Прости меня, отец, стр. 27

– Потому что в последний раз, когда я пила, я проснулась в больничной палате, – холодно говорю я, наполняя стакан. Я смотрю в красную жидкость, которая будит воспоминания и заставляет кожу идти мурашками. – И я больше не была девственницей, – бормочу я, все еще глядя в стакан. Все молчат, пристально наблюдая, как я залпом выпиваю все без колебаний. – И хуже всего, – говорю я, мой голос дрожит, – что я хорошо помню только одно… мои собственные крики.

Я швыряю стакан в бушующий огонь и сую руки в карманы. Я смотрю на Эйдена, на его бледное пораженное лицо.

– Той ночью я вернулась домой, – шепчу я, слова на вкус как пепел. – Я сбежала из больницы раньше, чем они позвонили маме и папе. – Я дышу прерывисто, но продолжаю: – Эрику это сошло с рук. И всем парням его братства, которых он пустил в комнату.

Алкоголь бьет в голову, и пустой желудок только усиливает его эффект. Я беру худи за низ и стягиваю его, открывая глубокие царапины, которые оставил Эрик, теперь смешанные с порезами от бритвы, которые я оставила на себе впоследствии.

– Моя ключица до сих пор заживает, – мягко говорю я, касаясь все еще розовой кожи. – И ребра тоже.

Поджившие отметины от ногтей щиплют, когда я провожу по ним пальцами:

– Он хватал меня так сильно, что, когда я пыталась сбежать, сорвал несколько ногтей.

Я поворачиваюсь к Заку и с отвращением покачиваю головой.

– Я начала резать себя через день после возвращения, – шепчу я, закусывая щеку, чтобы не сорваться. – Вот, блять, и вся история, Зак, – мой голос становится жестче, когда я отбираю бутылку водки у Натана.

– Можете рассказывать Господу, – говорю я, отбрасывая крышку и поднимая бутылку в издевательском тосте. – Мне охрененно наплевать, что Он думает.

На этом я делаю большой обжигающий глоток из бутылки и ухожу, оставив компанию в оглушительной тишине. Никто не смеет и слова сказать, наблюдая за моим уходом. Тяжесть того, что я открыла, висит в воздухе.

– Иден, – зовет меня Лука, его голос напряжен от беспокойства, но я продолжаю идти по направлению к берегу.

Рука хватает меня за предплечье, заставляя остановиться. Я поворачиваюсь на каблуках, готовая выругаться.

– Лука, мне не нужно, чтобы ты смотрел на меня, как на побитого щенка. Смысл был не в этом, – шиплю я, глядя на него. – Мне в жизни больше не нужно верующих говнюков, притворяющихся, что заботятся обо мне.

Он закрывает рот, делает вдох и затем, к моему удивлению, подходит ближе.

– Кто сказал, что я еще один верующий говнюк, – спрашивает он спокойно. – И кто сказал, что мне все равно?

Он протягивает руку и дотрагивается до моего лица, его большие пальцы гладят меня по щекам.

Я сжимаю его запястья, прищуриваясь:

– Ты меня не знаешь, – резко шепчу я. – С чего бы тебе заботиться обо мне?

Он пожимает плечами, но смотрит уверенно:

– Слушай, мы можем неделями узнавать друг друга, строить что-то, или же ты можешь признать, что иногда людям становится не все равно и после одной встречи, – говорит он, его ладони осторожно возвращаются к моему лицо. – Думаешь, мне правда нравится тусоваться с кучкой придурков и терпеть мельтешение Зои? – он слегка улыбается, покачивая головой. – Эйден прикольный, но я пришел сюда ради тебя. Чтобы узнать тебя. Отец Брайар испортил нам первую встречу, но здесь его нет, – говорит он, оглядевшись, прежде чем вернуться ко мне. – Так что пошли меня на хрен или позволь приблизиться и покажи, кто на самом деле такая Иден Фолкнер.

Прежде чем он произносит еще хоть слово, я сокращаю расстояние между нами и вжимаюсь губами в его губы. Он притягивает меня к себе, и я обнимаю его за шею, углубляя поцелуй. Его губы нежные, но мне нужен контроль – что-то настоящее. Я кусаю его нижнюю губу достаточно сильно, чтобы пошла кровь. Он резко вздыхает у моих губ, его язык проникает мне в рот, когда поцелуй становится яростным и чувственным. Вкус его крови мешается со вкусом вина на моем языке, когда он вжимает меня в ближайшее дерево и грубая кора сдирает мне кожу.

