"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 469

Отец остановился перед крошечным деревянным домишкой. Нам с Сэмом хватило бы пары ударов кувалдой, чтобы его развалить. Мы все четверо застыли. Теперь я рад был бы вернуться в 709-й номер по Второй Южной улице, хоть там и валялись пьяные во дворе.

— Это называется «Болотный поселок», — сказал отец.

Голос у него напрягся — как всегда, когда ему становилось неловко. Мы смотрели на хижину перед собой.

— Я уговорил начальство позволить нам пожить здесь, пока не освободится какой-нибудь другой дом.

Дети навахо, носившиеся поблизости, остановились и рассматривали нашу машину, явно решив, что мы заблудились и сейчас уедем. Там не было ни одного дружелюбного лица. Никто не улыбался.

Мне не хотелось вылезать наружу. Нет, ни за что.

— Выгружайтесь, сейчас же! — заорал отец.

Стоило нам схватиться за ручки дверей, как стая бродячих собак окружила «Рамблер», с лаем царапая краску когтями. Мы все отшатнулись, а маленькая Салли расплакалась.

— Не обращайте на них внимания, — приказал отец.

Но стоило нам открыть дверцы, как собаки стали кидаться на нас, стараясь укусить. Одна добралась до меня, когда я уже поднимался по ступенькам, — жидкая шерсть едва прикрывала ей ребра, а кожу усеивали рубцы и болячки. Она вцепилась мне в ногу, прокусив джинсы.

Я ударил собаку по голове ногой и закричал:

— А ну прочь!

Она отпрыгнула, на мгновение испугавшись, но потом присоединилась к остальным — они рычали и продолжали попытки атаковать. Я заскочил в дом.

Пока мы с отцом, Лонни и Салли доставали из машины коробки, Сэм швырял в собак камнями, но это не особо помогало. Даже после того, как отец расшвырял их в стороны, они не унимались.

Стены дома изнутри были в трещинах и пятнах. С потолка клочьями свисали ярко-оранжевые листы теплоизоляции, лучи солнца просачивались в гостиную через дыры в крыше. Проходя по узкому коридору, мы поднимали ногами облака пыли; грязь толстым слоем лежала на полу. В некоторых местах она мешалась с водой, и мои ботинки оставляли на этой жиже влажные следы. Фанерные полы прогибались под нашим весом.

Из вонючей кухни с потертым линолеумом открывалась дверь на задний двор — настоящую мусорную яму, полную камней, соломы, бутылок из-под виски и винных картонок. У хижины не было даже номера: почту доставляли на абонентский ящик 82. В архиве племени она числилась как дом 231.

Проезжая часть на восьмой улице была на вид тверже цемента, но через пару дней я понял, почему поселок назвали «Болотным». Дождь превратил землю вокруг в липкое месиво из красной глины, мусора, пустых бутылок, фекалий и мочи. Если бы мама была с нами, она изменила бы свое мнение насчет самого убогого места, где ей приходилось жить.

Впервые мне не хотелось исследовать окрестности. Ходить было некуда, кроме школы, расположенной примерно в миле от нас. В Гэллапе мой мир расширился, в Форт-Дефайнс — сузился снова. Бывшие соседи на Саут-Клифф-драйв могли не любить нас с Сэмом, но вокруг было столько магазинов, бульваров и улиц, по которым можно бродить! И, конечно, там был Рей Пино.

А тут — ничего.

Большинство местных жителей слонялось по обочинам дороги, переговариваясь друг с другом, но никто не занимался работой. Бесконечная череда детей, стариков и женщин с поклажей двигалась по Кит-Карсон-драйв. Щеки их были запавшие, кожа — высушенная ветром. Старики и женщины горбили спины под тяжестью своих печалей, напоминавших мне о моей.

По обочинам валялись колеса от телег и проржавевшие остовы автомобилей. Гэллап отсюда казался мне процветающим городом, а Альбукерке — прямо-таки волшебной сказкой откуда-то из прошлого. В нашей части поселка не было никаких общественных зданий, кроме гаража из алюминиевых листов с соломенной крышей и надписью красной краской на двери «Пожарная станция Форт-Дефайнс. Не парковаться».

Отец громогласно заявлял, что благодаря превосходству индейцев чероки может командовать дикарями-навахо, но я, оказавшись в этих нищих, враждебных краях, ничего такого не чувствовал. И, я уверен, мои сестры с братом тоже.

