Старая кость. Весна (СИ), стр. 4
Половина девятого!
Суббота, физика первым уроком, она всё проспала.
Девочка выскочила из одеяла и заметалась по комнатке, насколько ей позволяло свободное место. Всё проспала, совсем всё, опять ей влетит.
Первым делом конечно надо бы попрощаться с соседкой и поблагодарить. Но в квартире стояла тишина, и кажется, бабушка ещё не проснулась. Лёля решила не будить добрую женщину, осторожно вышла из комнаты, просочилась по темному коридору к выходу и выскочила за дверь. Позже скажет спасибо. Сейчас самое сложное – незаметно зайти домой, переодеться и забрать школьную сумку.
Пара шагов до квартиры, и вот Лёля снова стоит перед старой дверью, прислушиваясь к звукам внутри. Кажется, тихо, либо все разошлись ещё ночью, либо спят, кто где упал.
Тихо-тихо, почти неслышно, девочка повернула ключ в замке. Алкогольные пары сбивали с ног прямо с порога и опьянеть можно было, просто оставшись в дверях. Проблема заключалась в том, что Лёле нужно было войти.
Прямо напротив входа располагалась дверь в ванную. Был маленький шанс, что внутри найдется пара свежестиранных вещей, пусть непросохших и полусырых, и дальше идти не придется. Лёля потянула дверь на себя.
Заперто. Видимо, кто-то в ночи отправился в ванную, заперся внутри и заснул. Прощайте, мечты о свежей одежде. И кроме того, это значило, что у девочки были все шансы наступить в полумраке во что-нибудь малоприятное.
Крохотный коридорчик в три шага завершался входом в единственную комнату, Лёля осторожно прокралась к краю стены и заглянула внутрь.
Мамины гости спали где придется, в самых экзотических позах. Кажется, не всех она знала по именам, но хотя бы раз точно видела раньше. Дядя Андрей, местный электрик, спал на полу возле дивана, зажав в руках пустую бутылку. Свесив руку ему на лицо, на диване лежал его старый друг дядя Игорь. Посреди комнаты, обняв ножку стола, заснул третий мужчина, опознать которого Лёля не смогла, да и не очень хотела. Она искала глазами маму.
Откуда-то справа раздался внезапный всхрап, заставивший девочку подскочить. В проходе из комнаты в кухню, не замеченный ею ранее, распластался мамин любовник Олег, всё время требующий называть его папой. Он привалился к кухонной двери, сложил голову на смятый вязаный коврик и, кажется, помочился под себя. Или, в лучшем случае, пролил водку где-то в районе собственных брюк. Хотя в последнее верилось мало.
Стараясь не приближаться, Лёля вытянула шею, пытаясь разглядеть, кто находился на кухне. Сидя за столом, уронив голову на руки, спала мамина собутыльница Света, старая стерва, каждый раз сдающая матери Лёлины путешествия на чердак. Приятных людей в этой компании найти было сложно.
И вот наконец девочка увидела маму. Она заснула сидя, подперев спиной плиту, голову свесив на грудь. Рядом лежал стакан с разлившимся содержимым и недоеденный бутерброд. Видимо, женщины до последнего обсуждали на кухне дела государственной важности, так и заснули.
Лёля смотрела на мать без злости и жалости, почти не ощущая обиды. Она чувствовала угнетающую пустоту, как будто мама была чёрной дырой, высасывающей Лёлину жизнь.
Терять здесь время больше не было надобности. Лёля осторожно прокралась к шкафу мимо лежащих мужчин, наугад схватила с полки пару вещей и так же крадучись направилась к выходу. Но не успела.
– Эээ, слышь, малая!..
Олег очнулся, как зомби пополз по полу прямо на Лёлю, и пока она зазевалась, схватил её огромной липкой рукой за лодыжку. Девочка вскрикнула, попыталась стряхнуть пьяницу, но сил не хватало. Вдруг Олег дёрнулся, взвыл, разжал хватку и затряс рукой в воздухе. Лёле показалось, где-то чуть выше его запястья болталась маленькая серая тень, будто крыса. Но всматриваться было некогда, она выскочила в прихожую, выдернула свою школьную сумку со стойки для обуви, где никто никогда её не искал, и была такова. Переоденется в подъезде, и наверное даже в чужом.
