"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 813

Еще одна точка зрения на ту же самую историю. Роулингс не был от меня без ума, он просто волновался. В конце концов, может быть, Будда приглядывал за мной.

– Я хочу, чтобы мне вернули пистолет, Терри. У меня есть на него разрешение. – Я позволила лошадиной попоне упасть с моих плеч и полезла в задний карман за бумажником. Он был липким от грязи и воды. Я с усилием раскрыла его и попыталась отделить клочки документов и кредитных карточек от промокших стенок бумажника.

Финчли смотрел, как я с ним вожусь, минуту или две, потом смягчился и протянул мне «смит-и-вессон».

– Мне следовало бы провести баллистическую экспертизу и выяснить, не из него ли вылетела пуля, которую вынули у парня в Христианском госпитале. А потом мне бы следовало арестовать тебя за вооруженное нападение на него.

– А потом будет крупное судебное разбирательство, я буду доказывать, что защищалась, а его приятели будут единственными свидетелями.

– Соблазнительно, Вик, очень соблазнительно. Могу поклясться, что в результате этого лейтенант повысит меня по службе. Будь осторожна, когда в будущем станешь палить из этой вещицы.

– Да, детектив, – кротко проговорила я.

Я вынула обойму и засунула ее в задний карман джинсов, прежде чем снова положить пистолет в кобуру.

Ржавый пистолет мог выкинуть какую-нибудь штуку в самое неподходящее время.

Роулингс поднял одеяло и накинул его мне на плечи. Я благодарно оперлась на его сильную руку и вышла из комнаты.

Глава 34

Сильная рука закона

Я так устала, что, только провозившись несколько минут над замком своей квартиры, сообразила, что что-то здесь не так.

– Кто-то пытался вломиться в дом, но все, что они сделали, – это разворотили замок, – проговорила я.

Мои губы еле шевелились от изнеможения; вместо слов получалось невнятное бормотание. Роулингс взглянул на дверной косяк и сразу увидел повреждение. Он уже отдавал какие-то команды в свой укрепленный на груди передатчик, прежде чем я поняла, что он делает.

Я накрыла микрофон рукой:

– Не сейчас, сержант, пожалуйста. Мне нужно поспать – я просто не могу больше видеть сегодня ночью никаких слуг или охранников. Мы можем дойти до черного входа и посмотреть, сможем ли мы там войти. А если нет… Я посплю на кушетке у мистера Контрераса, – деля свой отдых с духом Митча Крюгера. – От этой мысли я содрогнулась.

Роулингс с сомнением посмотрел на меня.

– Давай посмотрим, что там делается с другой стороны, – предложил он.

Казалось, мои ноги двигались независимо от тела. Я переставляла их с большим трудом, словно робот, но чувствовала, что в любой момент они могут подогнуться без предупреждения. Роулингс, держа пистолет в правой руке, обнимал меня другой рукой после того, как я один раз чуть не рухнула. Когда он увидел, как я слаба, он усадил меня в машину и, объехав вокруг квартала, остановился в переулке.

Прежде чем войти во двор, он направил яркое пятно фонаря вверх и вниз по лестнице и во все углы. Я слышала приглушенный лай Пеппи из-за двери мистера Контрераса. В угловой комнате Винни, выходящей окном на север, пошевелилась занавеска.

В течение многих лет мне по работе столько раз приходилось иметь дело со всякого рода взломами, что я заковала свою квартиру в нержавеющую сталь. Парадная дверь, в добавление к тройному замку, была укреплена стальной пластиной. С задней стороны дома на двери и на окнах были обычные решетки. Здесь все было в полном порядке, но я уже была не в состоянии справиться ни с каким замком. Я протянула связку ключей Роулингсу и прислонилась к оконной решетке, пока он выбирал нужные ключи.

Я хотела только, чтобы меня оставили в покое и я могла провалиться в сон. Я чуть ли не застонала от изнеможения, когда Роулингс стал настаивать на том, чтобы осмотреть квартиру.

– Здесь никого нет, Конрад. Они попытались взломать переднюю дверь, не смогли этого сделать и решили, что задняя дверь – это слишком людное место, чтобы ломиться туда. Пожалуйста… Мне нужно только поспать.

– Да, я знаю, мисс Ви. Но я сам не засну, если быстренько не посмотрю, что там творится.

Я оперлась на кухонный стол, спихнув на пол локтем вчерашние газеты. Я тут же отключилась; Роулингсу пришлось с силой отрывать мою голову от скрещенных на столе рук, чтобы я снова пришла в себя.

