"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 335

– Кто этот красавчик?

Озорно улыбнувшись, Шон сказал:

– Этот красавчик – Ночной охотник. Хочешь с ним встретиться?

– У меня мурашки по коже, – сказала Мадонна, – но да, я бы хотела с ним встретиться, – пошутила она.

– Я думаю, нет, – смеясь, сказал он.

Во время пребывания Шона в тюрьме Рамирес попросил у Пенна автограф. Шон написал:

Дорогой Ричард,

Невозможно сидеть в тюрьме и не ощутить родства с сокамерниками. Что ж, Ричард, мне удалось невозможное. Я не ощущаю с тобой абсолютно никакого родства.

Шон Пенн

Ричард ответил:

Дорогой Шон,

Пиши, не пропадай и ударь их снова.

Ричард Рамирес, 666

Пенн сказал, что Рамирес чрезвычайно много мастурбировал. «Он напоминал животное в период спаривания. У него были фотографии его жертв на стенах камеры. Он прилепил их зубной пастой».

Когда пятого суд возобновился, Сандра Хотчкисс занимала трибуну все утро. Она заявила, что ни она, ни Ричард никогда не надевали перчатки во время своих ограблений, хотя иногда они покрывали кончики пальцев лаком для ногтей.

Во время дневного повторного прямого допроса она по настоянию Кларка засвидетельствовала, что часто видела, как в бильярдной «Брансуик» продают и обменивают оружие, однако она никогда не видела с ним Ричарда. Из-за ее сотрудничества с полицией в нее дважды стреляли: один раз возле бильярдной «Брансуик» и один раз перед отелем «Камео» в центре города. Она ни разу не пострадала.

На повторном перекрестном допросе Хэлпин спросил:

– Совершая те кражи [с Ричардом], вы не надевали перчаток?

– Нет.

– Никогда не носили перчаток? – он нажал.

– Нет, – глядя прямо на прокурора, повторила она.

– А ответчик?

– Нет.

– Никогда?

– Нет, – настояла она и объяснила, что показала Ричарду, как брать вещи – сбоку и под углом – чтобы не оставлять отпечатков. Она упомянула о своих попытках связаться с окружным прокурором Айрой Райнером, чтобы рассказать ему, как избили Солано, но ее усилия оказались тщетными.

Когда Хотчкисс сошла с трибуны, Гил, Фрэнк, Хэлпин и даже Ричард были рады. Ричард все еще был твердо уверен, что ее ни в коем случае не следовало вызывать, и все еще злился на Кларка за то, что он выставил ее на трибуну без его разрешения.

– Я даже не знал эту бабу, – сердито говорил он позже.

По убийству Вероники Ю снова вызвали для дачи показаний доктора Сьюзен Селсер. Хэлпин возражал против ее вызова, сказав, что она уже прошла тщательный перекрестный допрос. Кларк пожаловался, что, когда ее подвергали перекрестному допросу, он еще не вошел в команду защиты. После обмена колкостями Кларку разрешили задать несколько вопросов о траектории.

Доктор Селсер показала, что Вероника была ранена дважды, что вокруг одной из ран был пороховая татуировка, и пуля прошла слева направо, что противоречит показаниям Хорхе Гальегоса.

Хэлпин скрупулезно ее допросил, однако никакие расспросы не могли изменить траекторию полета пули и пороховой след вокруг раны. Очевидно, что если Вероника не сидела в машине задом, в нее стреляли с пассажирского сиденья.

После доктора Селсер вызвали криминалистку из Лос-Анджелеса Мишель ле Пиесто. Но прежде чем ей задали какие-либо вопросы, Хэлпин возразил на том основании, что она тоже уже подверглась длительному перекрестному допросу. Тайнан согласился и сказал Кларку, чтобы он обратился к протоколам и прекратил вызывать людей только для того, чтобы задавать те же вопросы.

После обеда Кларк сказал Тайнану, что защита хотела бы вызвать ле Пиесто, чтобы спросить ее о волосах на месте преступления Лэнг/Белл и дать ей возможность представить подтверждающие это доказательства. Еще хотели вызвать детектива Джона Ярбро, чтобы спросить его об описании, которое Сакина Абоват дала полиции утром в день нападения.

