Пленница мертвого Двора (СИ), стр. 44

— Ну здравствуй, Амелия, — раздался слева от меня знакомый насмешливый голос.

Обошел и остановился прямо передо мной советник Элистан. Я невольно скривилась. Он сиял довольной улыбкой, весь такой нарядный, с золотыми серьгами в ушах. Судя по его виду, все шло именно так, как он задумал.

— Сегодня, Амелия, — произнес он с усмешкой, — ты увидишь окончательное падение Талрона. Его дни сочтены. Впрочем, как и твои. С последней новостью мы отправим ему и твою голову. И, как видишь, за все это время он не предпринял ни единой попытки тебе помочь.

По его торжествующему выражению лица я поняла: он не врет. Одарив меня презрительной усмешкой, Элистан развернулся и важно зашагал к центру зала.

Я сжала кулаки, стараясь не показать, как сильно меня задели его слова. Я ведь и правда ждала Талрона, надеялась на него. Хотя бы даже на весточку, пусть бы и с гневной тирадой.

Свет свечей отражался от золотых украшений на стенах и слепил глаза. В центре зала, у трона, стоял нарядно одетый фэйри — высокий, облаченный в длинную мантию. Возможно, я уже видела его раньше, но не могла вспомнить где.

Остальные фэйри его знали. Они называли его Иртаном — правителем Северного двора.

Рядом с троном стоял сам король.

Он был пьян в стельку. Двое слуг поддерживали его под руки, чтобы он не упал. Король раскачивался из стороны в сторону, что-то бормотал, перебивая сам себя, и его слова тонули в общем гуле голосов.

Элистан подошел к нему и что-то прошептал на ухо.

Король закивал, попытался выпрямиться и заговорил. Голос срывался, слова путались.

— Я… отрекаюсь… — бормотал король. — Отрекаюсь от…

Он осекся и закашлялся. Слуги подали ему воду, но король раздраженно оттолкнул их.

Отрекается от трона. Вот что они готовили!

Все знатные фэйри собрались в этом зале, чтобы услышать отречение короля и стать свидетелями назначения нового правителя.

— Иртан гораздо достойнее нашего нынешнего короля, — прошептал кто-то неподалеку.

— Кирану давно пора уступить место, — ответил другой голос. — Похоже, пришло время сменить династию.

— Его дочери замужем за правителями других домов, а сын проклят. Династия обречена.

Король снял с головы корону и, пошатываясь, шагнул с возвышения.

В этот момент двери тронного зала распахнулись. Я, как и все остальные, повернулась к входу.

По залу прокатились вздохи и возгласы ужаса.

В дверях стоял Талрон. А вместе с ним в зал ворвалось и его проклятье.

Первыми начали засыпать слуги. Те, кто оказался ближе к выходу, просто оседали на пол, не успев понять, что происходит. Кто-то засыпал на ходу с кубком в руке. У другого из пальцев выскользнул поднос, и звон металла рассыпался по залу.

Придворные закричали.

Одни бросились к дверям, другие — к окнам. Но проклятие настигало их быстрее. Фэйри, почти добежавший до запасного выхода, пошатнулся и рухнул на мраморный пол, погружаясь в глубокий сон. Кто-то сполз спиной по колонне, привалившись к ней и закрыв глаза. Кто-то успел распахнуть окно и выпрыгнуть наружу.

Талрон не ускорял шага и не оборачивался. Он просто двигался вперед, а за ним, словно шлейф, оставались тишина и сон.

Элистан дергал короля за плечо, пытаясь заставить его быстрее произнести слова отречения.

Иртан, стоявший внизу, жестами показывал, будто принимает корону и надевает ее на кого-то перед собой.

Я видела, что король не может сопротивляться, он подражает его действиям, хоть и очень неохотно. Он вытянул руки, Иртан шагнул ему навстречу. Но Киран выронил корону раньше, чем успел передать ее.

Золотой обруч покатился по каменным плитам, оглушительно звеня.

Талрон продолжал идти.

Гости, еще не тронутые проклятием, пытались спастись: кто-то успевал добраться до дверей, кто-то — нет.

Зал наполнялся телами спящих фэйри. Король сидел на троне, вцепившись в подлокотники. Слуги у его ног уже спали, но он сам еще держался. Иртан с Элистаном, уже шатаясь, но смогли сбежать.

