Звёздные Войны: Немного Демократии (СИ), стр. 134
Когда-то давно, казалось в прошлой жизни, она не могла решать ничего. Не могла даже говорить когда хочет или просто тихо посидеть в углу, но не теперь...
Выстрел. Лазерный болт прошивает голову очередного дикаря с кучей ритуальных украшений. Завывающий корун, что-то кричал и уже готовился перерезать горло ополченцу, стоявшему перед ним на коленях...
Но теперь его голова украшала десяток изумленных лиц, которые тщетно пытались укрыться подальше, надеясь, что её ясный взор и небесно голубые очки не найдут их.
-Милые пташки, такие шумные и такие шебутные, - облизав губы, Миранда хрустнула пальцами я втянув носом воздух сделала новый выстрел. Тяжёлая лазерная винтовка, личный подарок от командира и его подруги джавы, без проблем прожгла тонкие двери подбитого спидера, распыляя грудину очередного туземца.
Её губы тихо кривились в улыбке, когда она смотрела, как враг падает, и понимала: это она контролировала момент его смерти.
Звуки войны – истошные крики, гремящие выстрелы, стоны раненых – были для неё симфонией. Ревущие турбины штурмовиков над головой. Скрипы сервоприводов тяжёлых шагоходов, своей поступью сотрясающих здания. Мерное гудение тяжелой техники, спешащей через город на выручку солдатам...
Она с удовольствием сравнивала их с мелодиями, которые ей когда-то нравились, но теперь эти звуки наполняли её куда большей страстью. Когда-то в бытность рабыней, она мечтала слушать музыку, лелеяла глупые надежды на то, что сможет творить лишь играя для толпы...
Но теперь она обожает иные мелодии. Пускай это не панические крики скулящих работорговцев, но раз Сэм сказал, что они наши враги... То Миранду убьёт их всех. ДО единого.
Каждое нажатие спускового крючка приносило ей наслаждение, сродни тому, как музыкант находит вдохновение в своих нотах. Она ощущала себя частью некоей великой игры, где её место – на вершине, с её винтовкой, её "мечом".
-Интересно, как у него дела?
Среди всей этой суеты, отчаяния и холода войны, её мысли часто возвращались к командиру. Он был её спасителем, вытащившим её из тьмы и прежде непереносимого рабства.
Его уверенность, харизма и преданность делу заставляли сердце её замирать. В его присутствии она чувствовала себя одновременно беспомощной и полной силы – его преданность, его решимость стали для неё не только опорой, но и объектом восхищения, проскальзывающим в её самых сокровенных снах.
Она часто представляла, как они вместе, в гуще битвы, посреди кровавого боя несут постулаты Святой Свободы ублюдкам и мразям, которые считают себя выше её, как они делятся мыслями и мечтами, планируя новый налёт на Картели Хаттов...
Эти фантазии, полные непонятной близости, куда более сокровенной, таинственной и приятной, чем пошлый контакт физических тел, иногда уводили её далеко от реальности, но в конечном итоге возвращали к настоящему, где холодная, безжалостная реальность была частью её жизни.
Прекрасной новой жизни.
Каждое сражение, каждая противостоящая душа становились толчком для её воображения, где главной темой всегда оставался тот, кто её спас. Она не могла не думать о том, насколько он впечатлял её — уверенные команды, умение обращать порядок в хаос и эта загадочная улыбка, возникающая, когда он был удовлетворён её работой.
-Хитрый, хитрый Сэм... - Прошептав имя босса вслух, Миранда ощутила душевный подъём. - Не удивительно, что замком заглядывает тебе в рот.
Похихикав, Миранда повела винтовку дальше, высматривая спрятавшихся от жадного взора "паука" пташек.
И вот снова на прицеле враг, который не подозревает, что единственной преградой между ними — тонкая линия её прихоти. Пьянящее, жестокое и коварное чувство, грань которого нельзя переходить, если она не хочет стать тем, кого поклялась истребить.
Она смотрит на эту жертву с жгучим желанием и в этот момент чувствует, как новый поток странных мыслей пытается проникнуть в её голову.
-Ах, как же не вовремя. - Лазерный луч испарил плечо одного и пробил живот второго коруна, повалив обоих на землю. - Два по цене одного... Прекрасно.