Дослушав удаляющийся топот и хлопнувшую подъездную дверь, старушка скрылась в тенях квартиры. Она прошла по коридору, перебирая в пальцах резные бусы на нитке, задумчиво щелкая языком.
На кухонном столе сидела одна из маленьких крысок и отчаянно чихала, как будто отплёвывалась, едва успевая между чиханием умывать мордочку.
Старушка достала из корзины на окне спелую жёлтую грушу, отрезала внушительный кусок и выдала крысе, ласково почесав её мягкий загривок.
– Молодец, крошечка, заслужила. А вечером у нас будет настоящее большое веселье…
Крыса подхватила недоеденный кусок и с видом "я в этом не участвую" спрыгнула куда-то под стол. Её участие больше не требовалось.
Что старушка точно знала об алкоголиках, так это что один день точно не срок для запоя. Можно даже не сомневаться, что вчерашняя вечеринка в квартире маленькой соседки сегодня продолжится.
Алкоголиков она на дух не переносила.
Время близилось к вечеру, старушка прикинула, что её новая знакомая после школы вряд ли будет спешить в отчий дом, и значит, у неё как раз есть время нанести визит вежливости.
Дверной звонок под сухим старушечьим пальцем трезвонил добрых десять минут, пока Лёлина мама не соизволила всё же открыть.
Помятая полная женщина с отёкшим лицом, ей было чуть за сорок, но выглядела она сильно старше и совсем не свежо. На домашнем платье виднелись старые винные пятна.
– Ты кто?
– Лена, душа моя, не узнаешь? – старушка улыбнулась своей самой широкой улыбкой и показала припрятанную под полой халата бутылку.
Мутные глаза женщины не могли сфокусироваться на гостье, зато бутылку она разглядела мгновенно.
Ну конечно же, как она могла позабыть, это же эта… та самая… как её звали. Где-то она её уже видела, и наверняка пили вместе, да и какая разница?
Женщина жестом пригласила соседку войти, и сама удалилась в квартиру, сильно шатаясь.
Старушка всей душой ненавидела эти логовища. Смрадные, душные, пары алкоголя смешивались с запахами несвежих тел и их выделений, под потолком клубился дым сигарет, кислорода отчаянно не хватало, а грязь можно было лопатой соскребать с пола и стен. Преодолевая брезгливость, бабуля пробралась в самый дальний и темный угол, устроилась в кресле и принялась ждать.
Пьяницы стягивались в квартиру медленно и неотвратимо. Кто-то пришел под мухой заранее, кто-то был ещё трезв, и потому недоволен, кто-то распивался с хозяйкой на пороге, за встречу. Становилось шумно, гремели посудой, носили из кухни в комнату стаканы, тарелки, включали музыку и начали подпевать. Старушка ждала.
Наконец внимание гостей сосредоточилось на хозяйке квартиры. Она держала в руках стопку водки и радостно, насколько хватало сил, рассказывала о светлом будущем могучей страны, которое неотвратимо наступит в ближайшее время благодаря таким прекрасным людям, как её гости. Гости кивали, мычали и усилием воли останавливали наполненные рюмки у губ, выдерживая законы алкогольных приличий.
Старушка решила, что самое время начать.
Она едва слышно щелкнула языком, свет в комнате моргнул, качнулась люстра, и если бы пьяницы не галдели так громко, они бы расслышали холодящий кровь переливистый, тоненький смех. Но только старушка знала, к чему нужно было прислушаться.
Рука хозяйки квартиры с зажатой в ней рюмкой дернулась, словно её толкнули, по коже мазнула невесомая черная тень. Водка предательски расплескалась прямо хозяйке на грудь, в рюмке почти ничего не осталось. Женщина возмущенно окрикнула стоящую рядом подругу, началась перебранка, но быстро угасла, как только опустевшую рюмку наполнили вновь.
Старушка тепло улыбалась, замечая, как наполняют квартиру новые тени. Щелкала языком и легкими жестами направляла их к будущим жертвам.
Один за другим гости вскрикивали. Кого-то кольнули в бок, кого-то дернули за волосы, отдавили ногу, пуговицу оторвали. Всё началось с мелких и совсем незначительных пакостей, которые поначалу толком никто не заметил. Но нервы опьяненных людей не отличались стабильностью. Каждый новый тычок и затрещину они принимали всё ближе к сердцу и, не находя вредителя, предъявляли претензии к ближнему, любому, кого могли заподозрить.