"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 774
– В ветеринарную школу очень трудно поступить, – сказала я вслух. – И могу поклясться, что шестьдесят пять лет назад для женщины это было практически невозможно.
– А я и не нуждаюсь в проклятых лекциях о правах женщин. Пока женщины не научатся как следует следить за своими детьми, они не заслуживают никаких других прав. Могу себе представить, что она сделала с моим отцом, чтобы выжить его из дома. Кто вы такая, черт вас возьми, чтобы читать лекции? Какую такую работу вы делаете для моей матери? Приносите ей учебники по ветеринарии? – насмешливо спросил он. – Что это за работа?
– Я юрист. И частный детектив.
– Если вы юрист, то что вы делаете для моей матери?
– Пытаюсь защитить ее собственность, мистер. Она очень беспокоится о своем имуществе.
– Я не видел… ах да. Вы уверяете, что выполняете для нее какую-то работу по частному соглашению. Что ж, я поговорю о вас с Пичи, и посмотрим, что он скажет, мисс Варшавски.
– Да, моя фамилия Варшавски, – бросила я. – И почему бы вам не записать и мой номер телефона. Запишите его рядом с номером Пичи, чтобы в следующий раз, когда на вас накатит чувство сыновней любви, вы смогли меня разыскать.
Он бросил трубку, прежде чем я успела назвать ему первые три цифры.
Я села на пол в гостиной, глядя на телефон. Моя мать умерла, когда мне было пятнадцать. До сих пор я иногда просыпаюсь ночью от тоски по ней, и от этого чувства я физически не могу дышать. Но я бы скорее согласилась переносить эту боль каждую ночь, чем дожить до шестидесяти лет и все еще пережевывать свою обиду и злость.
Голос моего желудка прервал нахлынувшие на меня угрюмые мысли. Мой желудок, пожалуй, наводил на меня куда большее уныние, чем все остальное, – я не завтракала, да и время ланча давно прошло. В кухне не прибавилось ничего более аппетитного, чем в начале недели. Я переоделась в легкие брюки и футболку, доехала до «Белмонт дайнер», купила поесть и двинулась к югу.
Глава 14
По следам Мартина Лютера
Прежнее жилье Митча на Тридцать пятой тоже представляло собой меблированные комнаты, но рангом повыше, чем заведение миссис Полтер. Дом – обшарпанный, выкрашенный белой краской особняк – блистал чистотой, начиная от добросовестно выскобленных ступеней и кончая гостиной, в которой мы и беседовали с миссис Кориолано, женщиной лет пятидесяти. Она объяснила мне, что этот дом достался ей от матери, которая начала сдавать комнаты, когда ее муж разбился, упав со строительных лесов, двадцать лет назад.
– В то время было трудно прожить на социальное пособие, а теперь это и вовсе невозможно; у мамы артрит, она не может ходить, не может подниматься по лестнице.
Я сочувственно покивала и перевела разговор на Митча Крюгера. Миссис Кориолано только всплеснула руками. Он жил у них на протяжении трех лет. Его привел еще один квартиросъемщик, Джейк Соколовски, такой обязательный, порядочный мужчина, и, конечно, они с радостью согласились поселить у себя его друга. Но мистер Крюгер никогда не платил за жилье вовремя. Ни разу. И поздно ночью вваливался до смерти пьяный, будил мать миссис Кориолано, у которой был очень чуткий сон. Что ей оставалось делать? Она много раз делала предупреждение, давала отсрочку, но в конце концов ей пришлось выставить его отсюда.
– Когда он был пьян, он курил прямо в постели и так засыпал, не потушив огня. Нам повезло, что это случилось в одну из маминых бессонных ночей. Она почувствовала запах дыма, закричала, я проснулась и сама потушила огонь. В противном случае мы бы теперь ночевали на скамейках в Грант-парке.
Она не видела Митча с того дня после пожара, когда заставила-таки его уйти, но она была рада помочь мне поговорить с Соколовски. Он сидел на заднем дворе и спал, держа в руках воскресный номер «Геральд стар». Мы познакомились с ним три года назад, когда он вместе с мистером Контрерасом и Крюгером попытался отстоять клинику Лотти. Когда я его разбудила, было ясно, что он не узнал меня, но, как и Митч, с энтузиазмом стал вспоминать ту битву.
Исчезновение Митча не особенно беспокоило Соколовски.
– Наверное, отсыпается где-нибудь после попойки. Не похоже на Сэла, чтобы он волновался о таких чудаках, как Митч. Он, верно, перепил того пойла, которое называет граппой.
