Затемнённые окна, стр. 3

Но что она могла сделать?

Она откинулась на спинку стула, ощущая, будто добровольно сунула ногу в медвежий капкан.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Крэддок начал допрос. При этом на его лице играла едва заметная улыбка. Хлоя была уверена: она должна была помочь ей расслабиться, но вместо этого казалось, будто ему доставляет удовольствие мучить её.

– Агент Файн, откуда вам стало известно, где находится ваша сестра?

Правда, конечно, заключалась в том, что Даниэль позвонила ей с телефона-автомата. Но правда погубила бы их обеих. Хлоя вытянула из памяти историю, которую они сочинили, пока хоронили отца, и принялась повторять её слово в слово.

– Честно говоря, это было почти счастливое попадание. Когда я поняла, что что-то происходит, начала прикидывать, куда отец мог её увезти. Даниэль когда-то жила в Миллсиде – в период, когда она постоянно огрызалась на отца и шла на словесные конфликты. Она говорила мне, что однажды, когда разговаривала с ним – приезжала на свидание в тюрьму, – он сказал, что ей самое место в таком городе, как Миллсид. Жалкая дыра, пересыхающая и умирающая. Он добавил, что это ужасное место для смерти, но, возможно, именно этого она и заслуживает.

– Ваш отец всегда был таким драматичным и умелым в предвосхищениях? – спросила Кирш.

– Простите, но обсуждать с вами характер моего отца я не хочу, – сказала Хлоя. – Мы тут составляем психологический портрет моего отца или вы снова допрашиваете меня о том, что произошло?

Крэддок и Кирш обменялись раздражёнными взглядами и продолжили. Джонсон в упор смотрел на неё; выражение лица передавало простое сообщение: Следи за тоном.

– Можете рассказать нам в точности, что произошло, когда вы прибыли? – спросила Кирш.

«Найти это место было несложно, – сказала Хлоя. – Даниэль рассказывала мне истории о всяких не совсем законных делишках, которые они с друзьями проворачивали у того старого склада. Мне пришлось заехать в магазин и спросить, как туда добраться. Когда я наконец приехала, он уже привязал её к стулу и лупил по лицу. Я его остановила, мы немного подрались, и ему удалось сбежать».

– Уточните, что значит «подрались», – сказал Крэддок.

– Били друг друга кулаками. Иногда пинались. Пытались одолеть противника физической силой.

– Агент Файн, – сказал Кирш, – советую вам отнестись к этому допросу серьёзно.

– О, я серьёзно. И в те два раза, когда меня уже подробно об этом допрашивали, тоже была серьёзна. – Тут она сделала паузу, несколько раз глубоко вдохнула, стараясь держать себя в руках. – Послушайте. Я понимаю, что вам нужно во всём разобраться, и я полностью признаю свою вину в том, что попыталась решить дело своими руками. Но вы должны понять… это не просто очередной случай. Это моя сестра, мой отец и вся наша отвратительная история. Мне совершенно не нравится, что меня снова и снова гоняют через одну и ту же мясорубку.

Её маленькая просьба, похоже, сработала – по крайней мере, отчасти. Крэддок и Кирш обменялись между собой печальным взглядом. Потом посмотрели на Джонсона; тот лишь едва заметно пожал плечами.

– Разумеется, мы стараемся это учитывать, – сказал Крэддок. Потом, словно подбирая каждое слово, спросил: – Как вы думаете, во время драки вы могли его ранить?

Значит, её просьба оказалась не такой действенной, как ей показалось. Разозлившись, она всё же ответила. Солгала: сказала, что, кажется, нанесла ему удар, от которого могло треснуть или сломаться ребро. Лишняя и бесполезная подробность, но в таких допросах она знала: они как раз и выискивают подобные мелочи.

Пока они продолжали её расспрашивать, Хлоя всё яснее понимала, что именно они делают. Они заставляли её вновь и вновь пересказывать историю, возвращаться к ней, восстанавливать с другого ракурса – проверяли, изменит ли она что-нибудь. Они пытались её подловить… только она никак не могла понять, зачем.

Может, они нашли что-то, что разваливает эту историю, подумала она. Но это было маловероятно. Если бы так, вопросы были бы прямее, и они могли бы даже предъявить обвинение.

