Регрессор: Я сокрушу ваше будущее. Книга 2 (СИ), стр. 30

Пётр, который успел немного отойти, задумчиво смотрел на переулок, в котором скрылся местный житель. С другой же стороны заговорила Василина.

— И телефон у него забрать бы неплохо.

— Но-но, мез ами. Шеф сказал, ограничить насилие врагами и самообороной. Разве этот счастливый и пьяный человек на нас нападал?

Двое его спутников переглянулись. Отвечать на риторический вопрос ни один из них не стал. Зато, когда они уже зашагали дальше по разбитой дороге, Пётр озвучил другую ремарку.

— Пьяный и посреди ночи… Не факт, что он счастливый.

— Те, кто пьют в ночи, либо алкоголики и дегенераты, либо счастливые люди, которые могут себе такое позволить, мон ами. Я предпочитаю думать о тех, кого впервые встретил, только хорошо.

Сам парень только вздохнул. А вот Василина, которая до сих пор чуть прихрамывала на левую ногу, вдруг улыбнулась.

— Есть ещё третья категория.

— Какая? — с живым интересом посмотрел на неё Франсуа.

— Люди, которые в четыре часа ночи закончили работу, успев впритык к дедлайну. Когда мозг становится абсолютно высушенным, размочить его можно только пивом.

На лице Лебуа появилось искреннее возмущение.

— Оставь пиво докерам. Им же нужно чем-то завтракать. Женщины и творческие натуры должны пить вино. Напиток настоящих ценителей жизни.

Пётр, который обожал пиво и совсем не любил вино, был бы не прочь поспорить. Но тут на другом конце улицы объявился ещё один прохожий и Франсуа помчался ему навстречу.

Результат оказался тем же самым — он сбежал, крича издалека очень похожие слова. Выглядели они после прогулки по ночной грязной дороге не слишком элегантно. Однако такое поведение показалось канадцу оскорбительным. А когда то же самое повторилось ещё с двумя поляками, Франсуа решил действовать иным путём. Отыскать полицейских.

Первый встретившийся им отдел, над которым висела табличка с надписью «комиссариат» оказался закрытым. Зато спустя уже двадцать минут быстрой ходьбы по улицам, они оказались перед освещённым зданием, где висела табличка «коменда», а рядом стояли припаркованные патрульные машины.

Сидящий за стойкой дежурный при их виде удивлённо поднял брови. А услышав просьбу предоставить телефон для звонка, попросил подождать и вызвал комиссара, который командовал ночной сменой.

Тот, окинув взглядом троицу, пригласил их внутрь. В пустую комнату с большим количеством столов, за которыми сейчас никого не было.

— Значит вам нужно позвонить… Куда? И почему ради этого вы заявились в полицию?

Комиссар от них пока не убегал, что с точки зрения Франсуа уже являлось неплохим результатом. Нельзя вести переговоры, если вторая сторона постоянно пытается раствориться в ночи. Теперь же у них был шанс.

— Мне нужно сообщить шефу, что наш самолёт сбили.

— Ваш самолёт… Вы про тот, что недавно развалился в воздухе.

— Про него, мон ами. Но хочу отметить — он развалился из-за взрыва ракеты.

Комиссар помолчал, а в дверном проёме появился рослый полицейский в экипировке и с пистолет-пулемётом на груди. Напротив возник ещё один такой же. Франсуа же подумал, что хорошие переговоры проходят не так. А ещё — о том, что наверное стоило предупредить, кто они такие.

— Версия про ракету тоже рассматривается, — неожиданно согласился поляк. — Но скажи мне, как вы выжили.

— Мы Защитники. Спустились на… Назовём, это воздушной подушкой.

На лице офицера отразился скепсис.

— А документы у вас есть?

Мимика универсальна. И сейчас, привыкший читать лица людей Лебуа, осознал, что у них имеются некоторые проблемы.

— Мы летели из Вены, где спасали заложников из банка. Представляем Корпус, во главе которого стоит Константин Лагов. Вы наверняка видели в новостях.

