"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 20

Уильям был вторым из одиннадцати детей Чарльза и Мэри Энн Тейлор. Его называли «здоровенным», хотя, как и большинство фермеров, он ссутулился и поник за годы тяжелого труда на ферме в Табортоне, где прожил последние восемнадцать лет. Тейлор боролся с тяжелыми приступами депрессии и после смерти своей первой жены, Эмилии Поллак, в 1903 году, в возрасте пятидесяти девяти лет, попытался покончить жизнь самоубийством, перерезав артерии на запястьях.

Горе и страдания, казалось, преследовали Уильяма Тейлора повсюду.

Потребовав предъявить документы, удостоверяющие личность, Тейлор позволил детективам войти, и теперь они неловко ерзали на стульях, разглядывая дом и этого странного мрачного мужчину.

– Мистер Тейлор, я полагаю, вы знаете, зачем мы пришли сюда. Нам нужно поговорить с вами, – начал О’Брайен. – Спросить вас о вашей племяннице. В частности, когда вы видели ее в последний раз.

– Да уже давненько… Прошлой зимой это было, – сказал Тейлор.

– Значит, вы не видели ее на прошлой неделе? – вмешался Кей.

– Прошлой зимой, я сказал.

– Вы знаете, что Хейзел была здесь седьмого июля? – спросил Кей.

– Конечно, знаю.

Кей и О’Брайен ждали, что Тейлор уточнит. Последовало неловкое молчание.

– Ну и что? – наконец подсказал Кей.

– Молодой Фрэнк Смит болтал по всей округе о том, что видел ее в тот вечер у пруда.

Фрэнк Смит и был тем самым пареньком, по поводу которого так срочно звонил доктор Фейрвезер. О’Брайен заверил его, что разыщет Смита сразу после того, как они закончат беседу.

– Мне сказали, что он даже спрашивал о ней Ричмондов.

– Кто это? – спросил Кей.

– Пара, что живет здесь со мной на ферме, работают вдвоем за одного.

– И вы не расспрашивали о Хейзел, даже услышав, что Фрэнк Смит ее видел? Даже после того, как тело вытащили из пруда? – спросил О’Брайен.

– Мало ли что там сказал Фрэнк Смит. Этому просто нельзя придавать значение. У парня свои проблемы.

– Что вы сделали, когда услышали о теле, мистер Тейлор? – спросил Кей.

– Ну, я поехал в город, – сказал он. – В отель Крейпа.

– Крейпа? А почему именно туда?

– Мне нужно было побриться, – ответил Тейлор.

– Значит, до вас дошли слухи о том, что ваша племянница была здесь и что в озере найден труп женщины, и вы отправились в город побриться? – спросил О’Брайен, стараясь не выдать удивления.

– Верно.

– Но разве все вокруг не говорили о теле в пруду? – спросил Кей.

– Конечно, говорили.

И даже тогда Тейлор не выдал ни намека на эмоции. Что происходит в голове у этого человека? О’Брайен не мог его понять.

– Вы знаете, что у Крейпа, там, внизу, есть телефон? – спросил Кей.

– Конечно, знаю.

– И вам не пришло в голову позвонить сестре? Быть может, рассказать ей о том, что вы слышали?

– Нет, об этом я и не думал. Не хочу вмешиваться в дела, которые меня не касаются.

– Хорошо, мистер Тейлор. Итак, чтобы внести ясность, вы не ожидали Хейзел здесь 7 июля, и вы не видели ее в тот день. Это так, сэр? – спросил окружной прокурор.

– Разве я не ясно выразился? Я не видел ее с зимы.

Тейлор был человеком молчаливым, неприятным – может, он даже потел сосульками, кто ж знает, – но было в его ответах нечто такое, что наводило на мысль: эта странность, эта отчужденность есть скорее следствие замкнутости, изолированности и зацикленности на себе, чем обмана. Хотя он, конечно, не выглядел ни расстроенным, ни убитым горем из-за смерти племянницы и, похоже, ничуть не раскаивался в том, что не обратил внимания на бред Фрэнка Смита или даже не поинтересовался тем, кто мог быть виновен в смерти Хейзел.

– Может, мы поговорим с Ричмондами? – предложил О’Брайен.

– Если хотите, валяйте, – пожал плечами Тейлор. – Меня это не касается.

