Прости меня, отец, стр. 55
– Эрик в городе, – говорит Дэвид, его голос источает фальшивое спокойствие. – И, как я понял, вы двое расстались на довольно грустной ноте, Иден. Я подумал, что будет лучше, если вы с Эриком поговорите. Я сказал ему, что ты сегодня работаешь и твоя смена скоро закончится. Он с нетерпением ждал встречи с тобой. Хотя, уверен, никто не ожидал, что ты окажешься такой неуклюжей…
От его снисходительного тона у меня закипает кровь. То, как напряглось все тело Иден, говорит мне все, что нужно знать: она в ужасе, и не только из-за того, что случилось в прошлом, но и из-за того, что эти мужчины способны сделать сейчас.
– Я не хочу иметь с ним ничего общего, – всхлипывает Иден, ее голос срывается, и некоторые посетители начинают обращать внимание на разворачивающуюся сцену. – Я не хочу иметь с тобой ничего общего, Эрик…
– Что ж, Иден, не то чтоб теперь у тебя был выбор, – голос Дэвида прорывается сквозь ее отчаяние, его глаза сужаются, когда он смотрит на меня. – Разве не так, отец? – добавляет он, испытывая мою преданность этой клоунаде.
Он хочет посмотреть, не сломаюсь ли я под давлением.
– Думаю, ей лучше прийти завтра в церковь, – говорю я, заставляя свой голос звучать твердо. – Ей нужно вспомнить о бремени своих обязательств, о том, сколько дисциплины от нее требуется.
Взгляд Дэвида становится резче, в его глазах мелькает холодное удовлетворение:
– Дисциплины, говорите?
– Да, – отвечаю я, позволяя мрачному удовлетворению укорениться в моем тоне. – И церковь – идеальное место для того, чтобы подумать о своем поведении. Оно напомнит ей о ее месте и обязанностях. Это будет хорошим уроком.
Эрик недоверчиво фыркает.
– Вы новый священник в Сент-Майкл? – спрашивает он, его тон источает презрение.
– Верно, – шиплю я в ответ, нежно проводя рукой по спине Иден, незаметно ни для кого, кроме Зои.
Взгляд Дэвида все еще прикован ко мне, его голос холоден и властен.
– Вставай и иди домой, Иден, – говорит он. Его слова предназначены скорее для меня, чем для нее. – Уверен, Эйден и Эрик смогут наверстать упущенное, пока ты будешь приводить себя в порядок, – добавляет он, все еще обращаясь ко мне так, словно это он мне приказывает, а не ей.
Иден кивает, слишком напуганная, чтобы говорить.
– Иден, давай приведем тебя в порядок, – вмешивается Зои, пронзая взглядом ледяное спокойствие Дэвида.
Пока Зои уводит Иден, я поднимаюсь на ноги, чувствуя на своих руках кровь: как буквальную, так и метафорическую.
– Роман, могу я поговорить с тобой снаружи? – голос Дэвида обманчиво спокоен, но я прекрасно понимаю: это не просьба, а приказ. – Какого черта ты здесь делаешь? – требовательно вопрошает он, его голос звучит резко и обвиняюще.
Стоя у стены здания, я скрещиваю руки и делаю шаг к нему. Ночной воздух становится холоднее от нарастающего напряжения.
– Я хотел выпить кофе. Здесь не так много мест, где можно это сделать…
– Чушь собачья, – отрезает Дэвид, сокращая расстояние между нами. Его близость угрожающа, глаза сужаются от презрения. – Ты думаешь, я не замечаю, что происходит? – бросает он вызов, в его словах ясно звучит невысказанная угроза.
– Тебе придется говорить конкретнее, Дэвид, – отвечаю я ровным голосом, несмотря на бушующий внутри меня шторм.
– Она соблазнила тебя, не так ли? – в вопросе Дэвида звучит фальшивая нотка сочувствия, как будто он соболезнует мне в моем затруднительном положении.
– Соблазнила? – недоверчиво переспрашиваю я. – Ты хоть понимаешь, на что намекаешь?
– Я знаю, как действует дьявол, Роман. Он подкрадывается, когда ты меньше всего этого ожидаешь. Боюсь, он втянул тебя в свою игру. Сколько же наставлений на самом деле получает моя дочь?
– Ты видел крест, Дэвид, – отвечаю я, пылая от гнева при воспоминании о мраморном распятии, которым брал Иден. – Ты же знаешь, что я хочу научить ее подлинной покорности…
– И ничего из того, что ты делал, не было продиктовано похотью? – давит он, пытаясь добиться признания.
