Над бездной, стр. 4

Ноор со скучающим видом побарабанил пальцами по подлокотнику.

– Ну ладно тебе, Карла. Мы снижаем скорость в соответствии с графиком. Корабль идет на автопилоте, все датчики в норме, о корректировке курса думать пока рано – нам еще две недели лететь. – Он в удивлении приподнял брови. – Какие задачи могут быть важнее партии в карты?

Аркуриан метнула на него ледяной взгляд.

– Любые.

Кэмми надеялась, что про карты Ноор пошутил. Не сказать, что он намеренно издевался над ней, но особенно приветливым и понимающим его тоже не назовешь. Покраснев от смущения, она пробормотала:

– Не хотела вам мешать. Просто подумать пришла. Когда смотришь на звезды, мысли упорядочиваются. До сих пор иногда кажется, что все это… не по-настоящему.

В процессе перелета только пять членов экипажа единовременно следили за функционированием всех систем на корабле, пока остальные десять оставались в криокамерах. Дежурные команды чередовались каждые шесть месяцев: проспав год, на вахту заступала следующая пятерка. Отдельный график был только у Ноора и Аркуриан. Сейчас, помимо Кэмми, бодрствовали еще четверо членов экипажа: главный инженер Глинда Ройбол – шумная и энергичная девушка, не имеющая ни малейшего понятия о личных границах; помощник инженера Педро Эш; Уоррен Дрейк – пилот и оператор зондов и кораблей-разведчиков; и тихоня Кэм Стелланд – врач, отвечавший за медицинские исследования и работу теплицы.

К сожалению, график был составлен таким образом, что Кэмми практически не пересекалась с Заком Тендари: он погружался в криосон как раз во время ее смен. Ах, как бы ей хотелось сейчас обсудить с ним очередную свою гипотезу! Но ничего, осталось недолго – скоро весь экипаж будет выведен из гибернации и приступит к работе.

Кэмми молча стояла у прозрачного иллюминатора, вглядываясь в пустоту. От осознания, что, куда ни кинь, вокруг простирается бесконечный вакуум, кружилась голова. Пояс Койпера представлял собой облако разрозненных осколков твердой породы и льда, сформировавшихся в ходе образования Солнечной системы. Солнце отсюда казалось лишь далекой яркой звездой. Сейчас они забрались от дома дальше, чем когда-либо осмеливался человек.

– Хоть все глаза просмотри, кротовую нору не увидишь, – бросил Ноор. – Еще рано. Да и какой смысл? У вас в обсерватории есть все необходимые телескопы и квантовые чипы для обработки оптических данных.

При своем богатстве и положении в обществе Бенедикт Ноор мог позволить себе умничать сколько угодно, и Кэмми оставалось лишь вежливо выслушивать его разглагольствования. На раздражающе поучительный тон она старалась внимания не обращать.

– Да, сэр, я ими пользуюсь, только пока ничего зафиксировать не удалось.

– Ничего, совсем скоро мы станем свидетелями величайших открытий в истории человечества, – торжественно объявил Ноор. – Наша «Лета» подобна «Биглю», на котором отправился в свою экспедицию Дарвин. А я прямо как его капитан.

– Бенедикт, никто не помнит имени капитана «Бигля», – осадила его Аркуриан.

– Роберт Фицрой. Он стал вторым генерал-губернатором Новой Зеландии. Я считаю его образцом настоящего первооткрывателя, – парировал Ноор. – Уверен, что Бездна – прямой путь к Альфе Центавра, а значит, мы сможем сначала развернуть одну станцию здесь, на входе, а потом и другую на выходе. Только подумайте, какие перед нами откроются возможности, доктор Скура! Или… Кэмми? Могу я называть вас Кэмми?

Он уже не раз задавал ей этот вопрос, однако до сих пор она так и не дала четкого ответа, что, очевидно, его не устраивало.

– Мне… не принципиально, – выдавила она.

В процессе подготовки к миссии доктор Тендари пытался обучить ее нормам социального взаимодействия, и Кэмми привыкла поддерживать ровные отношения с другими членами экипажа. Тем не менее разбираться в сложных астрофизических моделях было куда проще, чем заводить друзей. На Земле ей с трудом удавалось изображать подобие полноценного члена общества, но постичь, как люди понимают друг друга и знают, что подразумевал собеседник, она так и не смогла. При всей своей гениальности Кэмми не разбирала, когда с ней шутят, а когда говорят серьезно.

