"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 437

Руарк был поражен обилием сексуальных фетишей Рейдера, интенсивностью чувств, которые он испытывает к ним, и невероятным количеством усилий, которые Рейдер был готов затратить ради собственного удовлетворения.

– Я и раньше занимался людьми с сексуальными фетишами, но никогда не видел никого, подобного этому парню, у которого огромное количество фетишей и невероятное желание претворить их в жизнь: переодевание, наблюдение за женщинами, глянцевые рекламные снимки, которые он всегда носил с собой, система хранения документов, записи, огромные усилия, которые он прилагал, чтобы похоронить себя, надев маску, и фотографировать себя удаленной камерой.

Руарк сказал, что уверен еще в одном:

– Эти порывы не появляются просто по волшебству. Никто никогда не живет нормальной жизнью, а потом однажды просыпается и решает: «Эй, а не стать ли мне сексуальным маньяком».

Помимо жестоких сексуальных фетишей доминирующей характеристикой психики Рейдера является его эго. Ландвер размышлял об эго BTK еще в 1984 году, когда «охотники за привидениями» впервые подумывали, как обратить против BTK его собственное эго.

Эго Рейдера требует знания; он мечтает о том, чтобы быть таинственным, как Джеймс Бонд, но он жаждет известности, связанной с Джеком-потрошителем, Сыном Сэма, Тедом Банди и другими его кумирами.

В интервью психологу 27 июня 2005 года, сразу после подробного описания десяти убийств для судьи Уоллера, Рейдер сидел перед камерой и говорил: «Я чувствую себя неплохо. Будто с моих плеч сняли тяжелую ношу. С другой стороны, я чувствую себя… как звезда на красной дорожке».

Прежде чем спланировать свои фальшивые пресс-конференции в 2004 году, Ландвер и ФБР размышляли о том, как изменились средства массовой информации с 1974 года и какую пользу они смогут принести. Они знали, что BTK не просто жаждет заголовков, он жаждет для себя заголовков в национальных газетах.

– В 1974 и 1978 годах, когда он впервые написал нам, известность о нем, каким бы плохим он ни был, не выходила за пределы Уичито, – сказал нам Ландвер. – Он это понимал, поэтому общался с нами по минимуму, чтобы не выдать себя. Но в 2004 году, когда освещением преступлений стали заниматься кабельное телевидение и интернет, когда о нем наконец узнала страна, его эго получило столь желаемое внимание и побудило его к дальнейшим действиям. Несколько лет назад у нас было всего пять сообщений от BTK. Но потом, за одиннадцать месяцев 2004 и 2005 годов, мы получили сразу одиннадцать сообщений, и ошибка, которую он допустил, оставив последнее, вывела нас на него.

Некоторые полицейские, включая Ландвера, были удивлены, когда наконец встретились с BTK. Они предполагали, что он будет умнее. Еще в 1970-х годах некоторые полицейские предположили, что BTK был преступным гением, маскирующим свой интеллект за безграмотным синтаксисом и намеренными типографическими ошибками. Момент появления стихотворения «Ширли Локс» оказался связан с конкурсом в журнале The Games. Местные интеллектуалы годами носились с этим фактом, убеждая всех и каждого в гениальности BTK. Но это оказалось просто совпадением.

Поговорив с Рейдером несколько часов подряд, детективы пришли к выводу, что BTK скорее везучий и туповатый, чем по-настоящему умный. И он подкрепил этот их вывод, когда стоял перед судьей и камерами в день вынесения приговора и снисходительно сравнивал себя с людьми, которых он убил.

– Джозеф Отеро, – сказал Рейдер. – Он был мужем, и я тоже был мужем… Джозефина очень напоминала мою дочь в этом возрасте. Играла со своими куклами Барби. Она любила писать стихи. Я люблю писать стихи. Она любила рисовать. Я люблю рисовать…

Но если он так глуп, то почему полиции, где много умных людей, потребовалось три десятилетия, чтобы надеть на него наручники?