– А, так поэтому ты вернул ее бывшего? – я стою на своем, мой голос резок от разочарования. – Ты считаешь, что я недостаточно надежен?
– Я этого не говорил, Роман, – укоряет он, качая головой в насмешливом разочаровании. – Я привел Эрика сюда, чтобы напомнить Иден о ее прошлом. О той жизни, которую она вела до университета. Эрик был благочестивым последователем веры вместе с моей дочерью…
Благочестивым последователем? Значит, это оправдывает изнасилование?
– Ты уже вносишь большой вклад в наше дело. Возможно, пришло время передать Иден кому-то, кто знает ее лучше тебя, – снисходительным тоном говорит Дэвид. – С моей стороны было наивно ожидать, что ты сможешь справиться с ней в одиночку…
– Я могу уделить ей время. Это не проблема.
– Ты не обязан, – перебивает Дэвид, его голос холоден. – Эрик пока что здесь. Может быть, он поможет моей дочери найти свой путь среди тьмы, в которую она попала, – усмехается Дэвид, его презрение к Иден очевидно.
Желание врезать ему становится почти непреодолимым.
– Дэвид, – вклинивается голос, отталкивая меня от края. К нам приближается Эрик: голова высоко поднята, на лице – самодовольная ухмылка.
– Эрик, я почти закончил…
– Я понимаю, что ты хочешь сказать, Дэвид, – вру я, заставляя себя сохранять спокойствие. – Но у меня все под контролем.
Кивок Дэвида отнюдь не обнадеживает, его скептицизм очевиден.
– Надеюсь, ты прав, Роман, – предупреждает он низким и размеренным голосом.
Пройдя мимо меня, Дэвид ободряюще сжимает плечо Эрика, его улыбка становится настораживающе теплой.
– Ты придешь на ужин? – непринужденно спрашивает Дэвид.
– Конечно. Может быть, отец Брайар захочет присоединиться к нам? – Эрик приподнимает бровь, в его голосе звучит злорадство.
– Роман? – голос Дэвида отрывает меня от моих мыслей.
– Конечно, – отвечаю я с принужденной ухмылкой. – Звучит здорово.
Он, похоже, удовлетворен ответом и кивает, собираясь уходить.
– Увидимся у меня около шести?
Мы с Эриком киваем в знак согласия.
Удовлетворенный, Дэвид уходит и задерживается у машины Иден, несомненно, готовясь отчитать, как только Зои выведет ее на улицу.
Как только Дэвид исчезает из виду, я отступаю за здание, скрываясь от посторонних глаз. Мой взгляд останавливается на Эрике, который наблюдает за Иден издалека и явно задумывает что-то жуткое.
– Она прекрасна, не так ли? – говорит Эрик вслух, провожая взглядом удаляющуюся машину Иден.
Я крепче сжимаю телефон, едва сдерживая гнев.
– Почему ты здесь? – требую я холодно.
Эрик наконец обращает на меня свой взгляд, на его губах играет ухмылка:
– Птичка напела, что Иден вернулась домой. Я заехал к Фолкнерам и узнал, что она вновь обрела веру. Мне это показалось странным: Иден всегда ненавидела церковь. Каким таким образом вы ее наставляете, отец Брайар?
– Что ты несешь?
– Я следил за вами. Думаете, я не стал бы выяснять, где находится моя девушка и с кем она проводит время?
Его взгляд холоден и расчетлив.
– Она тебе не девушка, черт возьми.
– Осторожно, отец, – предупреждает Эрик, его голос приобретает зловещий оттенок. – Именно поэтому Дэвид так легко догадался, что вами движет похоть. Как я это понимаю: теперь я вернулся, Иден научится забывать прошлое, а вот как вы вписываетесь во все это?
– Ты угрожаешь мне? – рычу я, подходя ближе, едва сдерживая гнев. – Не позволяй моей работе обмануть тебя, я с удовольствием надеру тебе задницу.
– Только посмотри, как ты разъярился из-за нее, – усмехается он, глядя с презрением. – Вот почему мы должны были сломать ее.
Эрик ухмыляется, его глаза холодны.
– Иден всегда была искушением, сиреной, толкающей мужчин к греху. Одно ее присутствие – маяк для каждого темного желания, таящегося внутри них. Мы сделали то, что сделали, потому что она была силой зла – воплощением всего, что сбивает мужчин с пути. – Он наклоняется ближе, его голос понижается до зловещего шепота. – Ее нужно было наказать за то, что она была живым искушением. Если ее не контролировать, она только затянет во тьму еще больше душ.