Пламя и пепел. Обещанные (СИ), стр. 24
— Ты… Драксус? — иссохшая глотка и разбитые губы красноречию не способствовали.
— О, нет, ваше высочество! — разлыбился незнакомец. — Лорд Драксус занят важными делами, а я всего лишь его скромный слуга. Все зовут меня Костоправом. Ты тоже можешь.
Рей решил перейти к главному.
— Чего вам от меня надо?
— Того, что у тебя вдосталь, — ответил Костоправ. — Сила, честь, стойкость, отвага — прекрасные качества. Лорд Драксус оценит их по достоинству.
Рей нахмурился.
— Хотите, чтобы я присягнул Драксусу?
— Разумеется, — с энтузиазмом кивнул Костоправ. — Причём, исключительно по собственной воле.
— И… я стану некролитом?
— Конечно!
Рей хмыкнул и поймал взгляд Костоправа. Глаза в глаза.
— А если я не захочу?..
— О! — Костоправ вскинул руку и продемонстрировал здоровенные щипцы, покрытые пятнами засохшей крови. — Я могу быть на редкость убедительным. К тому же… если не захочешь становиться некролитом, милый принц, продолжишь службу в качестве кадавра. Самого отвратительного из всех, уж я постараюсь.
Он выразительно щёлкнул щипцами, и Рей похолодел.
Прошлое. Крепость Мёрзлого Клыка
— Улсадру!!! — Лави стрелой слетела по лестнице и кинулась на шею учителя, едва не сбив его с ног.
— Бьёрг! Девочка моя! — Старый урглам стиснул её в объятьях. — Как я соскучился!
— Откуда ты здесь?
— Проездом. Держал путь на север и решил навестить. А заодно и с Будгрой парой слов перемолвиться.
Лави кивнула. Она знала, что Будгра с Улсадру знакомы с незапамятных времён.
— Пойдём! — она потянула учителя наверх по ступеням. — Покажу большой чертог. А ночевать тебе лучше внизу. Там куда теплее, чем в башне, и не надо подниматься тридцать три витка.
В трапезной пахло так, что рот наполнялся слюной. Зажаренное на вертеле кабанье мясо с ароматными травами, тушёная оленина, густая гороховая похлёбка с копчёностями, горы рубленых овощей, сладкий северный мёд, лепёшки вот-вот из печи… Пир горой!
И Улсадру оценил его по достоинству: на радость кухарям отведал всего понемногу и рассыпался в традиционным благодарностях.
— О тебе уже ходят легенды, — сказал, хлебнув эля. — Пепельная дева, сжигающая лагеря смерти один за другим.
Лави заулыбалась. Доброе слово и кошке приятно!
— Будгра доволен тобой?
— Он подарил мне посох.
— Это великая честь. — Улсадру сунул в рот кусок оленины. — Сколько лагерей вы уже разорили?
— Пять, — уверенно отозвалась Лави. — Через пару лун идём на шестой.
— Поджарь засранцев до хрустящей корочки. — Старый урглам поднял кружку.
— Непременно!
Лавьен тоже подняла кружку, и они чокнулись. Выпили.
— Как там… в Подземье? — спросила осторожно.
— Всё так же, — вздохнул Улсадру. — С тех пор, как Эйла Си пропал, Старейшина совсем обезумела. Кругом ей мерещатся изменники да предатели. Она пытается настроить Совет против всего мира.
— Ты поэтому ушёл?
— И поэтому тоже, — кивнул учитель. — Когда-то давным-давно я потерял себя. Теперь пришло время найти. И тундра — лучшее место для поисков.
— Понимаю… — сказала Лави, хотя на самом деле сильно сомневалась: тундра сейчас опасна, как никогда. Куда ни плюнь, всюду некролиты. Но… Если Улсадру решил, его уже не отговорить. К тому же… ни один некролит не устоит против сокрушительной мощи Сумрака в его руках.
Улсадру смерил её внимательным взглядом. Прожёг насквозь, до самых мыслей.
— Когда-нибудь поймёшь по-настоящему, — спокойно проговорил он. — А пока знай, — он накрыл её ладонь огромной мозолистой лапищей, — я безмерно горжусь тобой. И счастлив называть своей дочерью.
Глава 20
Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Восточная башня
Свечи. Рейнар зажёг свечи. Много свечей. Нежные огоньки в толстых восковых столбиках трепетали, наполняя опочивальню сказочным уютом. Тихонько трещали дрова в очаге.
