"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 805

Краска сошла с его лица.

– Вы обратились не к тому человеку. Я не настолько умен, чтобы обдумывать планируемые банком рекламные кампании. Спросите кого-нибудь другого. Но только не у меня в доме.

Я понимала, что не добьюсь больше ничего, если задержусь здесь дольше. Я поставила пустой бокал на стол.

– Но вы знаете, кто я такая, – повторила я. – А это значит, что Чамферс достаточно сильно забеспокоился, чтобы позвонить вам. И это значит, мои подозрения, что Митч Крюгер знал что-то о «Даймонд хэд», правильны. По крайней мере, я теперь знаю, на чем сосредоточить свои действия. Благодарю за виски, мистер Фелитти.

– Я не знаю, кто вы такая; я никогда раньше не слышал вашего имени. – Он предпринял последнюю попытку выпроводить меня. – Я только знаю, что предполагалось, что ко мне должна была прийти девушка по имени Мэгги, а ваше имя не Мэгги.

– Неплохой ход, мистер Фелитти. Но и вы, и я знаем, что вы лжете.

Когда я проходила через холл впереди него, раздался звонок в дверь. Невысокая молодая женщина с копной вьющихся черных волос стояла на пороге.

– Мэгги из «Чикаго лайф»? – спросила я.

– Да. – Она улыбнулась. – Мистер Фелитти дома? Думаю, что он меня ждет.

– Он за моей спиной. – Я вынула из кармана сумки визитную карточку и протянула ей. – Я частный детектив. Если он расскажет что-нибудь интересное о «Даймонд хэд», позвоните мне. И остерегайтесь его смеха – этот смех может убить вас.

Последнее слово осталось за мной, и это дало мне некоторое эмоциональное удовлетворение, но это не помогает ведению расследования. Я бесцельно объехала вокруг Нэйпервилля, ища место, где бы я могла выпить что-нибудь легкое, прежде чем ехать обратно в Чикаго. Я не видела ничего, что походило бы на кафе. В конце концов я выехала к парку, который раскинулся вдоль реки. Я вышла из машины и прошла мимо гуляющих группками женщин с маленькими детьми, обнимающихся подростков и возвращающихся домой людей, работающих в Чикаго, пока не обнаружила сложенный из грубого камня мостик, где никого не было.

Глядя поверх деревянных перил на воду Дю-Пейдж-Ривер, я пыталась проанализировать нашу с Фелитти беседу, не додумывая того, что бы мне хотелось. Я была уверена в том, что сказала ему в конце: он знал, кто я. Чамферс с ним связался. Это означает, что мне действительно следует обратить все свое внимание на «Даймонд хэд».

С другой стороны, я верила и тому, что он сказал относительно «Ю.С. Метрополитен». Не его надо было спрашивать о планируемых банком кампаниях. По тому, как он сказал мне об этом, я поняла, что мне следовало разговаривать с его братом Питером: «Я не настолько умен, спросите кого-нибудь другого». Хотя в его тоне и не было особенной горечи, это были слова человека, которому не раз говорили о его глупости. В конечном счете именно Питер отвечал за дела семьи. Джейсона никогда не приглашали поучаствовать в управлении.

Мне следовало бы просмотреть материалы и о Питере, когда я искала сведения о Джейсоне. Я знала о нем немного, но я готова была поспорить, что он состоит в правлении «Ю.С. Метрополитен».

Глава 30

Вокруг меблированных комнат

Я выехала со Стивенсона на Дэймен и поехала к окружной больнице. Кости у меня болели от усталости. Я преодолела расстояние от своей машины до здания, а затем бесконечные коридоры внутри самого здания лишь усилием воли. Хотя был уже восьмой час, Нелли Макдауэл все еще находилась на сестринском посту.

– Когда же вы уходите с дежурства? – изумилась я.

Она как-то криво усмехнулась:

– Нам так не хватает людей, что я могу работать по сто шестьдесят часов в неделю, и все равно этого будет мало. Вы пришли повидать старую леди? Как хорошо, что вы и ваши соседи интересуетесь друг другом. Я знаю, что у нее есть сын в Калифорнии, и он даже не побеспокоился прислать ей открытку.

– Она уже разговаривает?

