Пленница мертвого Двора (СИ), стр. 38

— А откуда вам знать, какой мой тон — «честный»? К тому же, в моих словах нет лжи. Ни тогда, ни сейчас. Я делаю свою работу и продолжу ее делать. А вот тебе… — он скосил взгляд на мою опухшую руку, — следовало быть внимательнее. Впрочем, здесь ты не виновата, ты не могла знать, что это за пчелы.

Он вынул из ножен аккуратный тонкий кинжал и разрезал рукав. На предплечье несколько укусов выглядели действительно болезненно. Я даже не знала, с чем сравнить, но точно не с обычными пчелиными.

— Это становится по-настоящему интересно, — нахмурился он. — Известно ли тебе, Амелия, что в тебе течет кровь фэйри? И ее довольно много. Проще говоря, ты или чистокровная фэйри, или полукровка.

Я заморгала.

— Нет, этого не может быть, меня проверяли!

— Проверяли, я видел. Но пчелы куда чувствительнее. И… что очень интересно, они не покусали всю тебя. Только левую руку. И я могу предположить, что на тебе невероятно мощное заклятье, скрывающее твою суть. Однако в каждом заклятье есть брешь. И, похоже, она на твоей левой руке.

Я сглотнула подступивший к горлу тяжелый ком. Что такое он говорит? Это просто не могло быть правдой!

Да, странный золотой блеск в глазах, который иногда замечали другие. Да, бабушкин рассказ о лесном фэйри. Но я родилась дома! У своих родителей! Бабушка видела собственными глазами. Это не могло быть ложью. Не могло.

Если только…

Если только мама или отец не были фэйри. Нет, мама у меня точно человек. Она так болела, как не болеет точно никакой фэйри. А отец… он помнился мне самым обычным. Теплые руки, запах табака и древесины, его смех, когда мы с братом бегали вокруг него. Я помнила его лицо, его морщинки, его глаза — такие же, как у меня? Я не могла вспомнить.

Но что, если он не погиб? Что, если он просто ушел, потому что на самом деле не человек? Если он маскировался под обычного человека, а потом просто не смог с нами жить… но мог ли он настолько хорошо притворяться человеком? Все путалось и не укладывалось в голове.

Я смотрела на свою опухшую, искусанную руку, и не знала, что думать и как вообще теперь быть.

Глава 41. Неприятности шпионажа

Маэлдун втирал мне в кожу мазь из темного пузырька, и под прикосновениями его пальцев жар от укусов постепенно уходил.

Я не смотрела на него. Я смотрела в потолок, где легкая ткань балдахина колыхалась от сквозняка, и думала о том, что он сказал: «В каждом заклятье есть брешь. И похоже, она на твоей левой руке».

— Что теперь со мной будет? — спросила я тихо, когда он закончил и закрыл флакон. — Во мне не должно быть крови фэйри. Но если теперь узнают остальные, меня убьют?

Он посмотрел на меня очень внимательно, даже без обычной насмешки или ненависти.

— Зачем ты здесь на самом деле, Амелия? — прищурился он. — Сначала я подумал, что ты и правда решила сбежать от проклятого принца. Потом подумал, что смертные запросто врут, и решил, что у тебя могут быть какие-то скрытые цели.

— А ты зачем тут?

— Я был сенешалем королевы и обязан оставаться при дворе. Никто меня не отпускал, — пожал он плечами.

— Вот как… — Почему-то я даже ощутила облегчение. — Но ты ненавидишь Талрона, так ведь?

— Не то чтобы ненавижу… — Маэлдун отвел взгляд.

— Скажи правду: ты хочешь ему навредить?

Маэлдун встал с постели, отвернулся и уже шагнул в сторону, но я схватила его за руку.

— Ты хочешь навредить Талрону? Хочешь убить его так же, как и остальной двор? Поэтому ты пытаешься меня утопить?

— Никого я не пытаюсь утопить! — Он дернулся. — Отпусти меня, Амелия, иначе я расскажу о тебе советнику.

— Да ты и так расскажешь, разве нет?! — Я дернула его на себя еще сильнее. — И ты не ответил: ты хочешь смерти Талрона?

Вот сейчас и посмотрим, как фэйри «не лгут», мрачно подумалось мне.

— Ответь, Маэлдун! — Я потянула его на себя еще сильнее. — Ответь, глядя мне в лицо!

