"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 44

«Рекорд» продолжила раздувать огонь в номере от 20 июля: «Теория самоубийства набирает вес – не то чтобы ее предлагают для оправдания неспособности властей задержать кого-то как возможного убийцу, а скорее потому, что названы причины, позволяющие предположить именно такое объяснение случившегося».

Пыталась ли «Рекорд» просто подражать таблоидам больших городов в продвижении менее чем правдоподобной сюжетной линии, чтобы выделиться на общем фоне и таким образом увеличить продажи? Или происходило что-то еще?

«Трой рекорд», одну из трех крупных ежедневных газет города, освещавших это дело, в то время возглавлял Дэвид Бэнксом Плам, выходец из старинной семьи, имевший прочные связи с Республиканской партией – той же партией, которая занималась расследованием убийства.

На протяжении всего расследования «Рекорд» публиковала эксклюзивные интервью с окружными детективами Дунканом Кеем и Уильямом Пауэрсом, что указывало на некие более глубокие закулисные отношения. Решение о самоубийстве или смерти в результате несчастного случая остановило бы это тупиковое расследование и позволило детективам сдвинуться с мертвой точки. Не пыталась ли «Рекорд», намеренно или нет, склонить читателей поверить в то, что было удобно для следователей, основываясь на внутренней информации, которой газету снабжали детективы?

Статья от 17 июля, продвигавшая тему самоубийства, укрепила тесную связь между «Рекорд» и детективами округа: «Официальное лицо, игравшее значительную роль в расследовании, но просившее, чтобы его не цитировали прошлым вечером, сделало следующее заявление: «Я не считаю невозможным и невероятным, что Хейзел Дрю покончила жизнь самоубийством. Это предположение основывается на том, что девушка в последнее время не имела работы, осталась без денег и фактически без друзей. Идя по пыльной дороге в тот жаркий вечер, один из самых теплых за все лето, она, возможно, впала в уныние и утопилась, едва дойдя до пруда возле дома своего дяди. Врачи, конечно, говорят, что этого не могло быть, но – не подумайте, что я хочу бросить на них тень, – не думаю, что они могли бы однозначно точно определить, погибла ли девушка в результате несчастного случая, совершила самоубийство или была убита, учитывая степень разложения тканей».

Судя по тому количеству эксклюзивных интервью, в которых предлагалась версия, противоречащая официальной позиции расследования, за ней определенно стояли Кей или Пауэрс.

Тем временем в понедельник, 20 июля, появились сообщения о дубинке, найденной на берегу пруда Тилз-Понд, примерно в шести метрах от того места, где тело Хейзел вытащили на берег.

Дубинка была полуокруглой и плоской с одной стороны, частично покрытой корой, с вмятиной, которая, предположительно, могла быть вызвана сильным ударом. Находка особенно взволновала доктора Фейрвезера, который уже пришел к выводу, что орудие убийства, по всей вероятности, наконец идентифицировано.

– Завтра я проведу микроскопическое исследование дубинки и посмотрю, есть ли на ней частицы волос. Их наличие будет доказательством того, что она и есть тот инструмент, с помощью которого была убита девушка, – заявил он. – Если такие доказательства не будут найдены, дубинка все равно должна сыграть важную роль в поисках убийцы, поскольку это именно такое оружие, которое могло бы вызвать образование сгустка крови, обнаруженного у основания мозга жертвы. Если бы рана была нанесена камнем, кожа головы была бы разорвана. В нашем случае там было просто кровоизлияние, которое мы не сочли достаточным, чтобы вызвать смерть, пока не вскрыли черепную коробку.

Находка поставила перед следователями ключевой вопрос: если дубинка на самом деле была орудием убийства, принес ли убийца ее с собой или нашел в лесу? Второй вариант мог означать, что убийца не пришел к пруду с намерением убить Хейзел, а действовал импульсивно, возможно после спора.

