"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 26
– Итак, Хейзел, предположительно, садится на поезд… куда-то, но возвращается в Трой менее чем через два часа и делает заказ на свой багаж. Куда она отправилась?
– Я проверил, – сказал Кей. – Единственный поезд, отправляющийся с Юнион-стейшн в это время, идет по Кольцевой и прибывает в Олбани в 11:55.
– И что тогда?
– Ну, если она сказала Генриетте Робертсон правду, то отправилась в Нью-Йорк, но это не имеет смысла, если она была в Уэсткотте в 1:15.
– Могла ли она сесть на Кольцевой до Троя? – спросил О’Брайен.
– Могла, – сказал Кей, сверяясь со своими записями. – Выезжает из Олбани в 12:30, прибывает в Трой в 12:55, что соответствует графику.
– Итак, вопрос в том, что могло произойти в Олбани, что заставило ее развернуться и отправиться обратно в Трой.
– Вероятно, что-то не очень хорошее, – заключил Кей.
Теперь О’Брайен предполагал, что Хейзел намеревалась отправиться из Олбани в Нью-Йорк днем 6 июля, но кто-то ее отговорил. Тот факт, что Хейзел доставила свой сундук в дом родителей только после того, как вернулась в Трой, казалось, подтверждал эту теорию. Возможно, первоначальный план состоял в том, чтобы отправить сундук куда-нибудь еще.
Ожидала ли Хейзел встретить мужчину в Олбани? Может, он не приехал? Встретился ли он с ней в Олбани, но отменил все договоренности, которые они заключили? Возможно, они договорились встретиться снова на следующий день в Трое – или следующей ночью у пруда?
Табортонский лес казался странным выбором для места встречи, хотя, возможно, и не для Хейзел. Гилберт Миллер, который жил прямо у пруда и знал семьи Тейлор и Дрю, рассказал детективу Уильяму Пауэрсу, что летом видел Хейзел в лесу у пруда «три или четыре воскресенья».
– Она всегда была одна. Я никогда не разговаривал с ней в таких случаях… Иногда она оставалась в лесу по три-четыре часа, бродила или сидела.
«Ивнинг уорлд» писала, что подруга Хейзел, Лилиан Робертсон, «сообщила окружному прокурору О’Брайену, что Хейзел часто посещала фермы в этом районе и много раз предлагала им отправиться к пруду Тила.
«Это место, по-видимому, привлекало ее», – заключала газета.
На временной шкале все еще оставались огромные дыры: между 14:00 понедельника и 11:00 вторника, а затем снова с 14:00 вторника до тех пор, пока ее не увидели на Табортон-роуд около 19:00 Роллманы. Где была Хейзел в эти промежутки, оставалось окутанным тайной. По словам Мэри Грин, работодателя хорошей подруги Хейзел, Кэрри Уивер, Хейзел обещала проводить Кэрри в ее трехнедельный отпуск в Огайо на Юнион-Стейшн в понедельник вечером, но так и не появилась, что было на нее не похоже. Кэрри никогда больше не увидит свою подругу.
О’Брайен и Кей совсем не были уверены, что делать с историей Питера Кипперли. Детективы проверили его – скромный человек с солидной репутацией в Снайдерс-Лейк. Доктор Элиас Бойс, который был первым врачом на месте происшествия после обнаружения тела Хейзел и проводил вскрытие, утверждал, что видел похожую пару в Сэнд-Лейке днем 7 июля. Но ни один из них никоим образом не был уверен, что женщина – именно Хейзел. Кипперли так и не вызвали в качестве свидетеля на дознание (как и Ориллу Хортон – по-видимому, О’Брайен не принял во внимание его рассказ).
Фрэнк Смит утверждал, что Хейзел 7 июля села в трамвай до Аверилл-Парка, но О’Брайен не верил ничему из того, что говорил юноша. Следователи опросили каждого кондуктора и машиниста на линии, многие из которых знали Хейзел в лицо. Никто не вспомнил, что видел кого-то похожего на нее 7 июля. Позже в ходе расследования ливрейный служащий Джон Абель утверждал, что видел привлекательную молодую женщину, севшую в стриткар в направлении Табортона, но это было незадолго до 19:00, и Абель, который знал Хейзел, не смог точно ее идентифицировать. Уильям Клеменс, высокомерный и зачастую опрометчивый обозреватель «Ивнинг уорлд», сообщил, что все четыре постоянных кондуктора этого маршрута взяли выходной – один отправился в поход, а трое других посетили бейсбольный матч в Альбии – и их сменщики не знали Хейзел. Но, как выяснили следователи, все, что писал этот человек, подлежало тщательной проверке.