Фрэнк и Фредерика Ричмонд рассказали следователям, что столкнулись со Смитом на конечной остановке Аверилл-Парк около девяти часов вечера 7 июля. Смит сказал паре, что видел Хейзел на Табортон-роуд ранее вечером и полагал, что она направлялась на ферму Тейлора.

Когда Ричмонды спросили Тейлора об этом на следующее утро, он сказал им, что Хейзел не ждали и она так и не появилась.

О’Брайен и Кей знали, что им нужно делать дальше: найти Фрэнка Смита.

Фрэнк Смит и Руди Гандрум, несомненно, столкнулись с Хейзел 7 июля. Кроме убийцы, они, скорее всего, были последними людьми, кто видел ее живой. Смит знал эту девушку и, по мнению жителей деревни, питал к ней нездоровое влечение. По словам Тейлора, паренек появлялся на его ферме без предупреждения и спрашивал, там ли она. Он часто говорил о ней, и кто-то слышал, как он назвал ее самой красивой девушкой в этой части страны. Смит познакомился с Хейзел много лет назад на ферме Тейлора, ее представил Джон Дрю. Он встретил ее во второй раз, когда проходил через ферму по дороге на охоту. Их последняя встреча – до 7 июля – произошла прошлой зимой, во время двухчасового визита в дом Тейлора. Уильям Тейлор, Джозеф и Ева Дрю – все были там, вместе с Хейзел, которая сидела на стуле и читала. В типичной для Смита манере позже он рассказал другую версию этой истории, в которой они с Хейзел играли в карты.

Руди Гандрум, с другой стороны, никогда не встречался с Хейзел Дрю. Его можно назвать жертвой дьявольской удачи – он оказался не в том месте не в то время. И в течение следующих нескольких недель никто не позволял ему забыть об этом.

Родившийся в Олбани в семье немецких иммигрантов, Руди был угольщиком, курил трубку, носил подтяжки и жил со своей женой Каролиной «Кэрри» Вильгельминой Карл в фермерском доме на Дилижанс-роуд, примерно в пяти километрах от пруда Тилз-Понд, если подниматься по Табортон-роуд. У Гандрумов было пятеро детей, втиснутых в две спальни в домишке с печной трубой, но без водопровода и канализации. Дети Руди старались держаться подальше от старика всякий раз, когда он злоупотреблял спиртным: однажды он проделал пару дырок в полу своим дробовиком, потому что ему не понравилось, как дочь почистила оружие. Но пребывая в хорошем настроении, он позволял детям забираться к нему на колени и нажимать на спусковой крючок дробовика.

Единственное, что Руди любил больше, чем дробовик, был крепкий сидр. Многие из его разгульных ночей заканчивались тем, что содержателю салуна приходилось тащить упившегося до бессознательного состояния клиента в повозку и гнать лошадь, надеясь, что пара найдет дорогу домой. Времени для пития хватало. Приготовление древесного угля – работа утомительная и тяжелая, включающая в себя рубку дров, перетаскивание их в яму, стены которой обмазаны глиной, укладку и, наконец, многочасовое бдение, чтобы держать огонь под контролем. «Вот яма горит!» – говорили люди в городе всякий раз, когда замечали огонь на горе.

Костры могли тлеть в течение двух-трех недель, если яма была достаточно большой, и ожидание переносилось легче с кувшином крепкого сидра и тарелкой «картошки Руди» – тертой и обжаренной с солью, перцем и беконом на чугунной сковороде – под рукой.

Вечером 7 июля Руди Гандрум отправился в Аверилл-Парк, чтобы забрать пару друзей, и при этом невольно сыграл свою роль в одной из самых загадочных тайн Сэнд-Лейка.

Хотя Смит и Гандрум, возможно, были последними, кто видел Хейзел Дрю живой в тот роковой вечер 7 июля, они были не единственными.

В субботу, 18 июля – через неделю после обнаружения тела, – Генри Роллман и его жена Шарлотта с Беарс-Хед-роуд заявили, что они, возможно, тоже видели Хейзел на Табортон-роуд 7 июля, когда ехали с горы в город.

По мере того, как расследование шло своим чередом, другие очевидцы, бывшие на Табортон-роуд 7 июля, постепенно выходили из тени, чтобы рассказать свои истории. Наконец О’Брайен и его детективы смогли собрать воедино довольно полную и достоверную картину событий, которые разворачивались на горе той ночью – в последние часы жизни Хейзел Дрю – и в последующие дни.