Пленница мертвого Двора (СИ), стр. 34

— Амелия… — выдохнул он, чуть прикусив губу.

Я водила бедрами в такт своим движениям, наклонялась к нему, целовала его шею, покусывала кожу, и в ответ слышала его срывающееся дыхание, низкие стоны. Его пальцы впились в мои бедра, помогая, но не направляя, а, скорее, умоляя не останавливаться.

— Вот так, — шептала я, касаясь губами его губ. — Теперь ты — мой. И ты будешь ждать меня! Ждать ночами в холодной постели. Будешь видеть сны и просыпаться с моим именем на губах.

— О, да! Амелия… — Он запрокинул голову, прикрывая глаза, и я видела, как он сдается этому моменту, как отпускает контроль. — Буду…

И когда мы оба достигли пика, я упала на его грудь, чувствуя, как его руки крепко сжимают меня. Мы сидели так, переплетенные, в тишине, нарушаемой только нашим дыханием.

— Ты… — хрипло начал он, — ты меня удивила.

Я подняла голову и улыбнулась.

— Я же говорила: я не просто инструмент.

— Нет, — сказал он, целуя мой висок. — Ты — нечто гораздо большее.

Но как бы нам обоим не хотелось продлить этот момент, мы понимали, что всего этого не будет в будущем, если не победить в настоящем. Нехотя Талрон выпустил меня из рук и стал серьезным.

Мы привели себя в порядок и за завтраком в его комнате, который принесли нам нежить-слуги, сели обсуждать наши действия. Но между нами что-то изменилось, я чувствовала это совершенно точно. Взгляд Талрона, его мимолетные касания.

Он как прежде ухаживал за мной, подливая вина и подкладывая еду в тарелку, но раньше весь его вид сквозил снисходительностью, а теперь я ощущала больше власти над ним, как бы странно это не звучало.

Глава 37. Новая Амелия

После долгого и утомительного, но очень важного инструктажа я стояла перед большим зеркалом, глядя на свое отражение.

Маскировка, которую наложил Талрон, была невидимой, но я почувствовала ее легкое покалывание на коже вокруг глаз. Она скрыла золотой блеск, который иногда видела даже я сама, но никак не могла объяснить. Верно моя бабуля рассказала мне меньше, чем было на самом деле, и тот фэйри, который наделил ее жизнью до ста лет, возможно, наделил и чем-то еще. Других предположений у меня попросту не было.

Но как бы я не пыталась сосредоточиться на предстоящем опасном дела, я думала о Талроне. О его руках, скользящим по моему телу, его губах, которые шептали мое имя. Его дыхании у моего уха, и его голосе, низком и хриплом, которым он говорил, что будет ждать меня.

И я хотела вернуться к нему уже сейчас, хотя мы даже не расстались. Это было глупо, странно, совершенно не похоже на меня. Но он был прав. Он показал мне то, чего я не знала раньше. И это мне ужасно понравилось.

— Готова? — раздался голос Талрона позади.

— Почти, — ответила я, чувствуя, как щеки заливает жар. Он подошел ближе. Остановился у меня за спиной, и я почувствовала его дыхание на своих волосах.

— Ты прекрасна, — сказал он тихо. — Но я хочу кое-что добавить.

Он взял с туалетного столика гребень из темного дерева с резными листьями и начал расчесывать мои волосы медленно и аккуратно. Его пальцы касались моей шеи, задерживались на коже будто случайно. А у меня опять в животе скапливался уже знакомый жар.

Талрон закончил плетение, и я увидела в зеркале аккуратную, красивую косу. Надо же, и такое он умеет.

— Ступай, — серьезно произнес он. — Я буду следить за тобой, Амелия. И если… поймешь, что хочешь сдаться, скажи это ворону. Я заберу тебя.

— Но это будет означать, что мы проиграем, — произнесла я, глянув в его лицо.

Талрон ничего не ответил, лишь коснулся подушечками пальцев моей щеки. Я вздохнула и вышла за дверь, чувствуя его взгляд на своей спине.

В коридоре меня уже ждала Висла с каким-то свертком в руках и с видом заговорщицы. По сути, так оно и было.

— Госпожа, это вам, — прошептала она, протягивая мне небольшой кожаный мешочек. — То, что выукрали .

Я развязала шнурок и заглянула внутрь. Там лежал темный камень в серебряной оправе с тусклым, едва заметным свечением.

