"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 687
Великая Бездна распахивает приветственный ощер за каждым из них – Хаос, как же просто, Мать-Гея, разозлившись на своих внуков и правнуков, собирается освободить своих детей. Те, которые – в Тартаре. Те, которые ждут.
Бездна смеется, лезет в глаза Мудрой: гам! Гам! Раскрывает рот там, за плечами спящих детей, будто голодающий птенец. И нужно встряхнуть головой, убрать из груди липкий ужас, нужно – понять.
Тартар нельзя открыть, пока за ним стоит воля его царя. Пусть себе царь шатается где-то между смертными: великая Бездна будет закрыта, пока такова его воля. Пусть себе на подземном троне разместился кривляка-Мом – все знают, кто одолел Посейдона. Все знают – чье это место.
Сейчас Тартар держит еще и Зевс – после ухода брата в Стикс Владыка Олимпа может распоряжаться и подземным миром как своей вотчиной. Но Зевс – легкая задачка. Вот лежит и спит решение – яростное, с трезубцем, с крыльями. Оружие против тирана-Громовержца.
Но Тартар… Тартар не откроется просто так даже если и Громовержца не станет. Значит, должен быть ключ. Должен быть…
Ноги врастают в землю.
Афина стоит и смотрит на молодого Гиганта – не огромного, просто высокого, мускулистого. Тот спит тихо, тревожно – укутавшись в пятнистые шкуры. Лицо скрыто черными волосами – только проступает неявно острая скула. А пальцы сжимают оружие. Древнее, потертое, знакомое оружие, от которого сразу же нужно отвести взгляд – будто это оружие тут же проткнет горло. И уходить, уходить быстрее, не задумываясь, обо всем можно подумать после, а теперь – бежать отсюда…
Поздно. Гигант подхватывается, будто кто-то шепнул ему на ухо: опасность! Прикрывает глаза, прислушиваясь к дыханию братьев – и Мудрая замирает, не смея ступить. Увидит, почувствует, а тогда уже…
Древний, тусклый металл приковывает взгляд.
– Кто здесь? – спрашивает Гигант весело. – Эй, покажись, невидимка!
И поворачивает голову, и черные, пронзительные глаза нашаривают, ищут, ощупывают воздух.
Только бы Кора успела уйти, – взмолилась Афина мысленно. Только бы Арес…
Боевой клич ударил вовсе с неожиданной стороны: она оставляла мужа на севере острова, а клич раздался на юге. Весело прокатился между скал.
– Эй, сони! Привет из подземного мира! Давно гостинцев-оплеух не получали?
Черноволосый Гигант обернулся на клич, перетек в боевую позу. Ног у него не было – ниже пояса шло черное змеиное тулово.
Пальцы сжали страшное, старое, истертое оружие. Разжались неохотно.
Вокруг, потревоженные криком Ареса, уже вставали другие Гиганты. Расправляли крылья, разевали рты в зевках.
– Это что это еще? Из подземного мира? А?
Молодой Гигант дернул плечами. «Так, мелочишка», – пробормотал разочарованно.
– Эгей! Убогие! – радостно крикнул Арес, и Афина чуть было не застонала в голос. – Что-то вы там медленно – может, пинком под зад поторопить?
Саженцы матушки-Земли задвигались, загомонили.
– Да мы тебя… самого пинком… пле-е-е-есень!
Повскакивали на ноги, загрохотали горным обвалом навстречу одинокой фигуре, стоящей между скал.
«Чего ждешь? – издевательски спросил голос отца из-за плеч, и Афина чуть было не обернулась, чтобы посмотреть – не стоит ли Аид за спиной. – Овдоветь захотела?»
Обогнать лавину трудно. Афина бежала, превращаясь в вихрь, и чувствуя, зная, что проклятые Флегры вытягивают из нее силу, неслась – вперегонки с гибелью мужа, не слыша собственных шагов из-за топота позади.
Бежала, забыв о мудрости, слыша только – иступленный стук выскакивающего из груди сердца.
Успела – схватила за руку за мгновение до того, как Арес, размахнувшись, метнул копье.
И тут же, под разочарованный вой позади, дернула мужа за скалы, за камни: шлем скрыл обоих, и теперь нужно было уходить, как можно тише…
Уходить – пока за их спинами почему-то смыкается темнота.
– Ночь, что ли? – взревели за спиной негодующе. – Нечестно, плесень!
– А-а-а, подземные! Искать их надо!
– Хотел драться – дерись!
– Трус! Вернись! Пинков надаем!