Из кладовой принц притащил бутыль кислого вина и подогрел его, смешав с мёдом и гвоздикой. Нарезал ломтиками козий сыр, копчёную оленину, разложил в миске засахаренные сливы и мочёные яблоки.
— Что это? — Лавьен только что вернулась из опоясывающего крепость каньона, где по настоянию Гар Зулума спалила пару десятков ядовитых многоножек — преотличная тренировка для восстановления сил.
Потная, растрёпанная, чумазая, как чушка, и бесконечно уставшая, подобной встречи она никак не ожидала.
Рейнар пожал плечами.
— Последний вечер в крепости. Хотелось сделать его особенным, чтобы запомнился.
Он шагнул к ней, опираясь на трость, глянул сверху и хмыкнул.
— Ты похожа на восставшую из могилы баньши.
— А ты галантен, как ургламский сапог.
Лави развязала тесёмки, и Рей помог снять плащ.
— За ширмой лохань с нагретой водой, — сказал он. — Помойся, я подожду.
Сложно отказаться от такого заманчивого предложения!
— И кто натаскал воду? — Лави стянула перчатки. Размяла задубевшие пальцы. — Натрог?
— Я сам натаскал.
Лавьен посмотрела с сомнением.
— Ты ж еле ходишь.
— А я потихонечку. — Он кивнул на ширму. — Раздевайся, я отвернусь.
Ложной скромностью Лави не страдала: походные условия быстро отучают от подобной ерунды.
— Лучше помоги мне с завязками, раб! — Измождённая, она плюхнулась на кровать, не в силах толком шевелиться. Закрыла глаза.
— Слушаюсь и повинуюсь, блистательная госпожа! — Рейнар избавил её от мантии, сапог и на редкость ловко расшнуровал нагрудник. А когда на Лави осталась лишь рубаха, растянулся рядом и заложил руки под голову. — Голодная?
— Как волк.
— Пока будешь трапезать, вода остынет.
— У меня хватит силы её подогреть, — пробормотала Лави, не открывая глаз.
— Если сейчас уснёшь, вино остынет тоже.
— А вот это ни к чему. — Лавьен порывисто села. — Давай. Накорми меня!
Рей хмыкнул.
— Сначала, полагаю, надо напоить.
— Верно мыслишь.
Рейнар протянул дымящуюся кружку. Запах был потрясающий. Вкус — тоже. Лавьен пригубила и замурлыкала от удовольствия.
— Где ты научился так готовить сбитень?
— У меня много разных талантов. — Рей тоже сделал глоток и поморщился. — Кисловат.
Лави была с ним категорически не согласна: сбитня вкусней она за всю жизнь не пробовала.
— Как долго ты уже с ургламами? — спросил Рейнар, когда Лави принялась за оленину с сыром.
— Три зимы.
Три зимы. Семь разорённых лагерей, с полдюжины крупных походов и бесчисленное количество мелких стычек. Столько всего случилось за это время! Один раз Лави даже спасла Гар Зулума, чем чрезвычайно гордилась.
— А ты не думала… — Рейнар осёкся и опустил взгляд. Лавьен с детства помнила эту его особенность: при неудобном разговоре Рей избегал смотреть в глаза. — Не думала, что пришло время покинуть отряд?
Лави уставилась вопросительно. К чему это он клонит? Долго ждать разъяснений не пришлось.
— На Северной заставе командует Адриан — мой брат по Ордену, — поведал Рейнар. — Будгра обменяет меня на право перехода, и ты… Ты могла бы пойти со мной. Твоё место среди людей, Лави. Ты ведь даже не ишидари. И уж тем более — не урглам!
Так вот, в чём дело!
Лавьен вздохнула. Она не хотела ссориться. Не собиралась даже. Поэтому накрыла ладонь Рейнара своей и сказала:
— Рей… Позволь мне самой решать, где моё место. — Она чуть качнула головой, улыбнувшись далёким воспоминаниям. — Я ведь всю жизнь его искала. Для людей слишком серая, для ишидари чересчур бледная, никому я не годилась. И только Будгре наплевать, какого цвета моя кожа. Его отряд стал мне семьёй, а крепость — домом, где я чувствую себя… собой. Понимаешь?
— Понимаю… — вздохнул Рейнар.
Лави сжала его ладонь. Заглянула в глаза. Улыбнулась.
— Когда-нибудь поймёшь по-настоящему…