"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 289

Ричард сказал, что Гальегос приедет в понедельник и примет решение после того, как поговорит с ним и Эрнандесами.

В понедельник утром в тюрьму приехал Джозеф Гальегос. Ричард подумал, что он хорошо одет, уверен в себе и опрятен, и он ему понравился. Они говорили по-испански, и Ричард чувствовал, что Гальегос с его латинским происхождением отнесется к нему справедливее, чем англоязычный карьерист.

Ричард сказал Гальегосу, что намерен признать себя виновным во всех преступлениях, кроме обвинений в похищении и растлении несовершеннолетних. Он знал, сказал он, что, скорее всего, его приговорят к смерти, но это не имело значения. Он не хотел, чтобы отец страдал от позора из-за всех подробностей, которые наверняка всплывут во время затяжного судебного процесса.

Подход Гальегоса к уголовному праву походил на подход лисы к потенциальной жертве: он двигался медленно и осторожно, нюхал воздух и озирался по сторонам. Он сказал, что, если Ричард захочет признать себя виновным, пусть будет так. Тем не менее он указал Ричарду, что лучшим решением могло бы стать заявление о невменяемости. Ричарду эта идея не понравилась, и он ее сразу отверг – он не сумасшедший, он другой, и следовал велениям собственного разума и желаний, а не лицемерным догмам общества.

– Если тебе так угодно, хорошо, – сказал Гальегос.

Ричард чихнул. Гальегос сказал:

– Да благословит тебя Бог.

– Нет, – поправил его Ричард, – Да благословит меня Сатана.

– Хорошо, – нервно улыбаясь, сказал Гальегос. – Да благословит тебя Сатана.

Ричард сказал, что он уже передал права на свою историю Рут, но он передаст их и Гальегосу в качестве оплаты. Адвокату это было приятно, он знал, что огромное внимание средств массовой информации неизбежно вызовет интерес к книгам и фильмам, и согласился принять в качестве оплаты еще не заключенные договоры.

Первым делом надо было заставить судью Сопер снять Адашека с дела и назначить его. Он позвонит судье и явится в суд от имени Ричарда на следующее заседание 9 октября. Они пожали друг другу руки, и Джозеф Гальегос стал новым адвокатом Ричарда.

Гальегос сказал Ричарду, что был арестован в 1975 году за то, что стрелял в шлюху из-за платы за минет, и пресса может эту историю поднять. Ричард сказал, что это не важно – «чушь собачья».

Вскоре после того как Гальегос ушел из тюрьмы, пришла Рут с Артуро и Даниэлем Эрнандесами. Они знали, что Ричард разговаривал с Гальегосом, и хотели не позволить Гальегосу его представлять. Они решили, что его адвокатами будут только они. Рассмотрение дела они считали поворотным пунктом в своей карьере. Они прославятся, и к их мнению будут прислушиваться. Они оба знали, что это дело отнимет у них много времени, но, в конце концов, оно того стоило.

У Артуро, сорока двух лет, и Даниэля, тридцати одного года, были густые черные волосы, темные глаза и густые брови. Они выглядели как родственники, но ими не были. Артуро носил бороду, у Даниэля были аккуратно подстриженные усики, толстые губы и саркастическое остроумие. По стандартам адвокатуры штата Эрнандесы были крайне неопытны в делах о преступлениях, за которые предусмотрена смертная казнь. Ни один из них никогда не вел дело об убийстве, не говоря уже о столь сложном деле.

На Ричарда Артуро и Даниэль не произвели особого впечатления. Они не такие искушенные, ловкие и хорошо одетые, как Гальего, и у них было очень мало опыта в зале суда. Ричард повторил объяснение, почему он признает себя виновным и сказал им, что нанял Гальегоса.

Они отметили, что Джозеф Гальегос состоял на учете в полиции и даже отсидел срок.

– Ричи, тебя не может защищать преступник, – сказала Рут.

Ричард сказал им, что знает об инциденте, но это не важно.

– Это было десять лет назад.

Слухи о том, что Джозеф Гальегос может защищать Ричарда Рамиреса, подозреваемого в том, что он Ночной охотник, быстро дошли до освещающих дело репортеров. К 9 октября, когда он впервые предстал перед судом как поверенный Ричарда, не все журналисты знали его биографию. Он был просто еще одним неизвестным адвокатом.