В следующий понедельник нас с Сэмом и Салли ждали в начальной школе Тсе-хут-суи, что на языке навахо означает «Долина среди гор» — точное описание Форт-Дефайнс. Лонни поступала в старшую школу Уиндоу-Рок. Она получила права, а отцу выдали на работе старый коричневый седан «Форд», на котором он ездил на работу. У «Форда» была трещина на лобовом стекле, и отсутствовали колпаки на передних колесах, зато номера — государственные.

Лонни отвезла Салли в детский сад на «Рамблере», а потом поехала дальше, в свою школу. Нам с Сэмом предстояло идти пешком. Лонни и не подумала предложить нас подвезти, а мы не стали просить. Надо было привыкать к жизни в Болотном поселке, и только так мы могли начать.

Сначала на нас напали собаки. Стоило нам открыть дверь, как они с лаем кинулись во двор и стали кусать нас за ноги. Мы бросали в них камнями и отбивались, поднимая в воздух облака пыли. За несколько секунд мы перепачкали ботинки, носки и обшлага брюк. Нам пришлось пятиться, чтобы они не подкрались сзади, и в конце концов собаки отстали.

Дальше, на полпути до школы, когда мы брели по разбитому, заросшему травой тротуару вдоль Кит-Карсон-драйв, из хоганов и трейлеров стали выходить нам навстречу подростки-навахо. Через пару секунд нас преследовала уже целая стая — все в джинсах и ковбойских сапогах, с черными волосами, зачесанными назад с помощью геля. Некоторые обгоняли нас и замедлялись, а другие наталкивались сзади. Они смеялись и болтали на языке навахо, жуя табачную жвачку. Слов мы не понимали, но тон был явно недружелюбный.

— Давай скорей, — позвал меня Сэм, переходя на бег.

Но я продолжал идти. Если мы станем бегать, то превратимся для них в добычу. И все равно они нас догонят.

Двое старших парней подошли ко мне спереди, пока другие стояли за спиной. Тот, что повыше, толкнул меня в грудь, и я отлетел на мальчишку, оказавшегося позади. Я поднялся на ноги и продолжил идти. Дразнясь на языке навахо, они преследовали меня до самой школы. Мне приходилось идти по проезжей части. Напоследок они предупредили на английском:

— До встречи после уроков!

Я ничего не ответил.

Мои мучители разбежались, и я смог впервые рассмотреть школьное здание. Оно оказалось куда симпатичнее, чем я ожидал, — отделанное стальными панелями ярко-оранжевого цвета, со стеклянными дверями и большой вывеской «База команды Папуэс». За оврагом стояла еще более модерновая старшая школа. Это были единственные современные здания в округе, за исключением соседнего дома с квартирами для учителей, окруженного забором с колючей проволокой — в точности как наш поселок ЭПНГ.

Я зашел в ярко освещенную приемную и спросил, где находится пятый класс. Из-за большого стола поднялся крупный мужчина-навахо.

— Я мистер Ли, директор, — сказал он. — Как тебя зовут?

Он был такого же массивного телосложения, как мой отец, и с похожими злыми глазами.

Я ответил, и тут он заявил:

— Только что сюда пришел очень похожий на тебя мальчишка, в третий класс, а еще раньше юная леди с той же фамилией привезла в сад девочку.

Я кивнул:

— Это мой брат и сестры.

— Я так и понял, — буркнул он без улыбки. — Моя ассистентка проводит тебя в класс.

Молодая девушка-навахо обратилась ко мне:

— Добро пожаловать, Дэвид.

Добро пожаловать? Она что, шутит? Пока мы шли по коридору, дети таращились на меня недобрыми взглядами, словно показывая, что я чужой и в Болотном поселке, и вообще в Форт-Дефайнс.

В моем классе на одной стене висела доска, а всю другую занимали большие окна, выходившие на заваленный камнями и заросший травой внутренний двор. На меня уставились двадцать пять детей навахо. Двоих я узнал — они преследовали нас по дороге в школу. Правда, белые лица там тоже были. Большинство сидело вразвалку, с пустыми, озлобленными глазами. Они выглядели слишком худыми в своей запятнанной, порванной одежде. Но попадались и другие — в выглаженных чистых рубашках, подтянутые, здоровые и довольные.