— Что это? — спросила я, глянув на Вислу.

— Понятия не имею, госпожа, — пожала она плечами, но в ее глазах мелькнуло что-то похожее на страх. — И вам знать не обязательно.

Я сжала мешочек в ладони и спрятала его за пазуху.

— Идите, госпожа, — закивала Висла. — У выхода вас будет ждать проводник. Низкорослый, зеленый, рожки такие… — она показала пальцами себе на макушку, — похож на гоблина. Он отведет до дворца. Вы подкупили его для побега, о нем тоже можно говорить придворным.

— Поняла, — кивнула я и направилась к выходу.

Двор встретил меня холодным утренним ветром. Я быстро пересекла площадку, чувствуя, как меняюсь с этого дня безвозвратно. Растерянная девушка, которая шла на смерть, останется в этих стенах, теперь я хотела жизни. И я буду бороться за нее.

У ворот меня и правда ждал низенький, коренастый фэйри с зеленой кожей и парой коротких кривых рожек на лбу. Он подпрыгивал на месте, разминая ноги, и когда я приблизилась, оскалился в улыбке, обнажив желтые клыки.

— Ну, красавица, — проскрипел он, — пора двигаться.

— Да, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Проводник свистнул, и из утреннего тумана вышли крылатые кони. Высокие, стройные, с серебристо-серой кожей, которая отливала синевой в первых лучах солнца. Их гривы струились, как дымка, и тихо мерцали, будто в них остался лунный свет.

Я подошла к ближнему, положила ладонь на его шею. Его кожа ощущалась прохладной, но живой. Он громко фыркнул, и я почувствовала, как под пальцами дрогнули мышцы. Ничего, когда-нибудь и Талрон сможет ездить на таких, а не только на мертвецах…

— Ты умеешь на них сидеть? — хмыкнул гоблин.

— Справлюсь, — ответила я, забираясь в седло.

Конь не дернулся. Он лишь повернул голову, глядя на меня одним большим темным глазом с серебряной искрой внутри.

— Держись за гриву, — сказал гоблин. — И не смотри вниз, пока не привыкнешь.

Не успела я спросить, что он имеет в виду, как конь сделал несколько шагов и плавно взлетел. Воздух ударил в лицо и в грудь, заставил зажмуриться. Я вцепилась в гриву — она была прохладной, как утренний туман, и шелковистой, даже скользкой на ощупь, но я держалась крепко.

Я открыла глаза. Земля уходила вниз. Мертвый Дворец становился маленьким, как игрушечный. А небо было таким чистым, что у меня перехватило дыхание.

Проводник летел рядом.

— Ну как? Не свалишься? — бодрым тоном окликнул меня он.

— Неплохо, — сказала я, чувствуя, как ветер стирает остатки нерешительности, томной нежности и страха и оставляет только движение вперед.

В дороге я прокручивала в голове все, что мне сказал Талрон. Как вести себя, что говорить. Но самое главное, постараться не сталкиваться с его отцом. Хотя, конечно, меня вряд ли спросят. А еще, не обращать внимания на унижения, который придворные фэйри придумают.

Мое задание — узнать, кто хочет смерти Талрона больше всего. Знать своего врага в лицо у фэйри уже половина победы.

Мы приземлились не как в прошлый раз — перед дворцом, а в роще. Дворцовые башни отсюда даже не было видно.

— Дальше я не пойду, — заявил провожатый, — удачи тебе, смертная. Еще свидимся.

Я добрела по тропинке до дворца. Волнение нарастало, но страх не появлялся, скорее во мне шевелился азарт. Я против двора. Смертная девушка против фэйри. Это будет приключение.

На этот раз возле дворца сновало множество слуг и господ в нарядных одеждах. Все необычные. Кто с рогами, кто с хвостами, красивые точно боги, и страшные словно чудовища.

Все смотрели на меня, тыкали пальцами, шептались. Перед входом во дворец мне преградил путь худощавый длинный фэйри с крючковатыми пальцами, больше похожими на ветки дерева. Его и без того вытянутое лицо вытянулось еще сильнее.

— Что делает смертная женщина в сердце земель фэйри? — прошелестел он.

— Простите меня за вторжение, я ищу убежища у короны, — пробормотала я, стараясь казаться нерешительной и взволнованной. — Я пострадала от одного фэйри и прошу справедливости.