Несмотря на волнение Фейрвезера по поводу находки, его «микроскопическое исследование» ни к чему не привело, и орудие убийства так и не было найдено. Как отмечали другие участники расследования, в пруду и его окрестностях было много такого рода «орудий».

Лес у озера напоминал метафорический стог сена, но без всякой гарантии, что там вообще можно найти иголку.

Столкнувшись с продолжающимися выступлениями в прессе по поводу результатов вскрытия – Уильям Клеменс также атаковал следователей, продвигая свою теорию удушения, – О’Брайен решил собрать всех врачей, присутствовавших на процедуре, на своего рода конференцию с целью определить, следует ли эксгумировать тело Хейзел. Во второй половине дня в среду, 22 июля, О’Брайен пригласил доктора Дж. Бойса, Рейхарда и Фейрвезера, а также коронера Морриса Строупа в дом Рейхарда в Сэнд-Лейке. На встрече, которая проходила за закрытыми дверями, присутствовал также Кей.

Выйдя к журналистам после более чем часового совещания, О’Брайен объявил:

– Врачи были единодушны во мнении, что рана на затылке девушки у основания черепа сама по себе была достаточной причиной смерти.

Далее он продолжил:

– Теория удушения окончательно исключена, общее единодушное мнение сводится к тому, что девушка была мертва до того, как попала в воду.

По его словам, врачи пересмотрели вопрос о том, была ли Хейзел беременна в момент смерти, и в очередной раз пришли к выводу, что это не так.

Вопрос о том, подверглась Хейзел сексуальному насилию или нет, остался открытым, и ответить на него однозначно невозможно из-за разложения тела.

О’Брайен был непреклонен в том, что тело Хейзел не будет эксгумировано.

Хотя собрание в основном подтвердило ранее высказанные выводы, оно было полезно для иллюстрации нескольких повторяющихся мотивов этого дела. Пресса вновь сыграла важную роль в руководстве ходом расследования. Широко разрекламированная конференция врачей была созвана в основном для того, чтобы опровергнуть утверждения и предположения журналистов: о сексуальной активности жертвы, о том, что Хейзел покончила с собой, и о нечистоплотной теории удушения. Ради совещания О’Брайена и его правая рука Кей выбрались в Сэнд-Лейк, а поскольку их автомобиль дважды ломался по дороге, они по сути потратили впустую день, когда их энергию можно было бы направить на что-то более полезное.

Но также важно понимать, что в век желтой прессы у разных газет были разные основополагающие мотивы. Таблоиды больших городов, такие как «Уорлд» и «Ивнинг стар», предпочитали броские и пустые провокационные заголовки, подобные тем, что так хорошо умел делать Уильям Клеменс.

Газеты Троя казались более объективными, но не следует забывать, что в Трое политика пронизывала все. И очевидно, комфортные отношения детективов округа с «Рекорд», которой руководило республиканское братство, снова всплывут на поверхность и станут проблемой еще до завершения расследования.

Хотя конференция врачей вызвала общее разочарование, это не остановило прессу, так как вторая неделя расследования началась с лавины новых заголовков – среди которых выделялась история, рассказанная фермером и его женой, жившими на дальних холмах Табортона.

Вечером во вторник, 7 июля, Уильям и Элизабет Хоффей ехали в своем экипаже домой после долгого дня в Трое. Семья Хоффей провела весь день, продавая в городе свои домашние фрукты и овощи, как и многие в Табортоне, они таким образом пополняли свой доход, поэтому привыкли к трудной поездке в город и обратно. Билл Хоффей, пятидесяти четырех лет, и его жена Либби, сорока шести лет, были людьми здравомыслящими и практичными и лучше многих знали, насколько изнурительной бывает поездка в город, особенно в такой жаркий летний день. Вот почему они подождали, пока солнце опустится пониже, чтобы отправиться домой, и к отелю Крейпа у подножия горы подъехали, когда время уже перевалило за семь.

Проехав мимо, они начали подниматься в гору и вскоре пересеклись со своими ближайшими соседями, Генри и Шарлоттой Роллман, которые направлялись в противоположном направлении.