"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 244
Салерно организовал съемку Уитни для предъявления в суде после задержания нападавшего. Он был уверен, что как бы злобен и энергичен ни был убийца, его поимка – всего лишь вопрос времени. Убийца напоминал учуявшую запах крови акулу, и остановят его только смерть или тюрьма.
Они вновь обратились к полицейским телетайпам и меморандумам, надеясь отыскать другие его преступления – и, может быть, улики, упущенные из виду или пока с ним не связанные. Они составили список всех недавно освобожденных из тюрьмы сексуальных преступников. Они искали мужчину примерно 180 сантиметров ростом, с плохими зубами и лохматыми черными волосами, латиноамериканца, с пристрастием к содомии, наручникам и Сатане, в обуви 44,5 размера. Возможно, ветерана Вьетнамской войны.
Подозреваемые стали выскакивать как чертики из табакерки по всему округу Лос-Анджелес. Каррильо постоянно звонили полицейские из разных служб и уверяли, что они поймали «Взломщика из долины». Первый вопрос Каррильо задавал им о размере обуви. Если он был не 44,5, его это не интересовало.
Факт задействования такого множества полицейских служб делал их задачу масштабной и исключительно сложной.
Читая телетайпы, Салерно и Каррильо наткнулись на имя Кэрол Кайл. Гил позвонил в полицию Бербанка и попросил прислать полный отчет по делу.
Когда два детектива прочитали отчет из Бербанка, они поняли, что нашли еще одну его жертву. Отключение телефона, исходивший от преступника неприятный запах, наручники, разгром в доме, проникновение со взломом с черного входа и содомия – все характерные черты были в этом деле.
Салерно отправил детективов в Бербанк допросить Кэрол. Без эмоций, холодно и подробно она рассказала детективам о мужчине, который 30 мая вторгся в дом и изнасиловал ее.
Она сказала, что он был одет во все черное, был очень злобным и пах «мокрой кожей». Она описала его как красивого светлокожего мексиканца с акцентом, который она не могла опознать. Также она сказала, что ей совсем не нравится фоторобот, составленный полицейским художником Бербанка. Позвонили художнику департамента шерифа Мэлону Коулману, и он поехал к Кэрол, чтобы составить второй фоторобот нападавшего.
На этот раз фоторобот, по словам Кэрол, намного больше походил на преступника, чем прежний, и когда Салерно и Каррильо сравнили его с фотороботом, составленным со слов Марии Эрнандес, они оказались очень похожи.
Глава 11
7 июля температура была ниже 32 градусов – почти прохладно по сравнению с адской жарой того ужасного лета.
На другой угнанной машине убийца проехал по Глендейлу, Розмиду и Аркадии и, наконец, около девяти вечера вернулся в Монтерей-Парк. Он знал, что люди в Монтерей-Парке настороже из-за убийств Дои и Ю, но это его не остановило. Его защищал и направлял сам Сатана. Как его смогут поймать с таким покровителем?
На Ист-Андрикс-стрит он выключил двигатель и фары, бесшумно остановился и позволил своим чувствам впитывать ночь.
Доставщица «Геральд экзаменатор» Лони Демпстер ехала по Ист-Арлайт-стрит. Она сразу заметила его и поняла, что это тот же парень, которого она видела в ночь убийства Билла Дои. Когда она проезжала мимо, он сказал: «Эй, сука, какого хрена ты смотришь?», но она его не слышала. Она подумала остановиться и вызвать полицию, но не стала.
Убийца решил, что это хорошее место для его задумки, вышел из машины и неторопливо прошел к дому в стороне от Андрикс на Ист-Арлайт, принадлежавшему 60-летней Джойс Люсиль Нельсон. Бледно-желтый дом длиной в тридцать метров и шириной в пятнадцать. Вход слева, большой дуб на тротуаре перекрывает свет от уличных фонарей, создавая широкую тень. Он решил, что место ему подходит, и пошел прямо к входной двери, всего в пятнадцати шагах от тротуара. Одетый во все черное, он был невидим. Попытался открыть входную дверь, но та не подалась. Он подошел к левому окну, наступая на землю, оставляя глубокие, четко очерченные следы обуви. Не заперто – так что он снял сетку и легко поднял окно. Прежде чем войти, он отнес сетку на задний двор и оставил ее там, чтобы не вызвать излишних подозрений. Он потянул заднюю дверь – безуспешно – и вернулся к открытому окну.