Макдауэл с сожалением покачала головой:

– Она все время зовет эту собаку, Брюса, по-моему. Я не знаю, что она понимает из того, что ей говорят другие, но мы строго предупреждаем всех посетителей, чтобы они ничего ей об этом не говорили.

– Были ли здесь Тодд или Крисси Пичи? Это та пара, что называет себя ее опекунами. – Я боялась, что природная жестокость может толкнуть их на то, чтобы сообщить миссис Фризелл горькую новость – в надежде, что это приблизит ее смерть.

– Бойкая молодая пара? Они приходили вчера вечером, довольно поздно, часов в десять. К тому времени я уже ушла, но дежурившая ночью сестра, Сандра Мило, рассказала мне об этом. Похоже, они беспокоились из-за каких-то ее финансовых документов. Свидетельство на право владения домом или что-то там еще. Думаю, они выяснили, что эта бумага нужна им в качестве обеспечения, чтобы оплатить ее счета за лечение или еще что-то, но они вели себя слишком грубо, принимая во внимание ее нынешнее состояние, – они трясли ее за плечо, пытаясь заставить ее сесть и поговорить с ними. Сандра очень быстро выставила их вон. Кроме них, никто не приходил, только еще одна соседка. Не могу сказать вам, как ее имя.

– Хеллстром, – механически подсказала я. – Марджори Хеллстром.

Так, значит, у Тодда и Крисси не было самых важных бумаг. Я посчитала, что они лежат где-нибудь в юрском слое бумаг в старом секретере, но ведь у Пичи было достаточно времени, чтобы осмотреть весь дом. Если они не нашли свидетельство, то где же оно?

– Как долго вы еще собираетесь держать здесь миссис Фризелл? – спросила я наконец.

– Сейчас ее нельзя трогать с места. Бедренная кость не очень быстро срастается. Знаете, в конечном счете ей придется отправиться в дом для престарелых, если опекуны смогут найти такой, какой бы ей пришелся по душе, но все это дело будущего.

Она проводила меня по коридору к закутку миссис Фризелл. Маска смерти еще сильнее проступила на лице старухи, щеки настолько запали, что ее лицо выглядело как череп, слегка обмазанный серой шпаклевкой. Тонкая струйка слюны сбегала из правого угла рта. Дышала она с тяжелым хрипом и все так же беспокойно металась на кровати.

В желудке у меня что-то перевернулось. Я была рада, что не ела с тех пор, как шесть часов назад проглотила тосты с сыром. Я сделала над собой усилие, опустилась рядом с ней на колени и взяла ее руку. Ее пальцы на ощупь казались пучком хрупких веточек.

– Миссис Фризелл! – громко позвала я. – Это Вик. Ваша соседка, Вик. У меня есть собака, помните?

Беспокойные движения ее тела, казалось, немного утихли. Мне показалось, что она пытается вслушаться в мой голос. Я повторила свое обращение, делая особое ударение на слове «собака». При этом ее веки слабо дрогнули, и она пробормотала:

– Брюс?

– Да, Брюс – прекрасная собака, миссис Фризелл. Я знаю Брюса.

Ее запекшиеся губы чуть-чуть шевельнулись.

– Брюс, – повторила она.

Я тихонько гладила ее хрупкие пальцы. Казалось совершенно безнадежным перевести ее мысли от Брюса к банковским счетам, но я все равно попыталась это сделать. Ненавидя себя за ложь, я сказала, что Брюсу нужно есть и что для этого ему нужны деньги. Но она не пришла в себя настолько, чтобы говорить о таких сложных вещах, как, например, о своем решении сменить банк этой весной.

Наконец она сказала:

– Накорми Брюса.

Эти слова вселяли надежду на то, что разум к ней возвращается, – они свидетельствовали о том, что она правильно поняла смысл моих слов, но это не помогло мне разобраться в ее финансовом положении. Я в последний раз легонько погладила ее пальцы и встала. К моему удивлению, за спиной у меня стояла Кэрол Альварадо.

Мы одновременно вскрикнули, увидев друг друга. Я спросила, что она делает в ортопедическом отделении.

Она чуть улыбнулась:

– Наверное, то же самое, что и ты, Вик. С тех пор как мы вместе ее нашли, я чувствую за нее ответственность. Я все время прихожу к ней, чтобы проверить, как она себя чувствует.

– Но ты в форме? – спросила я. – Ты пришла прямо из отделения Лотти?