Но нет… вместо этого они искали трещины в её рассказе. А Хлоя не собиралась давать им ни единой.

И всё же она думала, как бы выглядела эта сцена, если бы на её месте сидела Даниэль. Если бы Даниэль привели и заставили в третий раз прогнать историю – уже по-настоящему, в официальной обстановке, под взглядами этих чучел в костюмах, – сломалась бы она?

Хлою пугала сама мысль об этом. Поэтому она изо всех сил старалась не думать, проглатывала и злость, и обиду и продолжала отвечать на их вопросы, как послушная девочка.

***

Всё закончилось быстрее, чем она ожидала, когда садилась. Крэддок и Кирш ушли через пятнадцать минут. Когда они вышли, Джонсон посмотрел на неё через стол. Хлое было интересно, попытается ли он сыграть сочувствующего добряка или встанет на сторону той парочки, что только что покинула его кабинет.

– Извини, что пришлось пройти через это снова, – сказал он.

– Правда? А то вы неплохо с ними слились.

– Ладно… Я понимаю, на тебя давит огромная эмоциональная нагрузка, но всё равно следи за тоном и за отношением. Я стараюсь быть насколько возможно разумным, но если ты и дальше будешь обращаться ко мне и к другим руководителям в таком хамском тоне, я непременно оформлю рапорт за неповиновение.

Всё ещё давясь злостью и гордостью, как горькой таблеткой, она кивнула.

– Понимаю. А теперь можно мне идти?

– Да. Думаю, ты найдёшь задания на своём столе. Прослушка и запрос на поисковую работу от полевого агента из Филадельфии, кажется.

– Вы издеваетесь?

Она вышла из его кабинета прежде, чем он успел предложить ответ или объяснение. Конечно, Хлоя не считала себя выше той более будничной, бумажной работы за столом, которую многим агентам приходится тянуть из недели в неделю, но всё же это выглядело как шаг назад. Она невольно задумалась, не наказание ли это,—и если так, то сколько ещё ей предстоит увязать в этой трясине.

Обычно умея держать чувства в узде, Хлоя вдруг поймала себя на том, что едва сдерживает злость. Она нарочно шла к своему кубику медленно, понимая, что разозлится ещё сильнее, как только увидит ту дерьмовую работу, которую Джонсон для неё приготовил.

Она так увязла в собственном эмоциональном хаосе, что чуть было не заметила знакомое лицо, выходившее из кабинета в конце коридора. Это была Роудс; она, опустив голову, листала что-то в телефоне. Подняв взгляд и увидев Хлою, она сперва насторожилась, а потом явно испытала облегчение.

– Ты в порядке? – спросила Роудс.

– Да. Но ты же видела меня вчера. Почему спрашиваешь сейчас?

– Слухи быстро расходятся, – сказала Роудс. – Я слышала, что тебя сегодня вызывали на встречу с Джонсоном. И ещё слышала, что там был директор Крэддок. Я решила, что тебя за что-то хорошенько распекали.

– Нет, не особо. Просто…они всё пытаются вспахать эту историю про мою сестру и моего отца, а я уже с меня хватит.

Роудс оглядела коридор вверх и вниз, словно проверяя, не слышит ли кто.

– Интересно, не смотрят ли они, как это на тебя повлияло… может, проверяют, способна ли ты работать после такого личного и травматичного события.

– Сомневаюсь.

– Не знаю. Тогда становится понятно, почему мне только что дали задание без тебя напарницей. Я знаю, нас ещё официально не закрепили, но дело – прямо по твоей части.

– Что? Когда тебе дали задание?

– Полчаса назад. Я как раз собираюсь сейчас оформить командировку. Мне сказали, что Джонсон не уверен, потянешь ли ты. Он решил, что тебе нужно время прийти в себя.

Хлоя улыбнулась – лишь потому, что так было проще, чем сдержать крик ярости.

– Я в полном порядке. Судя по всему, его представление о восстановлении – это сидеть на прослушке и помогать отделу аналитики.

– Бедняжка, – сказала Роудс. – Если хочешь, я могу надавить, чтобы тебя добавили.