Ноор, казалось, и не заметил, что она едва слушала его.

– Лично мне, Кэмми, представляется, что наша кротовая нора ведет далеко не к одной звезде. А вдруг перед нами разветвленная сеть – подобно метро, только в недрах Вселенной? Что, если мы обнаружим тоннели, связывающие между собой все звездные системы? Да что там – целые галактики!

Кэмми обернулась, хотя ничего нового в его словах не было.

– Сэр, теоретические модели такое допускают, однако, чтобы подтвердить или опровергнуть это предположение, необходимо больше данных, а получить их мы можем, только оказавшись в непосредственной близости от Бездны. – Немного поколебавшись, она добавила: – Доктор Тендари смог бы рассказать вам больше. Как только он проснется, мы приступим к проверке наших гипотез.

Ноор кивнул.

– Безусловно. Мы начнем выводить остальных членов экипажа из гибернации через три дня, и я распоряжусь, чтобы доктора Тендари разбудили первым. А пока, раз никто не хочет сыграть со мной в карты, я наведаюсь в ангар к Уоррену. Готов поспорить, он там свои кораблики до блеска начищает.

Аркуриан и виду не подала, что слышала. Ноор ушел, а Кэмми продолжила зачарованно разглядывать звезды в иллюминаторе.

Глава 2

Уоррен Дрейк любовно пробежался пальцами по гладкой анодированной поверхности корпуса корабля-раз-ведчика. Он не мог перестать восхищаться красотой и совершенством этой машины и с нетерпением ждал момента, когда можно будет испытать ее в деле.

На борту «Леты» помещалось два одинаковых летательных аппарата, оснащенных всевозможным оборудованием для сбора и анализа данных, наблюдения, замеров и забора проб – включая даже буровые установки и экскаваторные ковши. Уоррен про себя называл их летающими швейцарскими ножами. Исходно эти аппараты обозначались весьма незатейливо – «Разведчик-1» и «Разведчик-2», – однако мистер Ноор переименовал их в «Льюиса» и «Кларка» в честь первопроходцев, перед которыми преклонялся. Дрейк был доволен его решением. Применить корабли-разведчики случая пока не представилось, но ничего – вот-вот они достигнут цели своего путешествия, и тогда-то он повеселится вволю.

Уоррена взяли в команду в качестве летчика-испытателя, а значит, он должен быть готов к любым неожиданностям. И все же смутное беспокойство по-прежнему одолевало его, хотя все пять лет полета, за исключением времени, проведенного в криокамере, он и отрабатывал различные сценарии в авиасимуляторе. Впрочем, в присутствии мистера Ноора Дрейк всегда напускал на себя железное хладнокровие.

– Ну что, Уоррен, готовишься к своему звездному часу? – весело поинтересовался предприниматель, заходя в ангар.

– О да! Дел предстоит немало: исследовать пространство вокруг Бездны, запустить пробные зонды и, весьма вероятно, пролететь сквозь кротовую нору. Жду не дождусь! Только это все еще не скоро. – Уоррен задумчиво оглядел оба аппарата-разведчика. – Когда соглашался на эту экспедицию, я никак не ожидал, что столько времени просижу без дела. Спасибо, хоть проспал несколько лет, а то бы точно свихнулся.

– Я всецело полагаюсь на твой профессионализм. Если бы не ты, мы бы тогда заживо сгорели в атмосфере. Ты спас мою задницу.

– Всего лишь однажды. – Уоррен скромно потупился, хотя в глубине души ему было приятно. – Шаттлом управлять много ума не надо.

– Пускай и однажды – мне хватило, – усмехнулся Ноор. – С тех пор я никакому другому пилоту свою жизнь не доверю.

Обойдя стороной «Льюиса» и «Кларка», он приблизился к самому большому аппарату, оснащенному по последнему слову техники, – ему в их предприятии отводилась главная роль. Это был экспедиционный корабль, рассчитанный на команду из восьми человек, на борту которого размещалось исследовательское оборудование и запасы, предназначенные для путешествия до Альфы Центавра и обратно.