"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 47

Клеменс сбежал из Трои вскоре после этого сообщения и поэтому не следил за таинственным Д. Шалтусом, хотя и намекал, что это тот же самый человек, который снова выехал в экипаже на следующий вечер. Интересно отметить сходство между именами Шалтус и Шатцле, а также то, что Клеменс иногда замалчивал некоторые факты ради броского заголовка. Так, может быть, Шатцле и Кушинг имели обыкновение выезжать за город?

Детективы продолжили охоту за призрачной каретой, прочесывая конюшни Троя, Олбани и окрестности Сэнд-Лейка. За исключением первой находки у Шайна, в их сети не попало ничего.

По целому ряду причин детективы сосредоточились на Олбани как на вероятном источнике таинственной кареты. Дорога, на которой Хоффеи увидели припаркованный у обочины экипаж, вела к Гласс-Лейк-роуд, которая была самым коротким маршрутом в Олбани. К тому же Генриетта Робертсон недавно показала, что видела, как Хейзел направлялась на поезд в Олбани, когда они встретились на Юнион-Стейшн днем 6 июля.

Кроме того, детектив Кей руководил поисками неназванного мужчины на фотографии, недавно обнаруженной среди вещей Хейзел, что привело его в столицу. Клеменс предположил, что фотография была подброшена следователями, чтобы сбить репортеров со следа настоящего убийцы. Молодой человек на фотографии выглядел не старше двадцати одного года, у него было гладкое круглое лицо, увенчанное густыми волосами песочного цвета. Он был хорошо сложен, хотя в его лице не было ничего особенно примечательного.

Фотография, казалось, совпадала с описанием супругами Хоффей человека в экипаже. Пресса согласилась с заголовком «Баффало энквайерер», в котором говорилось: «Фотография убийцы в сундуке – таинственный незнакомец, нанявший экипаж, оставляет фотографию».

Найдя в Трое фотографа, который сделал снимок, Кей 23 июля разыскал молодого человека в Олбани: Ф. В. Шлаффлин, упаковщик, познакомившийся с Хейзел тремя годами ранее на катке в парке Ренсселер. Эти двое поладили, и в тот вечер Шлаффлин проводил Хейзел домой.

– Когда вы видели ее в следующий раз? – спросил Кей.

– Так, дайте-ка подумать. Она пригласила меня навестить ее еще раз, и я принял предложение. Такая милая девушка… У нее была чудесная улыбка.

Кей подался вперед, предчувствуя возможную романтическую связь.

– И к чему это привело? После того как вы приняли ее приглашение?

– Ну, она была очень разборчива относительно того, в какую ходить церковь, так что в Трое мы всегда ходили в ее церковь. Хейзел оказалась леди во всех отношениях, и я всегда относился к ней как к леди.

Шлаффлин сказал, что их дружба просто угасла со временем без всякой особой причины, как это часто бывает в юных дружеских отношениях. Он утверждал, что не видел Хейзел два года, и высоко отзывался о погибшей девушке, но был удивлен, узнав, что у нее есть его фотография.

– Наверно, это я дал ей этот снимок. – Он пожал плечами. – Хотя и не помню, чтобы делал это.

Разговор подошел к концу. Кей подумал, что Шлаффлин, похоже, больше печалится из-за убийства Хейзел, чем из-за чего-либо еще.

Этот парень, решил он, не убийца.

В то время как перспективы найти двух мужчин и экипаж, которые Хоффеи видели 7 июля, казалось, близились к нулю, самой семье удалось остаться в заголовках газет с другой историей, которая бросила тень подозрения теперь уже на дядю Хейзел. «Тейлор снова на переднем плане», гласил заголовок «Трой рекорд» от 22 июля.

Прочесав ливрейные конюшни в Трое, Олбани и сельской местности, детектив Пауэрс вернулся в Табортон, чтобы поговорить с семьей Хоффей и показать им фотографию Хейзел. Во время их первоначального обсуждения муж и жена вспомнили, что видели Уильяма Тейлора в деревне с девушкой, которая соответствовала описанию Хейзел, всего несколько недель назад. Если бы так было на самом деле, то получалось, что Тейлор лгал, утверждая, что не видел свою племянницу с тех пор, как она жила на его ферме зимой, когда выздоравливала после своей таинственной болезни.