Но поскольку я настаивала, он стал вспоминать, когда же в последний раз видел Митча. После долгих колебаний он пришел к заключению, что это было днем в прошлый понедельник. Митч зашел по пути, чтобы уговорить Джейка пойти с ним выпить.
– Но я знаю, что такое выпивать вместе с Митчем. Это кончается тем, что приходится тащить его домой или платить за разбитое стекло.
Как и предположила Тесси, у Митча был свой излюбленный бар рядом с домом Кориолано – заведение Пола на углу Тридцать шестой и Сили. Джейк был уверен, что именно туда Митч и отправился в понедельник. Высказав это соображение, он вновь закрылся спортивной газетой, а я направилась обратно к дому.
Я поблагодарила миссис Кориолано за помощь и пошла к заведению Пола. Это было помещение, обставленное простой тяжелой мебелью, более спартанского вида, чем у Тесси. В кабаке с полдюжины мужчин, смотревших бейсбольный матч по маленькому цветному телевизору, который висел на стене позади бара. Бармен, лысый мужчина лет шестидесяти с лишним, с огромными кулаками и кругленьким брюшком, жевал зубочистку. Он стоял, прислонившись к стене в конце бара, и смотрел по телевизору игру, при этом не забывая заново наполнять кружки своих клиентов. На меня он не обращал никакого внимания.
Я почтительно подождала, пока Оззи Гиллен не продемонстрирует свои блестящие способности, и затем в сотый раз принялась задавать свои дежурные вопросы. В том месте, где Митча хорошо знали, я не пыталась выдавать себя за его племянницу, а просто объяснила, что я – друг мистера Контрераса. Никто из посетителей бара его не знал, но все они знали Митча, равно как и бармен.
– Я знаю, что Тони наконец-то выставила его из дома, – проговорил он, передвигая зубочистку в угол рта. – Он пытался найти комнату здесь, в округе, но никто из нас не раскололся: мы слишком хорошо знаем этого парня.
– Когда вы видели его в последний раз?
Они некоторое время посовещались, но «Сокс» вновь перешел в наступление, прежде чем они успели прийти к какому-нибудь решению. Джейку Моррису в этот день явно не везло. Полупериод продолжался так долго, что вся компания забыла и про меня, и про Митча Крюгера. Мне пришлось повторить свой вопрос, когда они в последний раз видели его.
– Должно быть, в понедельник, – наконец ответил бармен. – Он поставил всем выпивку. Когда у Митча есть деньги, он щедрый малый. И еще спросили, не достался ли ему крупный выигрыш. Он сказал, что нет, но в недалеком будущем он разбогатеет. А он не из тех, кто забывает своих друзей.
Никто из них больше не смог добавить ничего, хотя все и подтвердили, что Митч щедр, когда у него водятся деньжата. По прошествии недели они не могли вспомнить, куда он направился, когда вышел из бара, и сказал ли что-нибудь еще по поводу того, каким образом он собирается разбогатеть. Я осталась еще ненадолго, чтобы посмотреть, с каким же счетом проиграют «Тигры», а потом поехала на северо-восток в сторону Петли.
После звонка Дику в пятницу вечером я не переставала раздумывать, что же мне делать с Тоддом Пичи. Во всяком случае, я сказала Дику, что занимаюсь делом Пичи. Я не могла допустить, чтобы это осталось пустой угрозой. Кроме того, я действительно хотела сделать что-нибудь с этой мелкой тварью. Но из-за всех волнений и унижений я не могла ничего придумать, пока не увидела Джейка Соколовски, дремавшего под листами «Геральд стар».
На Саут-Луп пока не было тех маленьких магазинчиков, которые обычно бывают открыты в воскресенье. Я беспрепятственно припарковала машину напротив Палтиней-Билдинг. В здании, где находится мой офис, нет ни швейцара, ни охраны, чтобы держать двери открытыми в выходные. Наш управляющий, Том Царник, запирает парадную дверь в полдень в субботу и открывает ее в семь утра в понедельник. Время от времени он даже находит кого-нибудь, чтобы вымыть пол в вестибюле. Я перебрала свою связку ключей в поисках широкого медного ключа, который отодвигал засов на входной двери и поворачивал тугой замок. Каждый раз, когда я наношу сюда визиты по воскресеньям, я торжественно клянусь себе принести банку с графитовым порошком, чтобы протереть механизм замка. Но это бывает так редко, что между двумя визитами я успеваю забыть о своем обещании.