-Миранда, нужна твоя помощь на восточной стороне, - голос недавно вспоминаемой Сомнии раздался в ухе. Вечно такая серьёзная, такая сильная и волевая. Бывшая рабыня в душе восхищалась девушкой и искренне желала ей счастья, но порой её дико выбешивали поступки замкома. В особенности почти детское поведение в вопросах половых отношений. В который раз поставив себе зарубку, поговорить с Сомнией об этом, чисто между ними девочками, Миранда отщёлкала условный сигнал в микрофон, - отлично. Я вышлю тебе пару отрядов в поддержку... только постарайся, чтобы из местных ополченцев хоть кто-то выжил, а то они у меня не на деревьях растут... В отличие от этих.
Хмыкнув на слова замкома, Мира вновь нажала на курок, убивая последнего коруна на площади. Не обращая внимания на радующихся пленных балаваев, твилечка начала собираться, чтобы покинуть позицию.
-Как будто это что-то изменит. Мы перебьём их всех.
Виляющей походкой, Миранда покинула разрушенную башню. Легко улыбаясь, пугая до дрожи всех встреченных солдат, девушка наслаждалась реакцией на её появление.
****
Когда Мейс Винду покинул свой корабль, он был полон надежд, но этот оптимизм быстро потускнел под тяжестью увиденного.
Харуун-кэл, опасная планета. Далёкая родина, которая никогда не спит. Этот жестокий мир, взращивающий одних из лучших воинов в галактике, полный буйной зелени и жизни, предстал перед ним в совершенно ином свете.
Продвигаясь сквозь привычные, но теперь искаженные пейзажи, он заметил, как джунгли, которые раньше кишели жизнью, превратились в мертвую пустошь, выжженную до неузнаваемости.
Под ногами хрустели обгоревшие деревяшки, покрывая его одежду джедая сажей при каждом новом шаге. В воздухе витал аромат гари и смерти, а тёмные эманации от смерти стольких, пускай и слабых, одарённых разом...
Дурман витал повсюду, он пробирался под кору головного мозга, нашёптывая ужасы и страхи, которыми терзалось сердце молодого джедая.
С каждой минутой он погружался глубже в эту постапокалиптическую сцену, где звук его шагов эхом раздавался среди обгоревших деревьев и поваленных стволов. Его сердце мерзло в груди. С каждой секундой, с каждым увиденным зверством она билось всё медленнее - заполняясь жестокой и мрачной энергией тёмной стороны.
Воспоминания о детских играх с сородичами, о семейных праздниках и церемониях, о мудрости старейшин — всё это теперь казалось неуместным. Где-то вдали он услышал треск и шорох, но это не было знаком жизни; это было лишь предвестием заброшенной судьбы.
Воспоминания далёкого детства калейдоскопом проносились перед глазами, заставляя сурового мужчину лить непрошенные слёзы. Лучики света в его волевой души гасли один за другим, словно белое полотно прожигало чёрным огнём, который с каждым мигом расходился всё дальше.
Когда он достиг того места, которое когда-то было сердцем его клана, его захлестнули волны горя и ярости. Храм предков, построенный с таким трудом, с торжественными ритуалами и песнями, был разрушен, стены были сожжены, а святые знамёна, которые когда-то гордо развевались на ветру, теперь валялись на земле в пыли. Глядя на это опустошение, Мейс почувствовал, как к горлу подступает ком, когда его охватила подавленность.
Волны Тёмной стороны силы закручивались вокруг него. Словно дикий и хитрый зверь, эта проклятая энергия шептала ему на ухо, уговаривая принять её проклятый дар.
Он медленно обошел кругом стоянку гхоша, стараясь найти хоть какое-то свидетельство того, что его народ пережил этот ужас. Но вокруг были лишь обгоревшие останки. Изуродованные скелеты, обугленные до черноты космоса. Разинутые челюсти черепов осуждающе смотрели прямо ему в душу, проклиная и требуя ответов.
Признаки битвы виднелись повсюду: остатки щитов из прочной кожи акк-псов и траводавов, осколки оружия...
И даже крики, которые, казалось, эхом доносились из его памяти. Сила взволновано колыхнулась, посылая ему жуткие образы того, как умирали его близкие, как смерть неотступно прошла по гхошу, не жалея никого.