"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 253
В неописуемом ужасе она молчала. Он ударил ее еще раз, подошел к шкафу и завязал ей глаза рубашкой, туго намотав ее вокруг головы. Концы рубашки он так глубоко затолкал ей в горло, что она начала давиться и задыхаться. Она укусила рубашку, чтобы он не засунул ее дальше, и он ударил ее наотмашь, сказав: «Не кусай, сука, или я тебя убью», затем ударил еще раз. Изо рта у нее пошла кровь. Он связал ее лодыжки другой рубашкой и еще четыре раза ударил ее по голове. У Сакины зазвенело в ушах, и она едва не потеряла сознание. Он встал над ней и так сильно пнул ногой, что она слетела с кровати на пол.
Затем он вышел из комнаты, отключил телефон на кухне и вырвал телефонный провод из розетки в спальне. Принялся обыскивать шкаф, бросая вещи прямо на Сакину. Потом повернулся к ней, снял повязку с глаз и вытащил кляп.
– Где украшения, сука? – потребовал он.
Она попыталась ему сказать, но заливающая рот кровь мешала говорить. Он снова ударил ее.
– Где украшения, сука?
Она указала головой на шкаф.
– В чемодане на полу, – сумела сказать она.
Было несколько чемоданов, и он не нашел нужный, что разозлило его еще сильнее. Он снова избил ее и потребовал драгоценности.
– Ты сказала, что они в шкафу…
– В чемодане на полу слева, – сказала она. Он нашел нужный чемодан, но не смог найти украшения и ударил ее ногой.
– Где?
– В отделении на молнии, в пластиковом пакете на молнии, – простонала она.
Он нашел закрытый пластиковый пакет с золотыми слитками, золотыми браслетами и кольцами и положил все это в карман.
– Только пикни, понимаешь, сука?
– Клянусь Богом, я не буду кричать.
Он ударил ее.
– Нет! Поклянись Сатаной! – он потребовал.
– Клянусь Сатаной, я не буду кричать. Пожалуйста, не убивайте меня! Пожалуйста, не причиняйте вреда моим детям.
– Деньги где?
– Немного есть в моем бумажнике и в бумажнике мужа.
Он схватил ее за волосы и потащил по полу в пустую спальню.
Одержимость убийством придавала ему сил, и он нес ее, будто невесомую тряпичную куклу. Он сорвал с нее пижаму и бюстгальтер для кормления грудью и заставил делать минет, затем изнасиловал вагинально и анально – рвя и раздирая ее, возбуждаясь от испытываемой ею боли.
Сакина думала только о детях – давая этому чудовищу из ада то, что он хотел, только чтобы он ушел. Окажи она ему хоть малейшее сопротивление, он ее убьет, – это было ясно как день.
Проснулся трехлетний сын и заплакал.
– Заткнись, сопляк! – сказал он.
– Пожалуйста, позвольте мне подойти к нему, я его успокою, пожалуйста, не причиняйте ему вред.
– Поклянись Сатаной, что не будешь кричать.
– Я клянусь Сатаной, – сказала она. – Клянусь Сатаной, я не буду кричать.
Он развязал ей ноги и пошел за ней, обнаженной и в наручниках, разорванной и истекающей кровью, к ребенку. Взять сына на руки она не могла, потому что те были скованы за спиной, но она прижалась к трехлетнему ребенку головой и попыталась убаюкивать его, успокаивая, утешая, шепча на ухо нежные слова, как умеет только мать.
Ей хотелось закричать, позвать на помощь, но она оставалась с сыном, утешая его материнским теплом. К счастью, ребенок снова заснул. Охотник затащил ее в пустую спальню, и, опьяненный тотальным господством, пинал, бил ладонями и кулаками, потом снова изнасиловал вагинально и анально и даже пил молоко из ее набухших грудей.
Его мысли были сосредоточены на всем сразу – ее теле, ее половых органах, оружии, ее муже, машине на улице… полиции, детях…
Он почувствовал, что что-то случилось, и внезапно вытащил пистолет 38-го калибра.
– Пожалуйста, не стреляйте в меня! Я сделаю все, что вы скажете! – взмолилась Сакина.
– Заткнись, сука!
Дверь распахнулась, и вошел трехлетний ребенок.
– Папа не просыпается, – сказал малыш матери.