Во время закрытой конференции в комнатах судьи Сопер, на которой присутствовали Адашек, Холл, Гальегос, Алан Йохельсон и Фил Хэлпин, Рамирес сказал судье Сопер, что он ни при каких обстоятельствах не хочет, чтобы его представлял Алан Адашек. Он хотел Джозефа Гальегоса. Хэлпин не возражал против смены поверенного. Его единственной заботой было заслушать официальное заявление Рамиреса и двигаться дальше. Он не хотел заниматься этим делом всю свою карьеру. Судья Сопер удовлетворила ходатайство Ричарда и назначила Гальегоса поверенным.

В зале суда среди репортеров и небольшой группы женщин, считавших Ричарда привлекательным и непонятым, были Рут, Эрнандесы и Мэнни Барраса. Эрнандесы пытались поговорить с судьей, но она отказалась их слушать. Гальегос попросил отложить заседание, чтобы он мог ознакомиться с делом, прежде чем подавать какие-либо заявления. Ричард стоял позади него, по другую сторону проволочной сетки и стеклянной перегородки высотой по грудь, его огромные руки были прикованы наручниками к цепи на талии. Он бросил суровый взгляд на Рут, кивнул некоторым из пришедших на него посмотреть женщин и впился взглядом в Фила Хэлпина, репортеров и судью. Ричард больше не стеснялся показывать лицо: теперь он стоял прямо, расправив плечи, вызывающий, высокомерный, как матадор. На него было очень интересно смотреть, как на дикое животное в экзотическом зоопарке, – кроткий, извиняющийся убийца никого не интересовал.

После того как его удалили из зала суда, Артуро Эрнандес снова попытался выступить в суде, но судья Сопер сказала, что он не имеет права голоса в суде и она не будет его слушать.

После этого и Эрнандесы, и Рут поговорили с прессой. Артуро сказал, что он, Даниэль, Рут и Мэнни Барраса собирались в тюрьму, чтобы еще раз поговорить с Ричардом, и в конечном итоге защищать будут его они.

– Защита никогда не остановится, – сказал он. – Разве не обидно, когда приходится сражаться, чтобы защитить своего клиента? Нас наняла семья.

Рут сказала:

– Мы доверяем Даниэлю и Артуро за их профессиональные достижения.

Гальегос тоже дал интервью после суда.

– Я представляю Рамиреса, – сказал он.

Из суда Гальегос отправился в тюрьму и обсудил с Ричардом стратегию. Поскольку с Ричардом был он, в тот день Рут, Барраса и Эрнандесы попасть в тюрьму не смогли.

Прессе не потребовалось много времени, чтобы узнать о давней проблеме Гальегоса с законом. И «Таймс», и «Ньюс» на первых полосах опубликовали подробные статьи о его аресте и суде по делу о нападении с покушением на убийство и последующем смягчении судьей предъявленных обвинений, что привело к отмене обвинительного приговора.

В тот вечер Рут осталась в Лос-Анджелесе и, вооружившись статьями в «Таймс» и «Ньюс», вернулась в тюрьму в четверг утром вместе с Артуро, Даниэлем и Баррасой, показала Ричарду статьи и прочитала ему подробности. Он понял, что доверие к Гальегосу уничтожено публикацией о его стычке с проституткой.

– Ни один судья не будет уважать этого парня, – сказала Рут.

Эрнандесы согласились. Они сказали, что, как и Гальегос, будут работать над этим делом без предоплаты в обмен на гонорар от продажи книг и прав на фильмы. Они настояли на том, чтобы Ричард продолжил дело и предстал перед судом.

– Я не вижу ничего существенного, что связывало бы вас с преступлениями, – сказал Даниэль. Артуро согласился. – Все улики косвенные. Мы можем выиграть это дело!

– Я согласен с ними, – добавил Барраса.

– Вы и в самом деле думаете, что можете выиграть? – спросил Ричард.

– Мы выиграем, – сказал ему Даниэль.

– Я верю в них, – поддержала их Рут.

– Но дело в том, что я не хочу, чтобы маме и отцу пришлось пройти через долгий процесс и все такое, выслушать всю их ложь, – сказал Ричард.

– Не беспокойся об этом, Ричи! Если ты невиновен, ты должен с ними драться, иначе они тебя убьют.