Станция Аверилл-Парк, последняя из двадцати с лишним остановок на девятимильном пути из Альбии, находилась примерно в полутора километрах от Хрустального озера, которое окружали дома и отели. Могла ли женщина, одетая как Хейзел, пройти весь путь до Табортон-роуд от конечной остановки, не будучи замеченной множеством людей?
Может быть, Хейзел поехала в Аверилл-Парк в экипаже или автомобиле? И все же никто не заявил, что подвез ее, и никто не сообщил о странной машине или экипаже на дороге тем вечером.
Печальная реальность заключалась в том, что, основываясь на собранных до сих пор доказательствах, О’Брайен и его детективы не могли с уверенностью сказать, как Хейзел попала в пруд 7 июля. И почему она туда отправилась.
Ранние предположения о том, что она навещала своего дядю Уильяма Тейлора, теперь казались маловероятными: Хейзел, похоже, не испытывала эмоциональной привязанности к угрюмому старику, а ее брат и невестка Джозеф и Ева Дрю уехали с фермы несколькими месяцами ранее.
Какое еще могло быть объяснение? Тайное свидание? Возможно.
Передышка от всего стресса, накопившегося за предыдущие дни – прерванная поездка на озеро Джордж, расставание с Кэри, разочарование от того, что произошло в Олбани? Этого нельзя было исключать.
Какими бы ни были планы Хейзел на последние два дня ее жизни, никто – ни семья, ни работодатель, ни ближайшие друзья, – казалось, ничего о них не знал.
Если только кто-то что-то не скрывал.
Окружной прокурор имел привычку делать смелые заявления. Некоторые считали это показным. Тем не менее, будучи успешным политиком, он одинаково ловко скрывал информацию всякий раз, когда ему это было нужно.
В течение следующих трех дней публике предстояло увидеть обе стороны Джарвиса О’Брайена.
В пятницу, 17 июля, когда О’Брайен уехал по делам в Олбани, окружной детектив Уильям Пауэрс, демонстрируя свою независимость, объявил, что вот-вот арестует трех человек: двух мужчин, живущих недалеко от места преступления, и женщину из Троя – не по подозрению в совершении преступления, а за сокрытие информации, которая может привести к задержанию убийцы.
– Я удовлетворен тем, что пришло время произвести три ареста, – сказал он журналистам. – Я буду действовать, как только смогу связаться со своим начальником. Конечно, аресты будут произведены исключительно для того, чтобы не дать подозреваемым скрыться и заставить их рассказать все, что они знают. Более серьезное обвинение будет зависеть от доказательств, собранных в ходе следствия.
Пауэрс так и не определил свои цели, но предположения были сосредоточены на Фрэнке Смите, Уильяме Тейлоре и Минни Тейлор.
Позже в тот же день, вернувшись из поездки, О’Брайен обнаружил, что в кабинете его ждут пять писем, два из которых, как говорили, содержали ценную информацию о местонахождении Хейзел в ночь на понедельник, 6 июля, – загадка, которая с самого начала беспокоила детективов. Некоторые из сообщений были анонимными, некоторые – нет, но О’Брайен изначально отказался комментировать какую-либо содержащуюся в них информацию.
Когда репортеры проявили настойчивость, окружной прокурор неохотно пошел на компромисс, обнародовав некоторые подробности, но не все. В четырех письмах были указаны имена и адреса людей, которых видели Хейзел и Минни. Все пятеро усомнились в правдивости заявлений родственников Хейзел, сделанных следователям. Одна новая зацепка была особенно заманчивой: в одном из писем утверждалось, что Хейзел видели в компании мужчины, имя которого никогда публично не называлось, всего за несколько часов до ее смерти 7 июля. Под давлением журналистов О’Брайен признал, что в письме содержались следующие строки: «Хейзел Дрю встретила мужчину на складе. Они поехали в Аверилл-Парк. Он вернулся в почтовом фургоне после полуночи».