Он вздохнул и развернулся. Его брови были сведены, он смотрел на меня волком.

— Если будешь задавать слишком много вопросов, смерт… Амелия, — исправился он, — то не проживешь здесь и недели. Полагаю, твой драгоценный любовник отправил тебя сюда с какой-то определенной целью. Вот и исполни ее.

— Почему ты не хочешь сказать?

— А как сама думаешь? — усмехнулся он.

Вдруг Маэлдун резко приблизился, сел рядом и обхватил меня за затылок. Я дернулась, но он точно примагнитил меня взглядом своих золотых глаз.

— Ты боишься, что я использую эту информацию против тебя? — догадалась я.

— Умничка, — улыбнулся Маэлдун. — Но давай лучше вернемся к тебе. Ты спрашивала, скажу ли я советнику о твоей крови и твоей тайной миссии. Пока не скажу.

— Спасибо, — выдохнула я с облегчением.

— Не торопись с благодарностями. — Его губы расплылись в хищной улыбке. — Я попрошу услугу в ответ.

— Боже, опять услугу… — вздохнула я и все-таки высвободилась из его рук. — Чего ты хочешь?

— О, сущую безделицу, — прищурился он, как кот. — Тебя вскоре отправят к королю. Ты должна остаться с ним наедине и передать от меня послание.

Я выдохнула. Похоже, ничего необычного. Записка — это ведь не так плохо.

— Хорошо, — согласилась я.

— Но ты не должна говорить, от кого это послание. И… его будет непросто пронести. Перед тем как отправить к королю, тебя досмотрят с головы до ног. — Лукавая ухмылка вновь появилась на лице Маэлдуна. — Есть только одно место, куда они не заглянут.

Я невольно отпрянула. Нехорошее предчувствие сжало сердце.

— К-какое место?

Маэлдун потянулся ко мне и положил руку мне на низ живота, насмешливо приподняв бровь.

— Фу! — воскликнула я и подскочила. — Какая мерзость! Извращенец проклятый! Да как ты вообще себе это представляешь?!

Он сидел, закинув ногу на ногу, и смотрел на меня с легкой, почти снисходительной улыбкой.

— Прекрасно представляю, — сказал он спокойно, — например то, что ты хочешь выжить. Представляю, что ты не хочешь, чтобы твоя игра закончилась раньше, чем успеешь сделать то, ради чего пришла. И я представляю, что ты достаточно умна, чтобы понять: иногда единственный способ обыграть фэйри — это играть по нашим правилам.

— Ты хочешь, чтобы я спрятала послание… там? — переспросила я, чувствуя, как горят щеки.

— Это единственное место, куда не заглянут, — пожал он плечами. — Я не прошу от тебя ничего непристойного, просто прошу помочь мне и себе.

Он сунул руку в карман и протянул мне небольшой позолоченный продолговатый футляр с тонкой короткой цепочкой. Он легко умещался на ладони. И все же меня бросило в дрожь и одновременно в жар от мысли о том, как именно его придется нести.

— Отвратительные, гадкие фэйри! — вспыхнула я, невольно обняв себя за плечи. — Вы не признаете ни приличий, ни такта! Это… омерзительно! Я… Да даже если я принесу футляр, как я достану его при короле?! Ты не в своем уме, Маэлдун! Просто хочешь надо мной посмеяться, как и все тут! Мало вам было моих унижений с пчелами?!

Меня затрясло, я осела на пол, в глазах защипало от слез. Маэлдун сел рядом и обнял меня за плечи. Я дернулась несколько раз, но он прижал меня крепче.

— Сам бы пихал себе, куда ты там хочешь, и сам бы нес, если так надо! — пыталась высвободиться я.

— До короля так просто не добраться, — продолжал он удерживать меня. — Мне тем более: с ним рядом постоянно кто-то есть, кроме… одного момента. Но меня не поймут и заподозрят, если я попытаюсь провернуть нечто подобное.

— Я не верю тебе! Ты заманиваешь меня в ловушку!

— Клянусь тебе, — он развернул меня за плечи, — клянусь, что в моей просьбе нет злого умысла по отношению к тебе или Талрону. И нет намерений посмеяться. В конце концов, мы с тобой преследуем одну цель: наверняка ты хочешь найти того, кто стоит за проклятьем Талрона, не так ли? Я тоже этого хочу. Только король может помочь нам. Но он настолько ограничен в передвижениях, что с ним невозможно поговорить.