— Конечно, — кивнул поляк. — Тогда я турецкий султан и дома меня ждёт полсотни юных наложниц. Документы показывайте, шутники. На воздушной подушке они спустились… С высоты в десять километров. Нашли мне время для пранков.

Лебуа даже немного растерялся. А вот Пётр принял глубоко ошибочное решение — попытался продемонстрировать их возможности вживую. Взяв и окружив себя оптической иллюзией.

Сам комиссар побледнел. Один из его подчинённых, до которого не дотягивалось поле перевода, снова принялся орать что-то про «курву». У второго нервная система оказалась ещё более нежной — он открыл огонь.

Свинец ни до одного из Защитников не добрался. Перед тем как войти в здание, Лебуа дал команду окружить себя воздушными барьерами. Но сам факт стрельбы канадцу не понравился и он немного расплавил ствол оружия. Не приняв во внимание, что тот лопнет, а капля расплавленной стали попадёт прямо на руку поляка.

От такого поворота событий он заорал как бешеный и опрометью кинулся прочь. Второй из рядовых полицейских тоже начал поднимать пистолет-пулемёт, из-за чего его пришлось разоружить. А комиссар продемонстрировал, что ему не зря присвоили офицерское звание — немедленно ретировался с поля боя.

Франсуа был бы рад объяснить, что это всё глобальная ошибка. Имелась только одна проблема — полное отсутствие слушателей. Польские полицейские либо бежали, либо стреляли. Даже заблокировав нескольких из них воздухом, он не смог заставить этих парней слушать. Они прекрасно слышали, что им говорят, но вникать в смысл слов не желали.

Всё немного изменилось, когда здание покинули абсолютно все их коллеги и внутри остались только трое Защитников вместе с пятью стражами порядка. Тогда последним пришлось выслушать объяснение канадца. Которое он давал, набирая номер на телефоне, которым поделился проникшийся и поверивший в их историю поляк.

С самим Лаговым связаться не получилось. Зато поднял трубку Дмитрий, который поделился номером Защитника, оставленного за главного в полевом лагере около Столба.

Именно ему Лебуа и описал ситуацию. Правда та изменилась сразу же, как закончился разговор. К зданию съехалась масса полицейских машин и кто-то из местных принялся орать в громкоговоритель. Полем перевода канадец до него дотянуться не мог, но оставленные в качестве собеседников поляки заявили, что это ещё один офицер, который требует освободить заложников. Под которым он подразумевал как раз эту пятёрку.

Франсуа попросил объяснить всю глубину возникшего недоразумения и освободил пятерых поляков. Однако, диалог у тех пошёл как-то криво — уже через пару минут их начали обстреливать и местные правоохранители пошли на штурм.

Убивать Защитники никого не стали. Только слегка ударили воздушной волной, да попортили оружие. Ещё, исключительно из чувства обиды спалили резину на половине полицейских машин. В отместку за дымовые шашки и гранаты со слезоточивым газом, которыми их пытались забросать.

Когда стражи порядка ретировались, окончательно разочаровавшийся в городе Лодзь Франсуа пригласил своих спутников на крышу. Где они просидели ещё добрый час, распивая кофе из вендингового автомата на первом этаже и угощаясь сэндвичами из его собрата. Защитник по имени Андрей, который сейчас формально был за главного, не представлял, что делать и только просил их никого не убивать.

Дмитрий, тоже просил подождать, пока он пытается выйти хотя бы на кого-то из польской власти и не обострять ситуацию. Поэтому они пили кофе и ждали новостей.

— А это что?

Франсуа, который лежал на спине, переплетя пальцы на затылке и смотря в сереющее небо, после слов Петра приподнялся на одной руке. Удивлённо приподнял брови.

Канадец понимал, что несмотря на их объяснения, что были переданы с пятью полицейскими, государственные мужи истолкуют всё на свой лад. Однако предполагал, что они окажутся чуть более разумны и не станут больше пытаться навязать им бой. Зря — прямо сейчас Защитник смотрел на идущую по городу колонну бронетехники.

В этот же момент завибрировал телефон, который он одолжил у поляка. Когда мужчина принял звонок, послышался голос Лагова.