Прости меня, отец, стр. 47
– Лука, мне больно, – я бормочу в его губы, но он не останавливается. Его рот приближается к моей груди, и он впивается в нее зубами, заглушая рукой мой крик.
– Думал, тебе нравится пожестче, Иден, – рычит он, в моей груди нарастает паника.
Он и впрямь уже в говно.
Дернув меня на себя, он снова целует меня, но я не могу дышать. Мой бок и моя грудь ноют, и я пытаюсь отстраниться.
Кто-то стучит по его машине, заставляя остановиться, его чрезмерная хватка наконец ослабевает.
– Давай, сестрица!
Он стирает размазанную помаду с моего лица.
– Охрененно сексуально, – бормочет он, сталкивая меня со своих колен, – но недостаточно убедительно.
Я опускаюсь обратно на пассажирское сиденье, глядя на него в неверии, а он хлопает дверью и идет по направлению к Зои и Эйдену.
Трясясь, я пытаюсь понять, что только что случилось. Мои руки шарят в поисках телефона, когда экран наконец загорается. В этот раз я отвечаю быстро, мой голос дрожит.
– Лука, ты, мелкий гов…–
– Роман? – шепчу я, сдерживая рыдания. – Ты дома?
– Иден? – прерывает меня его голос, резкий и обеспокоенный. – Что происходит?
Голос меня подводит, когда я пытаюсь втянуть воздух, но безуспешно.
– Это Лука? Что он сделал? – голос Романа мягок, но напряжен.
– Я попыталась убедить его, как ты сказал, – всхлипываю я, пытаясь говорить. – И он схватил меня, взял рукой за горло.
– Где ты? – голос Романа становится еще напряженнее, музыка на фоне начинает играть громче.
– На какой-то сраной вечеринке, – хлюпаю носом я, глядя на Сент-Майкл за моим плечом. – Я могу дойти к тебе и быть там раньше…
– Нет! – восклицает он, явно паникуя. – Оставайся на месте. Ты в машине?
– В машине Луки, – всхлипываю я. – Но я не знаю, когда он…
– Запри двери, мой ангел. Я заберу тебя, как только разберусь кое с чем, – загадочно и торопливо говорит он.
– Роман, не устраивай сцен с Лукой…
– Я разберусь с ним в другой раз. Сейчас меня волнует только твоя безопасность, – говорит он твердо. – Ты доверяешь мне, Иден?
Его вопрос повисает в воздухе, и я закусываю губу перед тем, как прошептать:
– Да.
– Тогда сиди там, я скоро буду. Тридцать минут. Даже не думай уходить. Ради Бога, Иден, послушай меня.
– Ладно, – лгу я, пытаясь звучать убедительно. – Я не вылезу из этой машины.
Он с облегчением выдыхает перед тем, как прочистить горло.
– Почему ты вообще пошла туда?
– Зои заставила. Она купила этот нелепый костюм, и половина народа уже блюет на газон…
Громкий стук с его стороны прерывает меня.
– Мне надо идти, – резко говорит Роман и бросает трубку.
Экран телефона потухает, оставляя меня наедине с моими мыслями. Прежде чем я успеваю собраться, слышу, как голос брата выкрикивает мое имя, его рука стучит по окну.
Открыв дверь, я встречаюсь с непонимающим взглядом Эйдена:
– Ты какого черта все еще тут? Лука там уже напивается…
Его слова стихают, когда взгляд отмечает мой размазанный макияж и заплаканное лицо.
– Что… Что происходит, Иден? – снова спрашивает он, но на этот раз из моего горла вырывается всхлип:
– Лука… Он…
Эйден не ждет, пока я закончу. Его лицо каменеет, и, повернувшись на каблуках, он идет назад быстрее, чем шел сюда.
Твою мать. Твою мать. Твою мать.
Я выскакиваю из машины и несусь за братом, на ходу пряча телефон. Каблуки мне мешают, но я проталкиваюсь через пьяную толпу, мое сердце колотится в груди. Я врываюсь в дом, расталкивая людей, чтобы попытаться остановить его, но уже поздно.
– Давай вставай, блять! – крик Эйдена разносится по всей гостиной.
Лука развалился на диване, рядом с ним – женщина, ее рука лежит на его плече. Моя помада все еще размазана по его лицу, яркое напоминание о том, что только что случилось. Зои, остановившаяся посреди удара в бир-понге, смотрит на меня в замешательстве.
– В чем дело, Эйден?..