Хэлпин снова пожаловался, но Тайнан решил предоставить защите некоторую свободу действий, предупредив, что защита должна быть «быстрой и не повторяться».

Вражда между Хэлпином и Эрнандесом с каждым днем становилась все более явственной и стояла между столами защиты и обвинения, словно толстая непреодолимая стена, увенчанная колючей проволокой.

Судья Тайнан вызвал присяжных, и Кларк, отстраненный и отчужденный от вражды между Даниэлем и Хэлпином, начал свой прямой допрос. От ле Пиесто присяжные узнали, что она приобщила в качестве вещественных доказательств окровавленные подушки, электрический провод с прилипшими к нему человеческими волосами, окровавленные простыни, а также длинный список других предметов с места преступления Белл/Лэнг. У Кларка вопросов к ней больше не было, не было и перекрестного допроса. Защита знала, что если бы на любом из предметов, собранных ле Пиесто были волосы или кровь Ричарда, Хэлпин использовал бы их против Ричарда.

Снова вызвали на трибуну Джона Ярбро, и Кларк спросил его, как Сакина описала своего мучителя. Читая свои записи, Ярбро сказал:

– Мужчина, возможно, белый европеец с латиноамериканскими чертами лица, но не негр, высокий, худой, с залысинами, светло-каштановыми или светлыми волосами, слегка вьющимися, примерно от двадцати пяти до тридцати лет.

Все, кроме волос, подходило Ричарду. Ярбро продолжил:

– Она не вспомнила акцента, но сказала, что у него светлый цвет лица, с желтым оттенком кожи. Она описала его зубы как широкие, но не помнила, чтобы между зубами были щели… Единственный запах, который она вспомнила, шел от его рубашки, и это был запах застарелого пота… Когда он шел, шаги казались тяжелыми – словно он был в ботинках. Она вспомнила, что после изнасилования, подозреваемый натягивал ботинки, а не туфли на шнурках.

Зная, что ботинки не подходят к делу прокурора, Кларк сказал, что у него больше вопросов нет, и сел.

На перекрестном допросе Хэлпин установил, что Ярбро сначала допросил Сакину в больнице, где она находилась в шоковом состоянии, а на следующий день в доме ее друга. Хэлпин установил, что с Ярбро был полицейский художник Марлон Коулман, и что Коулман сделал основанный на описании Сакины набросок, который действительно напоминал Ричарда.

Хэлпин провел короткий перекрестный допрос, и к Ярбро снова подошел Кларк, спрашивая его, вела ли Мэйбл Белл дневник. Детектив сказал, что она делала по несколько записей в день вплоть до 29 мая.

На повторном перекрестном допросе Хэлпин спросил Ярбро, когда остановились электрические часы миссис Белл.

– 30 мая, 5:29 утра, – сказал он.

Это означало, что, если Хулиан говорил правду, Ричард был в Техасе.

Судебный процесс возобновился 9 июля, и судья Тайнан объявил, что разбирательство будет перенесено на понедельник, чтобы запасная присяжная Бонита Смит могла присутствовать на похоронах. Это означало трехдневный уик-энд, и ни у кого из присяжных никаких жалоб не было.

Кларк снова вызвал Жизель ла Винь. Сначала он извинился за то, что не задал ей все вопросы в момент первой дачи показаний, и заставил ее рассказать присяжным обо всех предметах, которые она нашла на месте преступления Беннетт. Затем он попросил объяснить факты, известные о крови в целом, и заявить, что кровь группы Ричарда не присутствовала в домах Беннеттов, Кнейдингов или Кэннон.

Вызвали Стива Рентериа и спросили, делали ли Сакине Абоват тест на изнасилование. Он сказал, что да, но тесты на извлеченную сперму оказались «безрезультатными». Он нашел полосу два плюс (генетический маркер), не принадлежавший Ричарду.

Когда в конце дневного судебного заседания Синди Хейден встала и пошла на выход, Ричард снял солнцезащитные очки и уставился на нее. Похоже, он говорил с ней взглядом, призывая оправдать его, обещая ей дать то, чего она больше всего жаждет от мужчины.

– От его взгляда у меня по всей коже пробежали мурашки, – рассказывала она позже.

В лифте с ней также была Дорин и другие поклонницы Ричарда. Она могла понять, почему этих женщин привлекал Ричард.