"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 1621

— Что такое?

— Порезалась!

На пальце выступила капля крови. Мирель смотрела на неё с досадой, но без страха. Воин, привыкший к ранам.

— Вот и ещё одна человеческая метка, — сказала она с иронией. — Отец расстроится.

Я усмехнулся, достал бинт и перекись. Обработав, замотал палец толсто, надёжно, как учили.

— Готово!

Она посмотрела на забинтованный палец, пошевелила им, снова взяла нож.

— Теперь неудобно резать, — расстроенно буркнула девушка.

— Значит, будешь командовать, — ободряюще улыбнулся ей. — А я резать.

Быстренько дочистил оставшиеся яблоки, Мирель сидела рядом и молча наблюдала.

Тесто как раз подошло. Я снял полотенце, и кухню наполнил запах перебродивших дрожжей и муки.

— Э-э-э, — поморщился я, обминая тесто. — Липнет к рукам, не люблю это.

Обильно присыпал стол мукой, выложил тесто и раскатал. Мирель помогала укладывать яблоки, старательно размещая рядом тонкие дольки. Я посыпал все сахаром и корицей, а потом вспомнил про грецкие орехи. Быстро расколов и измельчив несколько штук, посыпал крошкой сверху.

— А это что? — удивилась Мирель.

— Орехи, они с яблоками прекрасно сочетаются, — сказал я. — Сама потом увидишь.

Пока Мирель вертела в руках и обнюхивала закрытый грецкий орех, защипнул края нашего пирога и поставил в раскаленную печь.

— Теперь только ждать, — сказал я, закрывая заслонку.

Мы сидели на кухне. За окном стемнело. Боцман по-прежнему лежал у печи, но уже не вздыхал, задремал. Мирель разглядывала забинтованный палец, явно гордясь своим «боевым» ранением.

— Когда сделаешь костюм, — сказала она, — я тоже смогу летать?

— Обязательно, — ответил я — Но сначала попробуем пирог.

Запах яблок и корицы растекался по маяку, наконец-то здесь пахло не рыбой и такелажем, а домом.

Пирог остывал на столе. Сверху золотистая корочка, в разрезе виднелись тёмные яблочные дольки вперемешку с кусочками грецкого ореха. Ароматный, возбуждающий аппетит пар поднимался к потолку и оседал на окнах.

Мирель смотрела на свой кусок так, будто он мог сбежать.

— Ну, давай, — сказал я. — Не укусит.

Она отломила вилкой край, положила в рот и зажмурилась.

— Там… — она пошевелила вилкой в воздухе, подбирая слово. — Там вот эти яблоки, а потом эта штука ароматная, но горькая…

— Корица, — подсказал я. — Она связывает.

— Корица, — повторила русалка, будто пробуя слово на вкус. — И этот вот… — она показала на скорлупу.

— Орех.

— Точно! Он странный, но все вместе такое теплое, будто обнимает тебя.

Она отломила ещё кусок.

— А сверху корочка. Она хрустит, но не как орех, и сладкая.

— Сахар, — сказал я. — он карамелизируется в печи.

— Ка-ма-ри-ли-зи-руе-ца, — Мирель с трудом выговорила незнакомое слово и улыбнулась. — Ты много знаешь слов, смотритель.

— Я старый, — сказал я. — Мне положено.

Мы наслаждались пирогом в тишине. Без запаха рыбы так и не обошлось, ведь Боцману пирог не положен, поэтому сквозь густой корично-яблочный аромат пробивался тонкий и противный запашок размороженной камбалы.

— Я пойду в океан, — сказала русалка. — Кулон поберегу.

— Хорошо, — кивнул я. — Утром вернёшься?

— К завтраку.

Она вышла. Вскоре за окном плеснула вода, и всё стихло.

Я остался один.

На столе в кабинете лежали чертежи. Бенжамин был мельче меня, уже в плечах и килограммов на десять легче, значит, доскам нужен припуск. Я прикинул на глаз, записал цифры на полях.

Но чем дольше я смотрел на чертёж, тем меньше он мне нравился. Ну ни дать ни взять деревянный гроб! Надеваешь на себя ящик, машешь вёслами и молишься. Интересно, почему они вообще выбрали именно такой материал? Пацана это устраивало, меня нет. Непрактично и неудобно.

Нужна гибкость.

Я взял чистый лист и начал рисовать, разбив футляр на части: нагрудник, пояс, набедренники и спина. Каждая часть независимая, но соединена с соседней толстой верёвкой. Не жёсткий каркас, а подвижная система, как доспех, в котором можно бегать.

