрос распахнул дверь, его силуэт высветился на фоне коридора, и мой братец-левша, настоящий снайпер, попал ему яйцом по голове, а я запустил два шара с водой прямо в грудь. Опрос выскочил во двор, утирая лицо и сыпля проклятиями, и мы с хохотом пустились бежать.

— Мы ему зарядили от души, пап, — объявил я, врываясь в дом. — Заказали на их адрес всякой всячины где-то на миллион. Главное, на машине он еще долго ездить не сможет — это уж точно!

Практически тут же раздался громкий стук в дверь. Отец немного выждал, прежде чем открывать. Моны нигде не было видно — она предпочла держаться подальше от нашей игры в «войнушку».

— Мистер Кроу, — начал толстяк, — только что ваши сыновья забросали меня и мой дом яйцами и шарами с водой. Сегодня мы весь день получаем доставки самого разного рода, которых не заказывали. Цветы. Пиццу. Землю для сада. Стиральную и сушильную машины. Столбы. В этом виноваты ваши дети.

Мы с Сэмом и Салли следили из коридора за тем, как глаза отца постепенно расширяются, а челюсть отвисает, как будто он не верит собственным ушам. Мне пришлось зажать Сэму рот рукой, чтобы он вел себя тихо.

— Не могу представить, что мои сыновья способны на такое. Мне нужно сейчас же их опросить.

Отец изобразил самую фальшивую в мире улыбку и осторожно прикрыл дверь. Ему доставило массу удовольствия сказать про «опрос» этому лицемеру. Мы по очереди выглядывали в глазок, пока он переминался у нас на крыльце. Несколько минут спустя отец нам подмигнул и распахнул дверь снова.

— Мои сыновья утверждают, что сегодня проходили мимо вашего дома и действительно бросили одно-два яйца, но это же мальчишки, вам ли не знать!

Отец выкатил грудь колесом вперед.

— Но ко всему остальному они не имеют никакого отношения, так что убирайте свою жирную задницу с моего крыльца и больше не возвращайтесь!

Он захлопнул дверь с такой силой, что по коридору пробежал сквозняк. Мгновение спустя Опрос снова постучал. Отец открыл, и тот совершил непростительную ошибку: сделал шаг вперед и толкнул его в грудь. Тем же ударом, каким сбил когда-то с ног индейца на заправке «У черного медведя», отец заехал толстяку по носу. Очки отлетели в сторону, и он гулко шлепнулся на цементные ступени. Кровь потекла по его мясистому лицу на белую сорочку.

Опрос попытался сесть, тяжело отдуваясь.

— Как можно вот так взять и ударить человека, когда с вами просто по-соседски хотят поговорить о поведении ваших сыновей? Вам придется отвечать перед полицией, мистер!

Одной рукой он ощупывал крыльцо в поисках очков.

— Ну, удачи тебе в разговоре с копами, придурок! Только помни, что ты получил по заслугам.

Примерно час спустя к нам постучался офицер полиции округа Монтгомери. Это был высокий тощий юноша в прыщах, с пистолетом в кобуре и рацией на поясе. Он казался слишком молодым для копа. Опрос маячил у него за спиной; полицейская машина стояла на нашей подъездной дорожке. Офицер вежливо спросил, можно ли ему войти, и Опрос, глаза и нос у которого распухли, следом за ним протиснулся к нам в коридор. Отец жестом велел нам с Сэмом уйти.

— Мистер Кроу, ваш сосед утверждает, что вы ударили его по лицу, когда он пожаловался на хулиганские действия со стороны ваших детей. Также они без его согласия заказали на его адрес разные товары и услуги.

Почему-то каждый раз, описывая наши подвиги, другие люди не передавали их подлинной красоты. Что там товары и услуги — это же были еще цветочки!

Отец прошел по коридору в гостиную, за руку вывел оттуда Салли и поставил на пороге.

— Расскажи этому любезному офицеру, что с тобой приключилось.

Она уставилась на молоденького полицейского снизу вверх своими огромными карими глазами. Лицо у нее было все в синяках.

