Круговорот и тени, стр. 9
– А я им и не разбрасывался, – ответил муж хозяйки, хохотнув над собственной шуткой. – И тебе, стало быть, семена нужны?
– Да. Очень и очень.
Тут он почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Казалось, за ними обоими наблюдает некий обладатель холодного разума, намного превосходящего его собственный, и в темноте этот некто видит не хуже, чем ясным днём. Отбросив сию мысль в сторону, он быстрым шагом двинулся за мужем хозяйки. Земля под ногами оказалась сухой, неровной, твёрдой, точно железо.
– Сам кукурузу растить умеешь?
– Нет, – не без колебаний, опасаясь, как бы признание не стоило ему семян, ответил он. – Пробовал как-то раз и выяснил, что не умею… хотя до этого думал иначе. Однако полученные от тебя семена будут сажать те, кто во всём разбирается от и до. Моё дело – всего-навсего привезти их.
– В темноте кукуруза не вырастет.
Вспомнив собственные предположения, будто те, кому заказано выйти к Златой Стезе, могут выращивать хлеб у её обочин, он невольно заулыбался.
– И что-либо другое, думаю, тоже.
– Нет, кое-что может. Только не кукуруза.
С этим муж хозяйки распахнул широкие дощатые двери. Изнутри раздались заполошные протесты возмущённых кур.
– Не загорится солнце – нам всем конец. Идёшь, нет?
Он поднял взгляд к угольно-чёрному небу.
– Вон там огонёк… будто крохотная красная искорка. Где он? В небесных землях? Здесь же небесные земли есть.
– Это точно.
– На Синем в ночном небе полным-полно звёзд. Тысячи тысяч. Странно, что отсюда видна хоть одна.
– Там город горит.
Охваченный ужасом, он опустил взгляд.
– Как солнце погасят, там, наверху, непременно хоть один город да загорается. Ладно. Нужна кукуруза? Пошли.
Он поспешил в амбар.
– Я семена ращу сам. Двух сортов. Скрещивать меж собой их нельзя. С любыми другими сортами тоже. Об этом тебе известно?
– Думаю, да, – смиренно кивнув, подтвердил он.
– Скрестишь – получишь добрые семена. Бери и сажай. На помол либо на корм скотине. Но следующие уже не сажай. Снова бери старые сорта и снова их скрещивай. Полдюжины, говоришь?
– Да. По-моему, должно хватить.
– Ну, так я дам тебе целую дюжину. Полдюжины – всё ж маловато.
Масляно-жёлтый свет фонаря озарил снопы сухих початков под потолком.
– Весьма, весьма великодушно с твоей стороны.
Муж хозяйки отделил от снопа початок.
– Вот один сорт. Видишь, какая чёрная?
– Вижу. Мне вначале подумалось, что она только кажется чёрной из-за темноты, а она вправду чёрная, верно?
– Бери, выковыривай шесть зёрен. Больше – ни-ни: семена у меня на счету.
Початок оказался мелким, колючим, и семена тоже мелкими, однако гладкими и твёрдыми. Потерев его ладонью, он отковырнул от кочерыжки ровно шесть зёрнышек и вернул чёрный початок мужу хозяйки.
– Теперь сюда гляди, – продолжил тот.
Второй початок оказался слегка крупней и гораздо светлее.
– Это другой сорт. Красная с белым, видишь?
Он кивнул.
– Красные зёрна, белые – всё одно. Какой цвет ни выберешь.
– Понимаю.
– Хочешь, возьми по три красных и белых. Чтоб на сердце было спокойнее. Так-то от цвета ничего не зависит.
– Хорошо. Так и сделаю, для пущей надёжности.
– Пойдём дальше. Соберёшься скрещивать, высаживай на одном холме. Ни на корм, ни на помол не пускай. Сажай. Кукуруза получится жёлтой либо белой. Ни красной, ни чёрной не жди.
Он кивнул, с трудом подцепляя ногтем первое зёрнышко.
– Посадишь её – на будущий год замечательный урожай даст.
– Благодарю тебя. Теперь остаётся только молиться о том, чтоб благополучно доставить подаренные тобой семена на Синий.
– Это уж сам смотри. А штука вот в чём: не забывай каждый год выращивать малость чёрной и малость красной с белым отдельно. Подальше одну от другой, а от всей прочей кукурузы – тем более. На будущий год сможешь вырастить новые семена для следующего посева.
– Понимаю.
Поднеся ладонь к лучу фонаря, он увидел в смешавшихся зёрнышках обильные зелёные поля, холёных коней белой и вороной масти, стада тучных рыжих коров.