– Я сказал: вставай! – кричит Эйден, хватая Луку за рубашку спереди и поднимая на ноги. – И проси прощения у моей сестры за то, что лапал ее в своей сраной машине, потому что ты слишком ссышь делать такое при мне!
Лука пошатывается, его глаза расширяются от удивления, пока он переводит взгляд с Эйдена на меня.
– Лапал ее? – фыркает он, сбрасывая руки Эйдена. – Это она на меня набросилась. Я хотел поговорить, а она уже через секунду начала тереться о мою ногу…
– Пиздеж, – отрезает Эйден, приблизившись к самому лицу Луки. – Я хотел верить, что все эти слухи о твоем мудацком поведении, ложь, но очевидно, – с издевкой усмехается мой брат, тыльной стороной ладони стирая мою размазанную помаду с лица Луки, – раз ты весь в косметике моей сестры, а она заплакана, то ты ебаный пиздобол.
– Это правда, Лука? – спрашивает какой-то парень из толпы, косясь на меня. – Он что-то сделал с тобо…
– Ой, да не спрашивай, блять, ее, – срывается Лука, его слова невнятны. – Она всего лишь хитрая шлюха, – выплевывает он, указывая на меня пальцем. – И явно любит внимание.
Комната замолкает, все взгляды обращаются ко мне. Эйден и Зои выглядят растерянными, и гнев жжет мне грудь.
Игнорируя шепотки, я делаю шаг к Луке, осторожно отодвигая Эйдена в сторону. Лука встречает мой взгляд, глумливо подняв брови.
– Может быть, я шлюха, – шиплю я, мой голос низок и ядовит. – Может быть, нет. В любом случае…
Я наотмашь бью его по лицу. Звук удара эхом разносится по комнате, и Лука, запнувшись, падает назад на диван.
Эйден и Зои оба смотрят на меня, широко раскрыв глаза, когда комната взрывается криками и свистом. Некоторые парни вытаскивают телефоны, чтобы снимать, но Зои быстро заставляет спрятать их обратно.
Я делаю шаг назад, мое сердце стремительно бьется, гнев еще струится по венам. Я позволяю шуму вечеринки уйти на задний план, когда поворачиваюсь на каблуках и выхожу из дома на автопилоте.
Выйдя наружу, я тут же замерзаю от ночного воздуха и вижу высокую заостренную крышу храма вдали. В голове все кувырком, но одно ясно – мне нужно уйти отсюда.
Я веду маленьким острым камнем по боку машины Луки, проходя мимо, звук скрежета по металлу – маленькая приятная месть. Я не останавливаюсь, чтобы обернуться, и ухожу в ночь, мыслями уже за много миль отсюда.
Глава XXIII
Иден
Кто бы ни создал каблуки, он явно не подумал, как унизительно идти по темному тротуару среди ночи, постоянно одергивая юбку, когда собирающие сладости дети проходят мимо.
Мои ноги горят от каждого шага, но я продолжаю идти, мой телефон выключен, чтобы никто меня не выследил. Зои и Эйден не успели уйти следом, так что первый квартал ощущался как марафон, а теперь последний будто тянется вечность.
Когда я наконец вижу дом Романа, в окнах мерцают свечи, распространяя теплый свет. На въезде припаркованы две машины – его 4Runner и еще одна, которую я не узнаю.
Дверь слегка приоткрыта, что странно, потому что Роман всегда тщательно следит, чтобы она была заперта.
Я тихо вхожу, единственный свет струится от свечей. Роскошный запах еды наполняет воздух, привлекая мой взгляд к обеденному столу, накрытому на двоих; в центре свежие розы, окруженные свечами. Еда стоит на духовке, что-то китайское навынос, если судить по коробкам.
Это для нашего свидания?
Мои губы изгибаются в улыбке, но она тут же исчезает, когда я слышу громкий удар и следом гневный голос Романа:
– Неправильный, блять, ответ, – шипит он; тут же раздается сдавленный стон боли.
Мое сердце бьется быстрее, когда я бесшумно крадусь вперед.
– Давай попробуем еще раз, – голос Романа обещает насилие. – Что, блять, Дэвид Фолкнер знает о нас с Иден? И что я должен знать о Луке, этом говнюке?
Еще один крик разрывает воздух, и я застываю за дверью, готовясь к тому, что сейчас увижу.
Я слегка толкаю дверь и встречаюсь взглядом с Сетом. Ладонь взлетает ко рту, чтобы заглушить крик.