Тем временем детективы также поговорили с ливрейщиком Джоном Абелем. Тот вспомнил, как отвез Хейзел и ее спутника, которого он не знал, на ферму Тейлора в апреле – через два месяца после того, как Тейлор, по его словам, видел ее в последний раз. Абель, энергичный молодой человек со светлыми волосами и мальчишеским лицом, часто бывал у остановки Аверилл-Парк, неизменно одетый в темный костюм, жилет и твидовую кепку.

Он вспомнил, что Хейзел искала свои очки после того, как уронила их в коляске, и сбила цену с обычного доллара до семидесяти пяти центов, сказав, что это все, что у нее есть с собой. Когда позже репортер спросил его, не мог ли он ошибиться, Абель нахмурился и выплюнул травинку, которую жевал.

– Ошибся? Не сказал бы. Я хорошо знал Хейзел. Я отвез ее туда в апреле, и это все, что нужно.

Джордж Хогбум, агент по продаже билетов на станции Аверилл-Парк, где Абель забрал девочек, подтвердил его рассказ, добавив, что одна из девушек была в голубом платье, другая – в коричневом.

Детективы Пауэрс и Ансер поплелись обратно в уже знакомый фермерский дом Тейлора, чтобы поговорить со сварливым дядей Хейзел.

– Добрый день, мистер Тейлор, – начал Пауэрс от входной двери.

– Что еще? – сказал Тейлор. Он демонстративно стоял на пороге, не приглашая детективов внутрь.

– Мы поговорили с одним из ваших соседей, Биллом Хоффеем…

– Ну да.

– Он сказал нам, что помнит, как видел вас с девушкой, которая выглядела точно так же, как ваша племянница. В городе. Всего несколько недель назад.

– Мистер Хоффей ошибся, – сказал Тейлор и, давая понять, что разговор закончен, добавил: – Это все на сегодня?

– Вообще-то нет, мистер Тейлор. Мы поговорили еще и с Джоном Абелем, который ездит на фургоне в Аверилл-Парке.

– Мм-хмм.

– Мистер Абель утверждает, что приводил Хейзел к вам в апреле прошлого года. Похоже, у него тоже довольно хорошая память. Помнит платье, которое она носила, ее очки, даже то, сколько он взял за то, чтобы отвезти ее сюда. Он был достаточно любезен, чтобы сделать ей скидку.

– Мы также поговорили с агентом на станции в городе, – вмешался Ансер. – Мистер Хогбум подтверждает историю Абеля. Он говорит, что также видел вас в городе с девушкой. По его словам, это была Хейзел. И это было после февраля.

– У меня нет этому объяснения, джентльмены. Кого бы они ни видели, это был не я.

Пауэрс и Ансер разыграли свой обычно изнурительный тет-а-тет с Тейлором и покинули ферму, так и не узнав ничего нового.

– Я постоянно об этом говорю, Лу. Бросить этих парней на ночь в тюрьму, и, держу пари, они выйдут на следующий день с совсем другой историей, – заключил Пауэрс.

В четверг, 23 июля, окружной прокурор О’Брайен объявил, что готов наконец приступить к процедуре дознания в понедельник, 27 июля. В течение нескольких дней О’Брайен медлил, утверждая, что формальное дознание ничего не добавит к той информации, которую собрали он и его детективы. Первоначально он надеялся использовать дознание, чтобы затянуть петлю на шее виновной стороны, но теперь, столкнувшись с растущим давлением со стороны прессы и общественности и оказавшись в тупике, полагался на расследование просто для того, чтобы внести ясность в хаос.

Ситуация была далеко не идеальной, но люди часто отмечали, что в жизни Джарвиса О’Брайена случаются чудеса, и у него все еще были в запасе несколько трюков. Нигде он не чувствовал себя так уверенно, как в зале суда.

Глава 12

Дознание

Джарвис О’Брайен ощетинился при слове «неудача». Он не привык к неудачам и принимал их со скрипом, через не хочу. Но факт оставался фактом: расследование убийства Хейзел было изнурительным, изматывающим и на тот день безуспешным. В пятницу, 17 июля, когда завершилась первая неделя расследования, газета «Вашингтон таймс» описала его как «впавшего в уныние и отчаявшегося из-за полного отсутствия вещественных доказательств», необходимых для ареста. Появились сообщения о том, что он попросит коронера Морриса Строупа провести дознание на следующий день. О’Брайен этого не сделал. Он хотел больше времени, надеясь собрать достаточно доказательств, чтобы построить убедительное обвинение против подозреваемого – или, по крайней мере, определить жизнеспособного подозреваемого.