– Мне неприятно говорить тебе это, Вик, но если только твои хозяйственные способности еще не совсем на нуле, значит, без сомнения, кто-то здесь побывал.

Мой мозг разламывался; я даже не могла придумать что-нибудь в ответ, не говоря уже о том, чтобы заставить свои распухшие губы что-то проговорить. Я молча прошла за ним в гостиную.

Кто-то разбил одно из окон, выходящих на север, забрался в комнату и перевернул все вверх дном. Он не слишком церемонился с моими вещами. На полу под подоконником валялся разбитый стакан. Один осколок долетел до табурета у пианино. Само пианино стояло открытым. Все ноты лежали на полу или на пианино, переплеты были разодраны, листки висели на одной нитке. Все книги и бумаги в комнате выглядели, будто с ними обошлись так же.

– Я должен позвонить и сообщить об этом, – отрывисто сказал Роулингс.

– Это подождет до утра, – произнесла я как можно тверже. – Я не собираюсь подделывать доказательства. Но тебе придется везти меня в психушку, если я сейчас же не лягу в постель. Я уже больше не могу.

– Но это окно…

– У меня есть молоток и гвозди. В подвале должны быть доски.

– Нет! Там могут быть отпечатки пальцев.

– И что дальше? Что-то я не припомню такого случая, когда бы у вас, парни, находились средства разыскивать тех, кто взламывает двери жилых помещений. Дай мне отдохнуть, Роулингс.

Он потер глаза:

– О черт, Вик. Я мог бы лечь здесь у тебя на кушетке, но в участке мне устроят черт знает что: почему я не вызвал команду, как только увидел, что здесь творится. Не говоря уже о том, почему я провел здесь ночь. Я должен сообщить об этом. Ты ведь говорила, что можешь пойти к своему соседу?

– Да, говорила, но я не хочу этого делать. Послушай, вызывай своих парней в форме, если ты обязан это сделать, но только дай мне лечь в постель.

После осмотра спальни он согласился. Моя одежда была выброшена из ящиков, но ничего из мебели не было поломано или разбито. Я взглянула на платяной шкаф. Они перерыли все вещи, но не нашли маленький сейф в задней стенке. Любители. Очень из-за этого сердитые.

– Ты знаешь что-нибудь об этом, мисс Ви? Почему кому-то понадобилось устраивать все это? Знаешь, если бы это были просто уличные хулиганы, они бы бросили это дело, когда убедились бы, что не могут справиться с парадной дверью.

– У меня голова не работает, сержант. Зови своих ребят, если хочешь, но оставь меня в покое. – Мой голос еще что-то выговаривал, но мозг уже отключился.

Роулингс посмотрел на меня долгим взглядом, видимо, решил, что не сможет ничего больше из меня вытянуть, даже если примется меня бить, и пошел по коридору обратно в гостиную. Я слышала, как трещал его микрофон, когда он удалялся.

Даже теперь я не могла лечь в постель, пока не постояла под душем минут двадцать и не смыла с себя всю грязь из канала. Полиция приехала, когда я возвращалась к себе в спальню. Я намеренно громко захлопнула дверь и провалилась в тяжелый сон, в котором мне представлялось, что я взбираюсь по стенам, пытаясь дотянуться до Будды, который всегда сидел там, где я не могла до него достать, а в это время огромные мужчины гонялись за мной на грузовиках. В одном месте я поскользнулась и полетела вниз с высоких лесов. За мгновение до того, как разбиться о бетон, я проснулась, как от толчка. Было половина первого.

Я сделала было слабую попытку подняться, но не могла шевельнуть ни рукой, ни ногой. Я снова повалилась на кровать и лежа смотрела, как солнечные блики играют между верхним краем штор и потолком.

Если бы сейчас кто-нибудь попросил меня порекомендовать ему хорошего частного детектива, я бы отослала его в одну из крупных фирм в пригороде. Я попыталась быть адвокатом дряхлой маразматической старухи, чья жизнь, когда она была в здравом уме, была ужасна. После недели попыток выяснить в «Даймонд хэд моторс» что-нибудь о Митче Крюгере единственное, что я заработала, – это болящие мышцы, ржавый пистолет и перевернутая вверх дном квартира. Ах нет. Еще счет на две тысячи долларов за ремонт «транс-ам». И Лотти Хершел, избитую, напуганную и сердитую, сидящую в Эванстоне.