В надежных руках (ЛП), стр. 66

Пройти через преподавательскую парковку. Ступить на тротуар. Приложить пропуск, чтобы открыть дверь. Без пропуска внутрь никто не попадет. Пройти по коридору. Свернуть налево на первом повороте. Мой кабинет — вторая дверь справа.

Я прокручивала в голове этот порядок действий, который раньше давался мне так же легко, как дыхание. Я ходила этой дорогой годами. И знала здание как свои пять пальцев.

Я попыталась дотянуться до ремня, но мозг словно отключился от позвоночника. Разум понимал, что нужно делать, но тело наотрез отказывалось подчиняться. Я глухо зарычала и обессилено уткнулась лбом в руль.

Парковка пустовала. В конце концов, сегодня воскресенье. Семестр начинался только завтра. Никого из коллег в корпусе не было: они смаковали последние часы летних каникул.

Я все-таки заставила себя выйти из дома и доехать до кампуса — путь был неблизкий. Доктор Чен посоветовала мне отрепетировать свой понедельничный маршрут. Потому что, разумеется, одну из моих двух очных пар поставили на восемь утра в понедельник. Все ведь знали, что не стоит брать пары на восемь утра. Какого черта на нее вообще кто-то записался?

Мы с доктором Чен учились разбивать любые задачи на отдельные мелкие шаги. Было дико прокручивать в голове, как я принимаю душ и чищу зубы, но мне приходилось делать все возможное, чтобы просто жить дальше после него. После Джуды.

Именно так я теперь и делила свою жизнь.

На то, что было до Джуда, и то, что стало после Джуды.

Между этими двумя точками во времени я была собой как никогда прежде. Я не несла на себе бремя ярлыков вроде «доктор Хоторн», «сестра Джоэла», «Миа» или «наседка», которой меня привыкли видеть друзья. Я была просто собой.

Мне нравилось, кем я становилась рядом с ним. Впервые в жизни было так приятно, когда обо мне заботятся — ведь обычно это я привыкла заботиться обо всех подряд.

Но после Джуды я словно растворилась без остатка.

Я не справлялась. Особенно после того, как увидела его в пятницу вечером.

Я не была к этому готова. Честно говоря, я вообще думала, что больше никогда его не увижу. И уж точно не ожидала, как сильно это ранит.

Но он стоял там — весь такой застегнутый на все пуговицы, в белой рубашке, черных брюках и с пистолетом на самом видном месте.

«Нет у меня оружия», как бы не так. Блядь.

Его волосы отросли после того, как я постригла его под машинку в хижине. Должно быть, он смыл краску перед тем, как отращивать их, потому что они снова стали прежнего светло-коричневого, выгоревшего на солнце оттенка. Сверху они были зачесаны, а по бокам аккуратно выбриты. Рукава и воротник полностью скрывали татуировки.

Человек, стоявший у моей двери, не был тем Джудом, которого я знала. Это был Джуда — абсолютно чужой мне мужчина. Я никогда не видела его таким, если не считать того снимка с лицом примерного мальчика из церковного хора, который мне показывали агенты в Лас-Вегасе.

Настоящий Джекилл и Хайд. Пожалуй, с этим было труднее всего смириться: с тем, как безупречно в нем уживались две разные личности. Они не спорили друг с другом, а гармонично сливались. Мягкая и сильная стороны. Верный долгу солдат со стеклянным взглядом в никуда. Нежный поэт. Покладистый плейбой с чертовщинкой. Умный стратег.

Он оказался именно таким, каким я его считала.

И даже больше.

Но как раз насчет этого «больше» он мне и солгал. Насчет своих истинных намерений. Насчет того, на кого он работал на самом деле. Я никак не могла понять, почему он доверил мне свои отдельные грани — ту темную сторону, которой мне не следовало верить, — но не открылся до конца.

Почему? Почему? Почему?

И сильнее всего я ненавидела себя за то, что отчаянно хотела узнать и этого человека тоже.

Слезы покатились по щекам, пока я сидела, прижавшись лбом к рулю.

Тихий стук в стекло заставил меня вздрогнуть. Я вскрикнула, дернулась и больно ударилась лбом о руль. Пришлось потереть ушибленное место — синяк перед первым учебным днем мне обеспечен. Просто замечательно.

