Пламя и пепел. Обещанные (СИ), стр. 17
Рейнар вопросительно уставился на бывшую невесту.
— В следующий раз я убью тебя, — посулилась она.
— Следующего раза не будет, — хрипло ответствовал он.
Спустя миг битва захлестнула обоих, и Рей не сомневался — больше с Лавьен они не увидятся. Никогда.
Прошлое. Бессолнечные земли. Подземный град. Святилище Сумрака
Старейшина стояла у жерла и невидящим взором пялилась на сполохи голубоватого сумрачного пламени. Она молчала. Лавьен молчала тоже. Тишина давила, а лица каменных исполинов, охраняющих алтарь, отчего-то казались сердитыми.
— Ты знаешь наши правила, — наконец изрекла Старейшина. Головы она так и не повернула. — Истинные ишидари не рождаются из женского лона, как человечьи и ургламовы отродья. Они выходят из Сумрака. И в Сумрак возвращаются, когда настаёт их час.
Лавьен кивнула. Слепая продолжила.
— Все мы здесь — дети Сумрака, но наставник, давший имя, на особом счету. Тот, кто даёт имя, делится частью души. Частью силы. Эти узы куда крепче, чем связь человечьих детей с их родителями. Крепче связи ургламов с кланами. Тебе дал имя Улсадру. — Старейшина обернулась и посмотрела на Лави так, будто могла её видеть. — Эйла Си Даар носит моё.
Лавьен захолодела. Напряглась, как струна и украдкой сглотнула.
«Она всё знает!»
— Он рассказал мне о вас. — Лицо Старейшины исказила гримаса ненависти и презрения. — Сказал, ты спасла ему жизнь, закрыла собой от удара, и в благодарность он готов избрать тебя в вечные спутницы.
Лавьен по-прежнему молчала. Она понимала всё слишком хорошо: статус спутницы Эйла Си Даара станет для неё бронёй. Защитой куда более надёжной, чем имя старика Улсадру. Никто и никогда не усомнится в её праве пить силу Сумрака. Её, полукровку, приравняют к истинным. Безоговорочно. Раз и навсегда. Она. Станет. Ишидари.
— С самого начала я знала, ты принесёшь беду и раздор, — злобно выцедила Старейшина. — И не ошиблась. Ты хочешь отнять у меня сына, грязная смешенка! Не бывать этому. Никогда!
Лави не дрогнула. Слепая могла говорить всё, что угодно. Угрожать, запугивать. Всё это не имело никакого значения. Они с Эйла Си давно всё решили. И даже скрепили договор близостью, как требовал обычай.
— В ночь Синей Луны Эйла Си Даар призовёт меня на путь вечности, — спокойно и с достоинством изрекла Лавьен. — И я откликнусь.
Старейшину затрясло от злости.
— Я не допущу этого, — сказала она.
— Посмотрим, — не дрогнула Лави.
Жребий был брошен. Отступать было некуда.
Глава 14
Прошлое. Бессолнечные земли. Подземный град. Зал совета Неспящих
Вождь ургламов впечатлял. Огромный, могучий, клыкастый, с массивной выступающей челюстью и зеленовато-серой кожей, он на полголовы возвышался над самым высоким ишидари. А уж по ширине плеч ему вообще не было равных.
От него веяло опасностью, неистовством, силой, свирепостью и… чесноком.
Лави знала, что зовут его Будгрой и он прибыл далеко из-за гор. Прибыл, чтобы найти союзников.
— Падшие теснят нас в тундре, — пробасил он, развалясь в кресле для особых гостей, и Старейшина кивнула. — Если мы не удержим позиций, некролиты возьмут перевал и хлынут к вам, за гряду.
— Ишидари не смогут отправить войско, пока не наступит долгая ночь, — напомнил Улсадру. Он присутствовал на совете на равных с остальными. — Ты знаешь, почему.
— Знаю, — кивнул Будгра. — Но войско и не нужно.
— Не нужно? — вскинула бровь Старейшина.
— Хватит одного боевого мага, — пояснил Будгра. — Толкового. Сильного. Устойчивого к свету.
Улсадру фыркнул.
— Друг мой Будгра! Где ты найдёшь ишидари, устойчивого к свету? Их силы тают, едва лучи солнца коснутся земли.
Будгра потемнел лицом, но вмешалась Старейшина.
— У нас есть, что тебе предложить, великий вождь, — выпалила она, выступая вперёд. — Сильная чародейка, проверенная в битвах. Умная, толковая, невосприимчивая к свету.