— Мальчик, который живет напротив, опрокинул мой прилавок с лимонадом и вылил весь лимонад на землю, — плача, заговорила она. — А потом забросил мой велосипед в ручей и ударил меня по лицу.

Нижняя губа у Салли распухла так, что она, произнося эти слова, пришепетывала. Офицер посмотрел на нее, потом перевел взгляд на Опроса, а следом — на отца.

— Этот человек напал на меня в моем собственном доме, — сказал отец, задвинув Салли себе за спину, словно в попытке ее защитить. Он наклонил голову, чтобы выглядеть покорным, и перешел на шепот ради драматического эффекта.

— Он вынудил меня защищать свою семью после того, как его сын напал на мою бедную девочку и уничтожил ее собственность. Я боялся повторного нападения, ведь он отказался признать ту несправедливость, что уже была совершена. Мои сыновья починили своей сестре велосипед и сломанный прилавок, а я прикладывал лед ей к губе и глазу. Боюсь, нам придется ехать к врачу, если отек в такой близости от головного мозга в ближайшее время не спадет.

Отец наклонил голову еще сильнее.

— Что бы вы сделали, офицер, если бы на вас в вашем собственном доме напал злонамеренный сосед, да еще после того, как его сын избил вашу малолетнюю дочку?

Полицейский возмущенно поднял брови, переведя взгляд с отца на Опроса. Сэм захихикал, и я затолкал его назад в гостиную.

— Я не собираюсь заниматься вашими склоками, — сказал полицейский, покачав головой.

— Вам обоим надо лучше контролировать и себя, и своих сыновей. Стыдитесь — вы устроили драку из-за того, что натворили ваши дети. Если кто-то из вас еще раз попробует мне пожаловаться, оба окажетесь в полицейском управлении округа Монтгомери. Вряд ли вам там понравится — уж поверьте.

Сэм выглянул в коридор. Полицейский улыбнулся моему младшему братишке, личико которого казалось поистине ангельским. Он и понятия не имел, на что в действительности этот блондинчик способен.

Опрос с недовольством признал свое поражение и поковылял через дорогу, еще не сознавая всего масштаба потерь — особенно касательно машины. Мало того, ночью его ожидали переговоры с водителями такси, горящими желанием отвезти всю их семейку в аэропорт и отправить в Европу.

Судя по всему, жаловаться Опрос побоялся — ни он сам, ни полиция нас больше не беспокоили.

Я был страшно горд и снова чувствовал себя невидимым и всесильным.

В понедельник, дожидаясь школьного автобуса, я подошел к нашей соседке, Мэри, самой хорошенькой девочке, какую встречал когда-либо со времен влюбленности в Вайолет в Гэллапе. Мне очень хотелось, чтобы она стала моей подружкой. Обычно она дожидалась, пока я с ней заговорю, но тут обратилась ко мне сама:

— Правда, что вы с братом обмазали Стардивантам всю машину собачьими какашками и сунули туда садовый шланг?

— Их сын опрокинул моей сестре прилавок с лимонадом, зашвырнул ее велик в ручей и побил ее. Он это заслужил. Надеюсь, от их машины ничего не осталось.

Я прыснул от смеха.

— Ее пришлось везти в мастерскую на починку. Моя мама — лучшая подруга миссис Стардивант, она все нам рассказала. Говорит, твой отец ударил мистера Стардиванта по лицу, а вы заказали им домой разные вещи, не спросив разрешения. И еще кидались в него яйцами и шарами с водой. Ты — отвратительная свинья! Никогда больше не смей со мной говорить.

Я был ошарашен. Другие дети на остановке тоже слышали ее. Некоторые кивали головами. Мальчик постарше сказал:

— Никому тут не нравится ваша семья.

Остальные повернулись ко мне спиной, и я постарался встать как можно дальше от них. Когда я залез в автобус, никто на меня не посмотрел. Я уселся в заднем ряду, один-одинешенек. Почему они не поняли, как это было смешно? Да и вообще, мальчишка Стардивантов первый начал!