Круговорот и тени, стр. 13
– Свин? – выдохнул он. – Свин!
Второй оклик прозвучал несколько громче.
– Ась?
– А кто они?
Ответа не последовало, однако огромная рука под тихий шелест листвы повлекла его дальше, в глубину зарослей.
– Орев ответить не пожелал. Что представляют собой эти «боженята»?
– Да цыц ты, – остановившись, прошипел Свин. – Слушай.
Рука спутника снова увлекла его вперёд, и долгое-долгое (вернее, показавшееся ему действительно долгим) время до ушей его не доносилось ни звука – ну разве что прутик под ногой треснет. Вне всяких сомнений, их окружали деревья либо кусты: нащупывавший дорогу посох нет-нет да натыкался на ветку или ствол, а вслед им негромко шелестела, роптала разбуженная Свином листва.
Внезапно шелест сменился переливчатым, мелодичным журчанием, напомнившим языку и губам об изрядной жажде. Подстёгнутый ею, он устремился вперёд, в угольно-чёрный мрак, волоча за собою Свина, и остановился лишь после того, как под подошвами захрустела галька, а вода зажурчала у самых ног. Тогда он упал на колени и, чувствуя, как брючины напитываются благодатной прохладной влагой, нагнулся, ополоснул лицо, попробовал воду на вкус. Холодная, свежая вода показалась ему слаще нектара. Глоток, ещё глоток, ещё…
– Ох-х… хорошо-о-о, – заговорил он. – Я бы сказал, просто…
Широченная ладонь Свина стиснула плечо крепче, и ему сделалось ясно, что Свин уже пьёт, да ещё как – с шумом, с хлюпаньем втягивая и глотая воду.
Напившись, он принялся исследовать ручеёк ощупью, осторожно, как можно бережнее – не взбаламутить бы донный ил.
– Совсем неширокий, – прошептал он. – По-моему, перешагнём без труда.
– Эт-точно.
В хриплом, басовитом голосе Свина явственно слышались нотки страха.
– Однако, пока мы здесь, божку, кто б это ни был, нас не услышать. Думаю, не услышать. Шум воды наверняка заглушит, скроет наши голоса.
Нагнувшись, он поднёс к губам ещё пригоршню воды.
– Совсем недавно я качал воду по просьбе женщины, перевязавшей мне запястья. Прекрасную, по-моему, воду – холодную, чистую, из колодца. Едва не попросил стакан, однако мы собирались поесть, и я рассудил, что не так уж хочу пить… но на деле ни еды, ни питья мне не досталось. Что ж, впредь буду пользоваться любой представившейся возможностью напиться… то есть напиться воды, – добавил он, вспомнив случайно обронённое Свином замечание насчёт выпивки. – Думал, пребывание на Зелёном – там-то пригодную для питья воду найдёшь только в чашах кое-каких листьев, и то только сразу после дождя – меня этому выучило, но вот поди ж ты!
– Птичка – найти, – донёсся сверху голос, превосходящий хрипотой даже голос Свина.
– Орев, ты? Должно быть, да. Что ты такое нашёл?
– Найти… тварь. Тварь – слышать.
– Вот как? Прекрасно. Где же она?
– Показать – нет.
– Орев, мне и не нужно её показывать: я в этой тьме всё равно ничего не разгляжу. Скажи лучше, как её обойти? Идём мы в Вирон – по крайней мере, согласно моим надеждам, уж точно. Где эта тварь… этот «божок»? Стоит на дороге, ждёт нас?
– Стоять – нет. Тварь – сидеть.
– Но где? На дороге или, может быть, рядом?
– На мосту.
– Слышь, Горев, – вмешался Свин, – мы с Бивнем – товарищи, понимаешь? И мы с тобой, Горев, ты да Свин, тоже товарищи, так же ж? Согласен, нет?
– Человек… Хор-роший!
– Не так громко, Орев, – шепнул он и поднёс к губам ещё пригоршню воды.
– Так вот, Горев: Свину надо, чтоб ты сказал, где мы счас. Объясни, а? Тут, поперёк ручейка, ещё дорога, верно?
– Дор-рога – нет.
– Ну так лужок, может, выпас? Может, коровы где рядом найдутся, а? Что скажешь?
– Кор-ровы – нет.
– Тьфу ты! – с досадой проворчал Свин. – Слышь, браток, как Свину из него хоть словечко-то вытянуть? Ты ж его знаешь!
– Сказать: лес, – ответил сам Орев.
– Вот мы где, стал-быть? В лесу, Горев, да? Не, вряд ли!
– В лесу, – твёрдо заверил его Орев. – Шёлк сказать.
– Меня зовут Бивнем, Орев, сколько раз повторять? Бивнем. А знаешь, Свин, по-моему, он прав. Мы в лесу. Возможно, возле опушки.