— Совсем? — с сомнением переспросил Будгра, а Улсадру сделался мрачнее тучи. Ноздри учителя трепетали — явный признак, что быть беде.
— Она смешенка, — сообщила Старейшина, и Лави похолодела. — А смешенцы, как известно, слабее в силе, но сильней в слабости.
— Слабее в силе… — эхом повторил один из спутников Будгры. На редкость нескладный, длиннорукий, рыжий, с костяным кольцом в крючковатом носу и ушами такими острыми, что любой ишидари позавидует. — Насколько?
— Враг этой слабости не заметит, — Старейшина улыбнулась недоброй змеиной улыбкой. — Девица уже имела дело с падшими. Жгла некролитов и кадавров. Билась, как бьются истинные ишидари.
Будгра слушал с интересом, а Лави поймала взгляд Улсадру. Старый урглам едва заметно качнул головой — не перечь, мол.
— И кто эта загадочная смешенка? — поинтересовался нескладный спутник Будгры.
— Моя ученица, — подал голос Улсадру.
Он мягко подтолкнул Лави, и она сделала шаг вперёд. Преклонила колено. Уставилась в пол.
— Приветствую тебя, великий вождь.
Будгра чуть подался вперёд, вгляделся и хохотнул.
— Да это ж человечка! Просто слегка запылившаяся.
Спутники вождя утробно загоготали, а Лави захотелось провалиться сквозь землю — неужели это никогда не закончится? Все эти насмешки, тычки, бесконечные издевательства… Неужели она никогда и нигде не станет по-настоящему своей?
— Её родители — люди, — согласилась Старейшина. — Но сила передалась через поколения. Кровь — не водица.
Будгра отсмеялся, утёрся предплечьем и глянул на Улсадру.
— Что скажешь, старина? Хорошо ты выучил эту малявку?
— Не пристало учителю стыдиться учеников, — изрёк Улсадру с видом оскорблённого достоинства.
— Как тебя зовут, дитя? — обратился к Лави нескладный носатый урглам.
— Бьёрг, — сказала Лави.
Будгра вскинул кустистые брови.
— Бьёрг? Это имя ургламов, а не ишидари.
— Улсадру нарёк меня, — пояснила Лави. Она всё ещё стояла на одном колене — никто не дозволял ей подняться.
— Это добрый знак, — вмешалась Старейшина. — Имя определяет судьбу.
Будгра сморщил лоб, пялясь на Лави сверху. Размышлял он недолго.
— Отправлю её в ударный отряд, — решение прозвучало приговором. Лави вздрогнула, но перечить не посмела: негоже позорить учителя. — Первый бой станет проверкой: если выживет — приму на службу. Если нет — пришлю то, что от неё останется. В узелке.
Старейшина довольно улыбнулась.
— Как угодно великому вождю.
— Пусть готовится выступить в новолуние, — добавил Будгра, поднимаясь. Свита мгновенно выстроилась по правую и левую руку вождя.
— К чему ждать так долго? — Старейшина едва не светилась от счастья. — Бьёрг может отправиться с вами нынешней ночью. Сумрак шепнул, так будет лучше всего.
— Ну, раз Сумрак шепнул!.. — с лёгкой издёвкой протянул рыжий, а Будгра украдкой хмыкнул. — Собирайся, девочка. Ты боишься носорогов? Нет? Вот и славно. Натрог подберёт для тебя самого покладистого.
Будгра ушёл. Вместе с ним ушла его свита. За ними последовали все до одного Неспящие и порядком раздражённый Улсадру. В святилище осталась только Старейшина, и Лави без промедления бросилась к ней.
— Я не поеду с ними! — выпалила она. — Вы меня не заставите!
Старейшина хмыкнула.
— Рискнёшь оскорбить Будгру отказом?
— Рискну!
— Попробуй. — Старейшина сузила незрячие зенки. — Будгра рассвирепеет, ургламы начнут войну, и сотни ишидари лягут костьми, защищая родное Подземье. Ты этого хочешь, маленькая грязная смешенка?
— Нет! — Лави сжала кулаки. В груди саднило, словно острые иглы вонзились в сердце. — Зато знаю, чего хочешь ты, злобная ведьма!
Звонкая пощёчина обожгла кожу.
— Не забывайся, ничтожество.
— Эйла Си Даар узнает, что ты натворила, — выцедила Лави, зыркнув исподлобья. Щека горела, но ещё больше от гнева горело нутро. — Он всё узнает и никогда не простит!