Ночной охотник схватил ребенка, уложил его на кровать и связал, накрыл ему голову подушкой, чтобы заглушить его крики. Сакина попыталась заступиться и подойти к ребенку, но он ее ударил и приказал оставаться на месте. Он снова принялся ее насиловать.
Закончив, он отпустил ее к ребенку, сам прошел на кухню, поел найденную в холодильнике дыню, выплюнул семечки на пол и вернулся.
Он оттащил Сакину за волосы в спальню, где неподвижно лежал ее мертвый муж, и потребовал еще драгоценностей и денег. Она много раз клялась Сатаной, что ничего ценного больше нет, что он уже все забрал. Он снял с пальца подаренное ей братом золотое кольцо, а с шеи – золотую цепочку.
– Где твое обручальное кольцо, сука? Это не обручальное кольцо. Где кольцо с бриллиантом?
– В банковском сейфе…
Он дал ей пощечину.
– Ты врешь, где оно?
– Нет, я не вру, клянусь Сатаной, оно в банке.
Он уложил ее на пол.
– У вас есть скотч?
– Нет… скотча нет.
Он ушел и вернулся через несколько минут, сказав:
– Я только вырубил твоего мужа, – и засмеялся.
– Что, что ты с ним сделал?
– Ничего. Я только его вырубил.
Он завязал ей глаза и заткнул ей рот.
Сакина снова почувствовал, что что-то не так. Охотник подошел к окну и посмотрел через жалюзи. По улице медленно ехала полицейская патрульная машина. Он видел, как она свернула за угол и развернулась. Он решил, что кто-то услышал выстрел и вызвал полицию. Когда патрульная машина медленно вернулась к дому Абовата, он приготовился к перестрелке, положив около задней двери револьвер 38-й калибра и дополнительную обойму для «Узи». Вытащил «Узи» и вернулся к окну, готовый продырявить одинокого полицейского, если тот выйдет из машины. Он был полон решимости выиграть эту войну.
Вскоре патрульная машина уехала, но он продолжал стоять у окна, выглядывая через жалюзи, весь в поту, с бешено колотящимся сердцем, пока не убедился, что они не устраивают ему ловушку. Он подумал, что именно так он и погибнет – окруженный полицией, в чьем-то доме, в осаде. Через пять минут он вернулся к Сакине и вынул кляп. Он снова потребовал денег и ценностей, и она еще раз поклялась, что больше ничего нет.
– Я отдала вам все – все, клянусь Сатаной! Клянусь! – сказала она.
Он был настолько одержим ценными вещами, что заставил ее пойти с ним в гараж, чтобы обыскать багажник машины. Брать было нечего, и он вернул ее в дом, еще раз изнасиловал – в комнате, где был убит Элиас. После этого она прижалась лицом к его животу и умоляла его не убивать мужа.
– Пожалуйста, не убивайте его, он такой хороший человек, – сказала она. – Пожалуйста, не убивайте его!
– С ним все в порядке, – сказал он, – я только ударил его и вырубил.
Впервые он ощутил укол чувства вины, но тот быстро прошел.
Сакина понятия не имела, что услышанный ею хлопок был выстрелом, убившим ее мужа, и поверила убийце, что он еще жив.
Наконец он ушел с добычей в наволочке, приковав Сакину наручниками к дверной ручке свободной спальни. Сакина слышала, как завелась и отъехала машина. Она несколько минут подождала, затем попыталась позвать сына. Она смогла только схватить его за ноги и, крепко держа его одной рукой, притянула к себе и развязала ему руки. Ноги он развязал себе сам.
Сакина сказала ему пойти разбудить отца. Мальчик послушно подошел к Элиасу. Сакина слышала, как он сказал:
– Папа, проснись. Папа, папа, проснись.
Она закричала:
– Элиас, проснись! Элиас, Элиас!
Мальчик вернулся к матери и сказал:
– Мама, папа не проснется, он не проснется, мама. Пожалуйста, не кричи, ты меня пугаешь.
– Иди снова и вытащи у него что-то изо рта, Аамар.
Он послушался, быстро вернулся и сказал, что во рту у него ничего не было. Сакина видела кусочки дыни в коридоре, и подумала, что убийца затолкал в рот Элиаса дыню и заклеил его скотчем, но ребенок сказал, что ничего во рту нет.
– Элиас! Проснись! Элиас! – позвала она умершего мужа.
Она подумала о соседях, Розвите и Бобе Уилсонах, и принялась выкрикивать их имена, умоляя прийти и помочь ей.