Я покосилась в окно, надеясь увидеть там Ваанью или Маркуса. Они как раз из тех, кто может прийти обустраивать кабинет за день до начала занятий. Кортни и Кейтлин скорее заявятся с пятиминутным опозданием на первую пару после бурных выходных, которыми они провожали лето.

У меня перехватило дыхание. Это был никто из коллег.

Это был он.

Какая именно его ипостась явилась теперь, я не понимала.

На нем были темные джинсы и серая футболка, татуировки на виду. Черт.

Было легко прогнать Джуда, когда он заявился к моей двери. Но сейчас передо мной стоял Джуд. Ему я отказать не могла.

Он даже не смотрел на меня, но в груди все равно защемило, и стало трудно дышать. Он прислонился бедром к крылу машины и стоял спиной ко мне, словно высматривал возможную угрозу.

Конечно, он охранял меня.

Я потянулась к ключам, чтобы завести мотор и оставить его на парковке, но в этот момент он постучал снова.

Доктор Чен к такому меня не готовила. В выходные мы не встречались. Я еще даже не успела разложить по полочкам все то, что почувствовала, когда Джуд заявился к моей двери в пятницу вечером. Я была не в состоянии вынести две встречи с ним за одни выходные без разрешения от независимого третьего лица на то, чтобы просто позлиться. Хотя он, скорее всего, всего лишь пытался извиниться.

«Почему твое первое побуждение — оправдать его поступки? Почему бы просто не признать, что он поступил дурно?» — этот самый первый вопрос доктора Чен на нашей вводной сессии я до сих пор так и не смогла переварить.

Джуд постучал снова, чуть настойчивее.

Моя рука соскользнула с ключей зажигания — решимость таяла.

Я не стала прокручивать в голове цепочку действий. Тело двигалось само по себе, подчиняясь собственной воле, и я разблокировала замок.

Постойте. Что? Зачем я это сделала? Я не хотела открывать дверь. Я хотела уехать. Я хотела...

Джуд обошел капот, рванул на себя пассажирскую дверь и сел в салон прежде, чем я успела снова запереться.

— Оставь меня в покое, — прошептала я. Глаза снова застлали слезы, и все вокруг поплыло.

— Я ненадолго, но нам нужно поговорить.

Я рассмеялась.

И убей меня бог, я не знала почему.

— Ты что, следишь за мной? — я отмахнулась от собственного нелепого вопроса. — Ну конечно ты за мной следишь. Наверняка поставил трекер на мою машину.

Он подался вперед и поджал ноги к самому краю сиденья, пытаясь освободить немного места для коленей. От этого движения подол его футболки задрался, обнажив пистолет в кобуре на бедре.

— И само собой, ты с пушкой, — с горькой усмешкой я вытерла глаза краем своей футболки с логотипом Олкотта. — Хоть что-то из всего было правдой?

Джуд уперся локтями в колени и соединил кончики пальцев домиком.

— Есть разница между тем, когда тебе просто нравятся пушки, и тем, когда ты обязан носить оружие при себе и на службе, и вне ее.

— В Нью-Джерси ты его не носил. И когда мы были вместе — тоже.

— На работе под прикрытием другие правила.

— Это вроде тех, по которым совершенно нормально переломать кому-то коленные чашечки бейсбольной битой и не сесть в тюрьму? — я выпрямилась, когда ярость снова вернула меня к жизни.

— Джоэлу дали иммунитет за его финансовые махинации. Он не сядет в обмен на показания против Валентайна.

— Цель не оправдывает средства! — выкрикнула я, и злость тут же сменилась отчаянием. — Ты никого не спас. Ты разрушил мою жизнь. Тебе следовало оставить меня саму расхлебывать все в Атлантик-Сити! Тебе следовало... — неконтролируемые рыдания сокрушили меня. Плечи тряслись, я мертвой хваткой вцепилась в руль. Я едва могла говорить из-за судорожных вздохов, от которых ломило все тело. — Я не могу так жить, Джуд! Я... я вообще не живу!

У меня не осталось сил сопротивляться, когда он притянул меня к себе одной рукой и крепко обнял, несмотря на разделявшую нас центральную консоль.