Грохот столкновений, грохот искрошенных скал. Грохот – скрывает следы. Грохот – и каменистая почва под ногами, пальцы стиснуты ладонью Ареса, из-под отцовского шлема скользят капли пота, стекают по щекам, на лбу мешается проклятая прядь – вылезла, непокорная! Отрежу, в Тартар заброшу – хотя очень может быть, что они тут сейчас вместе с Аресом в Тартар…
Всей семьей.
Но погоня кричит и мечется позади – погоня отстает, только швыряет валунами вдогонку так, что долетает каменная крошка. С небес тоже слышны растерянные крики: потеряли из виду, теперь негодуют, да еще и спать хочется…
– Где Кора?
– С Гипносом. Уходим.
Шепот – в ответ шепоту. И тишина – только легкое шуршание сыпучего пепла под ногами невидимок.
Заговорили они позже. Через час, а может, два пути к окраине Флегрейских полей: до того шли молча, под невидимостью, не размыкая рук, следя только – чтобы мокрая ладонь не выскользнула из чужих пальцев.
– Дурак, – выбросила сквозь зубы Афина, поперхнулась едким пеплом и закашлялась.
– Сама не лучше, – огрызнулся муж. – М-мудрая, тоже. Я как увидел, что этот поднимается, вот-вот тебя учует…
– Я могла бы быть уже на полпути к вам.
– Ага. А головой он водил туда-сюда просто так, со сна зазевался.
Скрипит под ногами пепел. Скалы ощериваются. Каждая – черным маленьким Тартаром.
– Спасибо, Гипнос понял, что пора уходить: слетел, подхватил Кору… отнесет ее к нам.
– А если эти увидят?
– Увидеть – не догнать. У сна быстрые крылья. И все равно отвар его действовать перестал – так хоть какой прок…
Паузы – длинные, тягучие, будто загустевшее оливковое масло. Воздух не хочет идти в грудь – лежит камнем. Будто в колесницу впряглась.
И впрямь, колесницу бы, а то шаги Ареса звучат неровно: опять хромать начал.
– Откуда тьма? Которая нас укрыла?
– Думаю, от малышки Коры. Я не мастер в темные облака перекидываться. Хотя отец… учил. Значит, они с Гипносом ушли не сразу: девочка следила. Хорошо подыграла, а? Услышала про подземный мир…
– Зачем ты крикнул про подземный мир?
Пожатие плечами она определила на слух.
– А чего б нет. От нас подозрения отвести. Пусть Гея погадает – какие подземные гости и зачем к ней шастают. Повезет – еще с Гекатой или Нюктой передерутся.
Одна кровь, – вспомнила Аида сумрачно. Бьющего в спину. Пусть себе – разные матери, только…
– Это было мудро.
– Ну, надо ж мне было хоть чего-то нахвататься. Не только – на мечах…
Путь кажется бесконечным. Минуты застыли – не хотят бежать, воздух колышется вязким, колдовским варевом. Ничего, Арес же шел. Еще и раненый, еще и Кору нес. Ничего.
Путь вдвоем – легче.
– Что там с той травой?
– Разобрались. То есть, Кора разбиралась, я все больше смотрел – где там ты. Заставила увянуть, а после вырастила похожее – но не то. Думаю, не разберутся. Только вот они ведь выпили отвар, да? Из той травы, которая дает неуязвимость от бессмертных?
– Выпили.
– А эта травка была иной. Давала неуязвимость от смертных. Понимаешь? Так что смертный, может, и смог бы их одолеть, только где ты возьмешь такого смертного?
Невидимый голос, который Афина так часто слышала, засмеялся за плечами. Предложил: а давай кого-нибудь из сыновей Зевса в герои возьмем. Вон у него, много сыновей, можно даже всех собрать – вдруг на что-то сгодятся?
– У них отец – Тартар, - прошептала Афина в ответ. То ли Аресу, то ли отцу, голос которого слышала. – Гея хочет с их помощью освободить сыновей.
– Скверно, – сказал Клименид и чихнул.
– Там есть двенадцать… оружие против каждого из нас. Тебя. Меня. Зевса. И есть один. Который может открыть Тартар. Который…
Арес сжал ладонь, прося помолчать. Понял, мол. Догадался – против кого оружие этот, который один. Который не будет участвовать в битве и шагнет прямо с Флегр – открывая врата Тартара.
Который неуязвим – ибо не может быть уязвим тот, чьи пальцы сжимают гладкий, вытертый металл лука Урана.