Боль – это хорошо.

– Черт, – выдыхает он, слегка отстранившись, на его губе видна капля крови. – Я не хотел толкнуть тебя так сильно…

Схватив за воротник, я притягиваю его к себе.

– Я не сломаюсь, Лука, – шиплю я. – Не веди себя так, будто я хрустальная.

Его глаза расширяются, губа все еще в крови. Мои мысли возвращаются к Роману…

Я слизываю кровь с нижней губы Луки, и он смотрит на меня с недоверием. Невозможно не заметить напряжение в его теле и не ощутить, как твердеет член в темно-серых спортивных штанах.

Я жду, когда он перехватит инициативу, сожмет меня, сделает что-нибудь…

– Наверное, нам нужно подождать, – говорит Лука, краснея.

Твою мать.

Я накосячила.

Проведя рукой по волосам, я откидываюсь на дерево.

– Прости, Лука. Я знаю, что это было слишком…

– Дело не в этом, – говорит он, его голос становится мягче, когда он смотрит мне в глаза. – Просто… Я хочу, чтобы это что-то значило, Иден. Не только сегодня, а по-настоящему. И сейчас мне кажется, что тебе слишком тяжело. Я не хочу быть еще одной вещью, о который ты пожалеешь утром, – он проводит рукой по моей руке и берет ладонь. – К тому же, Эйдену не нужна еще одна причина, чтобы беситься сегодня, – говорит он с нежной улыбкой. Доброта Луки похожа на луч света в темноте.

Но проблема в том, что я не хочу света.

Я жажду темноты.

Я жажду Романа.

Но это неправильно.

Это все так неправильно.

– Эй, – мягко говорит Лука, не давая мне кусать ногти. – Пожалуйста, посмотри на меня.

Я колеблюсь, но потом встречаюсь с ним взглядом.

– Я не жалею о том, что сейчас случилось. Кровь была новинкой, – признает он, нервно трогая губу. – Но это точно не напугало меня, если ты волнуешься об этом. Я просто не думаю, что трогать тебя, пока ты пьяна, хорошая идея.

Боже, он такой добрый.

Почему же, мать твою, я сейчас сухая, как пустыня Сахара?

– Да, – я выдавливаю улыбку. – Кажется, я слишком увлеклась.

– Попросите прощения, – требует Зои, волоча Натана и Зака за уши, а Эйден идет за ней. Друг Луки идет с ними, едва сдерживая смех.

Лука стоит передо мной, раздраженный, пока я прижимаюсь к дереву, чтобы успокоиться.

Парни резко останавливаются, обоим явно стыдно и неловко.

– Просите прощения, или кто-то будет держать вас, пока я пинаю прямо между ног, – угрожает Зои, ее голос суров.

– Ладно-ладно. Прости, Иден, – бормочет Натан, смиренно качая головой.

– Отлично, – резко говорит Зои. – Теперь ты, Зак.

– Все нормально, – прерываю я, бросив взгляд на перевязанную голову Зака. – Правда, Зак? – мягко спрашиваю я, пристально за ним наблюдая.

– Дело прошлое, Фолкнер, – отвечает он с улыбкой, но что-то не то слышится в его голосе. – Так вот, где то озеро, о котором столько говорила Зои?

Глава XV

Иден

Пропустив остальных вперед, мы с Лукой немного отстали. Я переплела его пальцы со своими и немного опиралась на него, когда мы шли. Впереди Зои непрерывно болтает с Эйденом, доставая его до тех пор, пока на его лице не появляется искренняя улыбка. Зак продолжает оглядываться на меня, его взгляд обжигает, но я стараюсь не думать об этом.

Тропинка оканчивается у маленького озера, воды которого отражают яркие краски заходящего солнца. Пейзаж мирный, почти нереальный, лес окружает нас, как защитный барьер. Лука, несущий оба наших рюкзака на спине, ободряюще кивает.

– Если ты боишься, что кто-то тебя увидит, я могу держать полотенце, пока ты не залезешь в воду, – предлагает он с ласковой улыбкой.

Вибрация в моем кармане портит момент. Я вытаскиваю телефон, и мое сердце падает, когда я вижу имя контакта на экране.

Роман.

Какого черта он звонит?

Я не могу ответить. Не здесь.

Я сбрасываю вызов и оглядываюсь, пока остальные раздеваются и ныряют в прохладную воду.