Я стояла неподвижно. Проклятие на меня не действовало.

Талрон не дошел до трона и обернулся ко мне. Я застыла в ледяном ожидании, боясь и надеясь одновременно. Я ждала его в темнице, а он не пришел. Боялась, что он злится: за то, что попалась и меня разоблачили.

Ненавидит он меня теперь, презирает? Оставит тут, как ненужный инструмент или все-таки заберет с собой, чтобы наказать? Но глупое сердце сжималось в груди с надеждой.

Глава 47. Возвращение домой

Когда Талрон подошел ко мне, в зале уже стояла полная тишина. Слуги, гости — все, кто не успел убежать, лежали вповалку. Даже король не двигался.

— Идем, — тихо произнес Талрон.

На его лице не отражалось ни единой эмоции.

Зол ли он? Расстроен? Обижен? Или рад меня видеть? Понять ничего не удавалось, и от этого внутри становилось холодно.

— Чем дольше я остаюсь здесь, тем больше фэйри не проснутся, — добавил он.

Талрон направился к выходу, и я последовала за ним. Оставаться во дворце после всего случившегося точно не имело никакого смысла.

Мы шли молча. Я опустила голову, ноги едва переставляла, но Талрон не сбавлял шага и не оглядывался.

Во дворе все оказалось так же, как в тронном зале: стражники, слуги и нарядные гости лежали кто где, застыв в неестественных позах.

Талрон призвал мертвого коня с пустыми глазницами, помог мне сесть, а затем вскочил в седло сам. И снова ни единого слова.

Боний сорвался с места, и мы понеслись прочь от дворца, оставляя за спиной тронный зал, спящих фэйри и корону, так и валяющуюся никому ненужную на полу.

Неизвестность пугала, но находиться рядом с Талроном уже было облегчением. Я держалась за поводья, чувствуя, как ветер хлещет по лицу, как холод пробирается под одежду, как последние силы покидают тело.

Не знаю, сколько продолжался этот полет. Знала лишь одно: Талрон вез меня домой.

Когда боний опустился на землю, Талрон первым спрыгнул на землю и помог мне слезть. Я пошатнулась, и он поддержал меня за локоть, но по-прежнему молчал.

Потом провел по коридору мимо знакомых дверей и големов, застывших у стен. Ни взгляда, ни вопроса о самочувствии, ни единого объяснения. Будто на него наложили еще одно проклятие — молчания.

У моей комнаты Талрон остановился, открыл дверь и пропустил меня внутрь. Я вошла и обернулась, ожидая, что он наконец скажет хоть что-нибудь.

Но Талрон лишь закрыл дверь. А потом его шаги затихли в коридоре, и я осталась одна.

Я стояла посреди комнаты и не знала, что думать. Сил не было. Сначала села на кровать, потом легла и уставилась в потолок. Хотелось плакать от обиды.

Зато мягкая теплая постель постепенно расслабила измученное тело. Не раздеваясь, я забралась под одеяло и впервые за последние две недели уснула крепким, спокойным сном.

Прошло несколько часов, а может, и больше, прежде чем меня разбудил стук в дверь.

В комнату вошла Висла. В руках она держала поднос с едой, кувшин воды и чистую одежду. Ничего не спрашивала, только вздыхала и бросала на меня осторожные взгляды.

Поставив поднос на стол, Висла помогла мне сесть и принялась кормить с ложки, как ребенка.

Ела я медленно, но с каждым глотком по телу растекалось тепло. Висла молчала, лишь изредка поправляла одеяло и гладила меня по голове.

Так прошло несколько дней.

Висла приходила ежедневно: кормила, поила, помогала мыться. О днях во дворце так же не расспрашивала, зато болтала о всякой ерунде — о слугах, которые слишком много едят, и о потерявшейся туфле, обнаруженной на дереве.

Ее болтовня помогала не думать о плохом. Оставалось только слушать, спать, есть, смотреть в окно и ждать.

Но Талрон не приходил. Не присылал вестей, не стучал в дверь и вообще никак не давал о себе знать.

Что это значило? Он злится, стыдится меня? Попытки расспросить Вислу ни к чему не привели: она лишь пожимала плечами и переводила разговор на другую тему.