"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 381

Смит частенько начинал работу в третью смену вместе с Ландвером в ресторане «У Дэнни» на Вест-Келлог. Ландвер называл его Смитти.

Как-то вечером в «У Дэнни» не оказалось никого, кроме парочки с орущим ребенком. Уходя, полицейские прошли мимо шумного малыша. Ландвер шутливо заметил Смиту:

– После того как подержишь им голову под водой некоторое время, они прекращают.

Ландвер вышел, и Смит последовал за ним. Наткнувшись на подчиненного, Смит спросил:

– А если бы тебя услышала эта парочка? Я твой лейтенант. И что мне им говорить, если бы они разозлились?

Ландвер только усмехнулся и пошел к машине.

После многолетней работы с копами Смит пришел к выводу, что полицейские, даже самые душевные из них, прибегают к подобному юмору, чтобы выпустить пар, особенно насмотревшись жестокости на месте преступления. И Ландвер тоже повидал немало.

Смит считал, что полицейский юмор – своего рода терапия.

– Я хочу, чтобы мои детективы вели себя свободно, – скажет Смит позже. – Хочу, чтобы они отпускали шутки и чтобы возвращались домой вечерами и крепко спали, даже если когда-нибудь побывают на месте преступления. Почему? Потому что, если вы не испытываете стресса, если спите по ночам, только тогда вы хорошо делаете свою работу. – Кенни Ландвер именно таким копом и был.

Проблема в том, что вся эта речь, посвященная Ландверу, не была правдой. Другие люди, знакомые с ним, говорили: парень шутит и разыгрывает окружающих в попытке скрыть чуткую душевную организацию. Ирен Ландвер, например, была убеждена, что холодная отстраненность ее сына – притворство. Она рассказывала: в детстве он казался уязвленным, если на семейных сборищах подростки отмахивались от малышни, такой как он. Став постарше, Кенни привлекал маленьких ребятишек ко всем забавам.

Его привязанность к детям, особенно к пострадавшим и инвалидам, никуда не делась и после того, как он стал полицейским. Он был постоянным волонтером Специальной Олимпиады, благотворительной организации. Он не оставлял этого поприща на протяжении всей своей карьеры.

Однажды вечером, когда Ландвер был еще патрульным офицером, Ирен заметила, что он сидит за обеденным столом, непривычно молчаливый, не в состоянии ужинать. Спустя какое-то время он встряхнулся и объяснил ей почему.

В тот день, сидя в патрульной машине, он услышал крик вдалеке. Проехал два квартала и увидел причину. Мальчуган восьми лет шел домой, держа за руку пятилетнюю сестренку. Он отвернулся на какое-то мгновение, когда они переходили через дорогу. Мусоровоз сдал назад и раздавил девчушку.

Ландвер вызвал «неотложку» по рации в машине и начал выкрикивать ориентиры. Смит, припарковавшийся в нескольких кварталах от него, услышал мучительные интонации Ландвера и на миг подумал, что назад сдал сам его подчиненный.

Ландвер подвел мальчишку к своей патрульной машине и сделал то единственное, что смог придумать: он солгал ему.

– Они сделают для нее все возможное, – сказал он.

Позже, в доме матери, он сидел в шоке.

Теперь, после долгих ночей на работе, он порой пил в попытках забыться.

Глава 19

Охотники за привидениями

1984 год

Спустя десять лет после убийства семьи Отеро представители городских властей подошли к шефу Ламуньону и принялись расспрашивать его о BTK. Чем больше они говорили, тем больше его удивляли.

Уже пять лет никто и ничего не слыхал о BTK, но люди все еще были напуганы. Джин Дентон, мэр города, и Эл Кирк, глава городской комиссии, жаждали действий. Они спросили, что требуется для поимки убийцы.

– Деньги и людские ресурсы, которых я не могу выделить, – ответил Ламуньон.

К изумлению шефа, Кирк заявил, что они хотят, чтобы это стало возможным.