Джойс Люсиль Нельсон жила здесь с мая 1949 года, была разведена и уже двадцать лет жила одна. Тридцать три года она проработала на конвейере в коммерческой компании «Коуст Энвелоп Компани». Скоро ей предстояло выйти на пенсию, и она планировала проводить большую часть свободного времени на поле для гольфа. У нее было два сына, Дейл и Дон, и пять внуков. Джойс была очень молода душой, часто садилась на пол, чтобы поиграть в настольные игры с внуками, и до сих пор могла делать сальто.
Об убийце она знала – читала в газетах о нападениях. Сын Дон даже предлагал ей поставить на окна решетки, но она отказалась, заявив, что не будет узницей в собственном доме.
Убийца проник в переднее окно дома Джойс Нельсон и нашел ее спящей на диване перед телевизором. Он удостоверился, что в доме никого нет, и, приставив ей к голове автоматический пистолет 22-го калибра, разбудил ее.
Пораженная, широко открыв глаза, она произнесла:
– О боже! Кто ты? Чего ты хочешь?
– Не смотри на меня, сука! Делай, как я скажу, и все будет в порядке!
Он схватил ее за волосы и потащил в сторону спальни, но Джойс Нельсон ему сопротивлялась и потребовала, чтобы он немедленно ушел. Ее требование привело его в ярость, и он ударом кулака повалил ее на пол, наклонился и быстро, работая кулаками, как поршнями, довел ее до потери сознания. Потом затащил ее в спальню за волосы и забил до смерти, пнув ногой в лицо с такой силой, что она резко покатилась по полу. На ее лице остался четкий след подошвы «Авиа».
Он обыскал дом, взяв все, что хотел: видеомагнитофон, украшения, часы, радиоприемник – и вышел через парадную дверь, как будто прожил в доме много лет.
Думать он мог только о сексе и убийстве, и снова продолжил охоту, поехав в Альгамбру, затем в Розмид, но не нашел подходящий объект.
В три часа ночи он вернулся в Монтерей-Парк и снова проехал по тихому, сонному поселению – справедливо полагая, что Джойс еще не нашли.
Он припарковался на Голливуд-Оук-драйв, вышел из машины и пошел по тротуару, заткнув наручники и никелированный автоматический пистолет 22-го калибра за пояс. На улице не было ни души.
Он остановился перед домом Софи Дикман, 63-летней медсестры психиатрического отделения. Это был ухоженный желтый одноэтажный дом с небольшой подъездной аллеей, ведущей к гаражу слева. На улицу выходило единственное окно переднего фасада. С одной стороны рос кипарис, с другой – высокая сосна, нет ставень на окнах и много тени.
Довольный тем, что нашел подходящее место, он подошел к переднему окну, за секунды снял сетку, но окно было крепко заперто, и он не смог его открыть. Но он не сдавался – подстегивавшая его одержимость делала это невозможным. Он обошел дом слева и нашел собачью дверку, просунул руку и, открыв дверь, вошел в дом.
Как всегда, он затих, давая глазам привыкнуть к темноте.
С фонариком в одной руке и пистолетом 22-го калибра в другой он направился к спальне Софи Дикман, нашел ее и убедился, что она одна. Он зажег свет и бросился к ее кровати.
Она проснулась, когда он бежал к ней из дверного проема. Он зажал ее рот рукой и произнес:
– Не смотри на меня! Только пикни, и я тебя убью! – Он приставил пистолет ей к голове. – Поняла, мать твою?
Она кивнула, сразу поняв, что «Взломщик из Долины», о котором писали в газетах, как-то добрался до ее дома. Теперь он глядел на нее чернильно-черными глазами, полными ненависти настолько сильной, что она казалась нечеловеческой. Он вынул наручники и надел ей на запястья. Чувствуя его ужасный взрывной темперамент, Софи была тихой и максимально спокойной, инстинктивно понимая, что ни в коем случае нельзя его провоцировать. Он надел ей на голову наволочку, чтобы она не могла его видеть, отвел ее в одну из двух ванных в доме и усадил на пол. Отключил телефоны и начал лихорадочно обыскивать дом, но через две минуты вернулся к ней.