Сделав паузу, он напряг память.
– Когда я жил в Вироне, к северу от города росли обширные леса. И человек по имени Кровь имел там, в лесах, виллу, подобно многим другим богатеям. И этот лес вполне может оказаться тем самым.
– Пошарил вокруг, браток. Нету деревьев. Ни до единого не дотянулся, и они до меня не смогли дотянуться… аль, может, не захотели?
– Вне всяких сомнений, эти деревья весьма велики и растут довольно редко.
– Вона как…
В эти два слова хриплый, грубый бас Свина ухитрился вложить целую прорву скепсиса.
– Стал-быть, деревья вокруг большие, а, Горев?
– Большой – нет.
– Стал-быть, растут не близко? Одно тут, другое там?
– Все – р-рядом.
– Выходит, Горев может сказать, где они есть, а где нету. Слышь, браток, не против ты его мне одолжить?
Он поднялся на ноги.
– Предлагаю вместо этого следовать по ручью. Как учит опыт, ручьи нередко куда-нибудь да приводят. Пойдём?
– Птичка – идти. Идти Шёлк, – каркнул Орев, усаживаясь к нему на плечо.
– И Свин тоже, Горев, не сомневайся. Все, оба-два, с Бивнем пойдём.
– Тогда давайте идти молча, раз уж ты о боженятах мне рассказать не хочешь, – предложил он, услышав во мраке, как великан, поднимаясь, хрустнул коленями.
– Да нечего о них рассказывать-то, браток. Подумаешь, большое дело! Их Пас шлёт, чтоб людишек наружу, к вам выгонять.
После этого они какое-то время шли без разговоров. Порой кончик узловатого посоха с плеском уходил в воду, порой кончик обтянутых кожей бронзовых ножен негромко постукивал о ствол либо ветку, но чаще всего тишину нарушал лишь хруст и стук галечника под ногами да негромкие, вполголоса, предостережения Орева.
– Видеть – нет, – наконец объявил он.
– Кого, Орев? Божка? Ты хочешь сказать, что больше не видишь его?
– Видеть – нет, – повторил Орев. – Твар-рь – следить. Не следить.
Голос Орева прозвучал необычайно гулко. Направленный вправо и влево, кончик посоха стукнул о камень.
– Да мы в каком-то подземелье!
– Эт-точно, браток.
На слова Свина мрак также откликнулся негромким эхом.
Сощурившись, он бросил взгляд вдаль, в темноту. Казалось, впереди вправду виднеется обширный полукруг, чёрный, но малость светлее всего остального.
– Здесь подземелья повсюду, ты же знаешь, Свин? Подземные коридоры, лабиринты невообразимой длины и сложности, пронизывающие насквозь весь Круговорот Длинного Солнца.
– О как…
В негромких, гулких отзвуках голоса Свина слышались вполне закономерные сомнения.
– Да, и я сам побывал там в давние-давние времена. До посадочных шлюпок, ждущих часа у самой внешней поверхности, иначе не доберёшься. И первый Орев побывал под землёй тоже, с Чистиком и Синелью.
– Др-рянь дыр-ра! Сквер-рная!
– Вот именно. Однако я всем сердцем надеюсь, что ты не ошибся насчёт божка. Он в самом деле нас здесь не видит?
– Да они так-то зла людям не делают… ну разве что изредка, – пробормотал Свин.
– Возможно, мы и сейчас в тех самых подземельях, а если так, вскоре достигнем зала вроде того, где содержались спящие. Клянусь, там, впереди, что-то виднеется!
С этими словами он, не дожидаясь Свина, поспешил вперёд… и остановился, замер, охваченный ужасом пополам с изумлением.
На юг и на север простирались небесные земли во всей своей красоте – нет, даже великолепнее прежнего. На фоне сего величественного зрелища, над мостом, под которым он только что прошёл, возвышались, словно пара холмов, могучие плечи и гладкая куполоподобная голова, способная, целиком заполнив кухню крестьянского дома, где хозяйка перевязывала его раны, растолкать в стороны, обрушить все четыре стены, и, наконец, острые, точно звериные, уши.
III. Закон и порядок
Из Дорпа Нат выслал нам навстречу штурмовиков, и те взяли нас под арест. Похоже, Дорп (как и Сольдо) содержит постоянную орду, только у них она называется «легер». Сейчас с нами три рядовых легермана и сержант. Сержанту я вручил две серебряные карточки, после чего он, хотя и не отпустил нас, начал относиться к нам куда дружелюбнее. Вдобавок я же плачу за комнаты на постоялом дворе: в одной предстоит ночевать нам с сержантом и одним из легерманов, а другая предназначена для Джали со Шкурой и двумя прочими легерманами.