Муж хозяйки вернул початок на место.
– Теперь выходим.
– Идём!
Бережно спрятав дюжину кукурузных зёрнышек в карман, он помог мужу хозяйки затворить широкие двери.
– В тёмные дни волки совсем рядом шастают, – непринуждённо, по-свойски сообщил ему муж хозяйки. – Овец наших режут почём зря. Всего ничего осталось.
– Весьма прискорбно слышать, – посочувствовал он, ничуть не кривя душой.
– Двух псов завёл, чтоб стерегли их. Добрые псы. Волков рядом почуют – такой хай поднимают, а нынче их что-то не слышно. Да ещё Шёлк этот…
Подобной перемены разговора он вовсе не ожидал.
– Да. Да… Шёлк!
– Он у них, в городе, главным был.
– Да, верно. Кальдом.
– Наши-то, местные, на него не в обиде. К примеру, я через него разжился, ни много ни мало, пулевым ружьём. Сколько лет прошло, а до сих пор цело. И три патрона к нему в запасе лежат. Однако Шёлка там больше нет. Прогнали его городские.
– Вот оно как… А не знаешь ли ты, куда он ушёл? Будь добр… для меня это крайне важно.
Муж хозяйки опустил фонарь наземь, между ним и самим собой.
– Не-а, не знаю. Он долго там главным был. Жену завёл, красавицу из красавиц… я сам не видел, но слышал.
– Да, это верно. Красива она была изумительно.
– И ещё шлюхой, по слухам, была. Ты потому его и разыскиваешь? Из-за неё?
– Нет, мне нужен он сам. Нужно, повторюсь, увезти его к нам, в Новый Вирон, и Гиацинт тоже, если она согласится. Может, ты хоть примерно себе представляешь, где они могут быть?
Муж хозяйки решительно покачал головой.
– Что ж, ладно. Уверен, ты бы не стал скрывать, если б знал. Вы с женой были крайне добры ко мне… не могу ли я как-либо отплатить вам добром за добро? Может, по хозяйству чем-то помочь?
Муж хозяйки, не ответив ни слова, расставил ноги чуть шире, перехватил увесистый посох за середину и красноречиво пристукнул внушительным набалдашником по широкой мозолистой левой ладони. Из окна кухни, дразня обоих, повеяло ароматами кофе и жарящегося бекона.
– Хочешь, чтоб я ушёл?
Муж хозяйки кивнул.
– Иди. Иди своей дорогой, старик, либо дерись. У тебя палка, у меня палка, вот я тебе и говорю… Ну что? Уйдёшь по-хорошему?
– Разумеется, – подтвердил он, перехватив подобранную минувшей ночью сухую ветку за концы и слегка согнув её посередине. – Разумеется, я не стану затевать с тобой драк: ведь это оказалось бы верхом неблагодарности, да и уйти я уже предлагал не раз и не два… а если уж уходить, так предпочёл бы уйти без ссоры.
– Тогда проваливай!
– Вот как… В таком случае скажу ещё кое-что. Вот с этим я вполне мог бы и одолеть тебя, и после задать тебе трёпку, если б того пожелал. Не стану, конечно… но мог бы вполне.
Муж хозяйки неторопливо, с расчётом шагнул к нему.
– Сломается она сразу же, а ты куда старше меня.
– Да, очевидно, старше. Однако эта палка в моих руках не сломается ни за что, а если ты полагаешь, что разница в возрасте станет для меня неодолимой помехой, угрожать мне с твоей стороны – просто низость. Изрядная низость.
Выждав полминуты с небольшим, он сделал шаг назад.
– Будь добр, поблагодари от меня супругу за доброту, проявленную к незнакомцу в беде. И сам прими мою благодарность. И, будь любезен, скажи жене, что я ушёл по собственному почину, не желая истощать ваши скудные запасы провизии.
С этими словами он развернулся и двинулся прочь.
После он, пожалуй, сам не смог бы сказать, услышал ли за спиной шорох или попросту знал, что без удара не обойдётся. Так ли, иначе, он вовремя качнулся вправо. Увесистое шишковатое навершие посоха, свистнув над ухом, оцарапало плечо и прошлось по колену сбоку. Как только оно коснулось земли возле левой ступни, он наступил на оружие противника, ткнул мужа хозяйки в лицо окровавленной веткой и отшвырнул её в сторону. Ещё полсекунды, и посох с увесистым набалдашником оказался в его руках. Быстрый, точный удар уложил мужа хозяйки наземь. Второй удар погасил фонарь.