– Тупые копы из комедийных сериалов, – так отозвался о них Рейдер в разговоре с психологом. – У них было тридцать с лишним лет, чтобы раскрыть дело, и они этого не смогли. Налогоплательщикам округа Седжвик нужна более… толковая полиция.

Рейдер был не единственным, кто сомневался в компетентности копов. В окрестностях Уичито недовольных хватало.

К ноябрю 2005 года, через девять месяцев после того, как Рейдер оказался под дулом его пистолета, Скотт Мун был повышен до детектива и работал в отделе эксплуатации и пропажи детей. Однажды он жал штангу на скамейке в местном филиале YMCA [93], когда услышал, как группа юристов сплетничает и смеется над делом BTK. Разве эта пресс-конференция, объявившая об аресте Рейдера, не была сплошным позором? Все эти копы просто обожали превозносить себя. И в конце концов они почти ничего не сделали. Они оказались недостаточно умны, чтобы поймать его, пока парень сам не пришел с повинной. BTK, наверное, смеялся над ними.

Мун бросил штангу на стойку и направился к адвокатам. Внутри его кипел адреналин.

– Я помогал арестовать его в тот день, – сказал он. – И если вы спросите меня, то выглядел он чертовски ошарашенным.

Мун был готов продолжить разговор, но адвокаты просто опустили глаза.

Мало кто был в курсе всей истории об усилиях Ландвера и его детективов или о том, как ловко Ландвер обыграл Рейдера. После ареста Ландвер рассказал нам, что стратегия, которая застала Рейдера врасплох – игра на его эго и соблазн общаться до тех пор, пока он не совершит ошибку, – была предложена Бобом Мортоном из ФБР.

Но Холмс и Дотсон, коллеги Ландвера и бывшие «охотники за привидениями», не принимали всерьез это предположение, указывая, что они еще в 1985 году выбрали ту же стратегию на случай, если BTK снова объявится. Ландвер и Дотсон бесконечно и с некоторой тоской говорили о BTK еще несколько десятилетий после того, как «охотники за привидениями» распались. Ландвер давно знал, что он будет делать: использовать средства массовой информации, играть на эго BTK, чтобы заставить его раскрыться.

Да, были задействованы специалисты по поведению из ФБР, подтвердил Холмс.

– ФБР действительно помогало нам в этом. Но мы давно уже придумали эту идею. И Кенни использовал ее на практике.

Но почему тогда Ландвер сказал после ареста, что эта стратегия была идеей ФБР?

– Потому что Кенни не дурак, – ответил Холмс. – Что он должен был делать? Привлечь ФБР, потом выслушать их идеи, а затем созвать пресс-конференцию после поимки и взять на себя всю как личную ответственность, так и лавры за эту стратегию? Он слишком умен для этого. Он все еще работает над убийствами, ему все еще нужна помощь ФБР, и они действительно ему помогли. Но это типично для Кенни – отдать им должное. Ему наплевать на то, сколько славы он мог бы получить.

О’Коннор объяснил, как мудрость и сдержанность Ландвера спасли это дело, включая тот момент, как он хладнокровно принял звонок Снайдера, сообщившего, что они нашли черный джип «Чероки» у дома BTK. Ландвер решил немедленно отозвать детективов и рискнуть: арестовать Рейдера долгим, медленным, но стратегически беспроигрышным путем. И почти сразу же после этого Ландвер также предложил, как сверить ДНК Рейдера по анализу на папиллому, сделанному его дочерью.

О’Коннор считал, что одна из самых гениальных – и смелых – задумок Ландвера имела место за много лет до того, как BTK вновь заявил о себе. «В конце 1980-х и начале 1990-х годов, когда ДНК-тестирование стало более доступным, Ландвер отказался от искушения проверить ДНК-материал по делу BTK. Если бы он испытал его тогда, то истратил бы те образцы, что у них были». Они бы и близко не получили того количества информации, что получили сейчас, когда тесты стали более сложными. И они не были бы столь же полезны в устранении подозреваемых и как доказательство того, что Рейдер был BTK.

– Это был действительно умный ход, – сказал О’Коннор. – И это было типично для Ландвера: он вел партию с BTK задолго до того, как тот вернулся.