Город не дал Ламуньону денег, но предоставил временную свободу действий, чтобы он мог распоряжаться имеющимися средствами. Дентон сказал, что Ламуньону следует обзавестись компьютером. Персональный компьютер был для него новинкой. Ламуньон быстро понял, что техника может сэкономить тысячи человеко-часов, анализируя цифры, храня огромные объемы информации и давая полицейским возможность быстро сравнивать списки подозреваемых.

Когда возникла загвоздка с тем, как полиции получить новую технику, представитель городских властей Рэй Трейл одолжил им собственный компьютер.

Ламуньон занялся планированием самого сложного расследования в истории города. Он намеревался подключить не только работу с информацией, но и новые теории ФБР о бихевиоризме и не слишком достоверную пока генетику. У копов был образец ДНК убийцы – в высохшей сперме, хранившейся в конверте для вещдоков со смерти Отеро.

Ламуньон лично отобрал членов в оперативную группу, пообщавшись с руководителями отделов.

– Назовите мне своих лучших парней, – просил он.

Несколько дней спустя начальник Ландвера приказал ему явиться в кабинет Ламуньона для получения нового задания. Ландвер на миг почувствовал неуверенность: гадал, что сделал не так. Дойдя до кабинета шефа полиции, Ландвер увидел знакомые лица: капитана Гэри Фултона, лейтенанта Эла Стюарта, офицеров Пола Дотсона, Эда Нааса, Марка Ричардсона и Джерри Харпера. Он выяснил, что появится еще один: Пол Холмс, офицер, которого ранили вместе с напарником Норманом Уильямсом в перестрелке у института логопедии, на углу улиц Двадцать первой и Гроув в 1980 году.

Ламуньон рассказал, что набирает секретную команду оперативников.

– И вы, парни, в нее приняты.

Они были странной компанией. Холмс, убивший человека, был небольшого роста, очень худым, с тихим голосом. Он вел подробные заметки печатными буквами, был прекрасным организатором. Шеф следил за тем, как движется выздоровление Холмса после перестрелки, и выяснил, что Холмс с Харпером работали над делом BTK в течение восьми лет, посвящали ему свободное время, изучали досье и опрашивали людей.

Стюарт лучше других разбирался в компьютерах.

Дотсон, остроумный и вдумчивый, быстро стал одним из лучших друзей Ландвера. Его тянуло к Ландверу отчасти потому, что оба они были честолюбивыми, неуверенными в своих силах перфекционистами, неравнодушными к черному юмору.

Ламуньон присматривал за Ландвером с тех пор, как тот получил травму руки, и знал: тот помогал в организации Специальной Олимпиады при официальном благотворительном фонде департамента. Он был наслышан о том, что Ландвер – любитель повеселиться, но при этом инициативен.

За исключением Холмса и Фултона, ни один из этих парней не охотился на BTK. Но Ламуньону это нравилось. Он решил, что пора бы взглянуть на это дело свежим глазом.

– Никто не должен знать, чем вы занимаетесь, – приказал им Ламуньон. – Ни ваши жены, ни даже мои заместители.

Доступ в этот кабинет получили только Ламуньон и члены оперативной группы. Однажды, когда попытался войти заместитель шефа полиции, Холмс захлопнул дверь перед самым его носом. Заместитель рявкнул:

– Впустите меня немедленно!

– Нет, – откликнулся Холмс.

К концу 1984 года в команде криминальных репортеров The Eagle появился новичок. Херст Лавиана, обладатель степени по математике, пришел в газету два года назад. Он был спокойным, склонным к аналитике и предпочитал работать в одиночку.

Он ничего не знал о BTK. Как-то вечером он отправился на убийство. Когда Лавиана уходил, Стивенс окликнул его:

– Не забудь спросить у копов, не перерезана ли телефонная линия.

– С чего бы? – спросил Лавиана.

Некоторые вещдоки BTK хранились уже целое десятилетие. Чтобы они уцелели, городские власти отправили их под землю, в хранилище при старых соляных шахтах, вырытых под Хатчинсоном, штат Канзас, в пятидесяти милях к северо-западу. Там хранилась старая документация. В первый же день Холмс, отправляясь туда, подумал: «Надо же, мне довелось побывать в старой соляной шахте». На следующий день он уже опасался идти в холодные темные пещеры.