Уже лучше, но всё равно этот сомнительные способ передвижения не давал мне покоя. Глупость ведь!

Вгляд упал на стол. Рядом с подсвечником лежала горсть чёрных кристаллов. На самом деле наша последняя вылазка оказалась довольно успешной, хотя аномальный кристалл перетянул на себя все внимание.

— Энергия… Тепло… Думай, Вова!

Чёрный кристалл — это чистая тепловая станция, а тепло — это движение. Пар, вода, воздух…

Я откинулся на спинку стула.

Мне не нужны вёсла, сделаем турбины!

Двигатель из дерева и камней не соберёшь, но вот управляемый поток создать можно. Нагреваешь кристаллом воздух в камере, он расширяется, выходит через сопло и толкает. Примитивно, дёшево и, главное, без движущихся частей. А если приделать к нему ещё и лопасти…

Быстро набросал эскиз: вытянутая камера с чёрным кристаллом, спереди заборник воздуха, сзади сопло. Воздух нагревается, расширяется и, когда открываешь заслонку, с силой вылетает через сопло, толкая вперёд.

Половина второго ночи, в печи догорают угли, за окном чернота и шум океана.

— Мой костюм точно будет получше того деревянного гроба!

Глава 28

Я разложил на верстаке сосновый брусок, чёрные и синие кристаллы, моток проволоки, ножовку, стамеску, дрель.

Зажав брусок между двумя камнями, просверлил сквозное отверстие от торца до торца на глаз, без разметки. Сейчас мне важна не точность, а наличие широкого канала. Внутреннюю сторону канала смазал густым слоем смолы из факела и просунул внутрь чёрный кристалл. У одного из выходов сделал небольшую заслонку из монеты, чтобы контролировать поток всасываемого воздуха, примотал испытательный образец к столу, приоткрыл заслонку и зажег кристалл.

Из одного конца отверстия ударил горячий воздух, а при полном открытии заслонки образец двинулся, пытаясь покинуть стол.

— Уху! Работает, даже деревя… — запахло горелой сосной, а из бруска вырвалось пламя. — Твою мать!

Я захлопнул заслонку и поднес к образцу синие кристаллы, чтобы за заглушить выброс, но было поздно, дерево в отверстии уже тлело. Брусок отправился в ведро с водой, издав громкое шипение и выпустив облачко пара.

Боцман, лежащий под столом, подскочил, как ошпаренный, и, прижав уши, метнулся по лестнице наверх. Немного погодя он осторожно высунул оттуда морду, озираясь, не миновала ли опасность.

— Цел, — сказал я. — А вот турбина увы.

Я вытащил головешку из ведра, повертел в руках. Не помогла даже смола, она высохла и раскрошилась, не выдержав температуры.

— Ясно, — пальцы обломали обугленный край.

Ко второму прототипу требовался иной подход, а именно огнеупорная изоляция.

Вновь высверлил в бруске канал, на сей раз зацепившись за сучок. Сверло заскрежетало и увязло.

— Чтоб тебя! — с досадой сказал вслух.

Вытащил сверло, попробовал с другого торца и пробился-таки насквозь.

— Лишняя работа, но ничего.

Перебирая в голове материалы для прокладки, вспомнил про глиняную амфору, в которой нашел первые карты маяков, и спустился в подводный маяк.

— Ну конечно, кто ж ее уберет, кроме меня! Стоит, ждёт, как миленькая.

Занес на первый этаж и, разбив на примерно ровные плитки, примерил одну к боковому пазу. Она крошилась, край ломался под пальцами.

— Тоньше надо.

Сточил край о камень и пробовал снова. Вторая плитка вошла плотно. Я посадил её на глиняную болтушку, чтобы держала, и чтобы жар от кристалла не ушёл в дерево. Прокладка, то, чего не хватало первому прототипу, не даст дереву вспыхнуть.

Вставил чёрный кристалл на место и восстановил заслонку. Теперь дроссель.

Синие кристаллы привязал на веревку, как бусины.

— Буду дергать веревку и перемещать синие. Если подвести близко, то чёрный начнёт остывать и даст меньше тяги, а если отвести, то разгорится. Всё как в факеле, но в профиль.

Закрепил синий кристалл на направляющей и повторил весь процесс для еще одного бруска: просверлил, прочистил, поставил прокладку, кристалл, закрепил заслонку. Теперь на верстаке лежали два одинаковых бруска-турбины.