"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 751
С приближением родов она проводила почти все время у него дома, а вчера мистер Контрерас ушел в «Лас-Вегас-найт», где собирался церковный приход. Это собрание было запланировано еще шесть месяцев назад, и мистер Контрерас не хотел пропустить его, но он дважды звонил мне, чтобы удостовериться, что у Пеппи еще не начались роды, а в третий раз он позвонил в двенадцать ночи, чтобы проверить, записала ли я номер телефона в том зале, который они арендуют. Именно из-за этого его третьего звонка я и испытала злорадное удовольствие, когда Пеппи вздумала будить его ни свет ни заря.
Утреннее июньское солнце ярко светило, но воздух был еще настолько прохладен, что мои босые ступни оледенели и не чувствовали пола в подъезде. Я вошла в свою квартиру, не дожидаясь, пока старик встанет с постели. До меня все еще доносился приглушенный лай Пеппи, когда я сбросила шорты и снова залезла под одеяло. Моя босая нога скользнула по влажному пятну на простыне. Кровь. Это не могла быть моя кровь; значит, это кровь собаки.
Я снова натянула шорты и набрала номер мистера Контрераса. Я успела надеть гольфы и кроссовки, прежде чем он снял трубку; его голос звучал так хрипло, что я не сразу узнала его.
– Вы, должно быть, неплохо повеселились вчера вечером в кругу друзей, – бодро проговорила я. – Но сейчас вам бы лучше подняться и встретить приход нового дня – вам в очередной раз предстоит стать дедушкой.
– Кто это? – скрипучим голосом спросил он. – Если это какая-нибудь шутка, вы бы лучше хорошенько подумали, прежде чем звонить людям в такую рань и…
– Это я, – прервала я его речь, – Виктория Варшавски. Ваша соседка сверху, припоминаете? Так вот, ваша маленькая собачка Пеппи надрывается от лая за вашей дверью вот уже добрых десять минут. Полагаю, она хочет войти и принести вам щенков.
– Ох, ох. Это вы, дочка. Что там такое с собакой? Она лает у моей задней двери. Давно вы выпустили ее на улицу? Ни к чему ей слоняться там и лаять, когда ей уже подходит время родить – знаете, она может и простудиться.
Я проглотила все возможные саркастические замечания и сказала:
– Только что в собственной постели я обнаружила кровавые пятна. Она, видимо, вот-вот будет рожать. Я сейчас спущусь, чтобы помочь вам сделать все как следует.
Мистер Контрерас принялся выдавать мне сложные инструкции о том, что я должна на себя надеть. Поскольку конца его наставлениям не предвиделось, я без всяких церемоний повесила трубку и снова вышла из квартиры.
Ветеринар подчеркнул, что Пеппи не нуждается ни в какой помощи при родах. Если мы станем вмешиваться, когда она будет тужиться, или принимать новорожденных щенков, то это может настолько растревожить ее, что потом она уже не сможет справиться сама. У меня не было никакой уверенности, что мистер Контрерас вспомнит об этом в критический момент.
Когда я спустилась вниз, старик как раз закрывал за Пеппи заднюю дверь. Он обеспокоенно взглянул на меня сквозь глазок и куда-то скрылся. Когда он наконец открыл передо мной дверь, у него в руках была старая рабочая блуза, предназначавшаяся для меня.
– Прежде чем вы войдете, наденьте вот это, – сказал он.
Я отстранила протянутую мне рубашку:
– Я надела свой старый спортивный свитер. Ничего не случится, если я его запачкаю.
– Я нисколько и не волнуюсь за ваш дурацкий гардероб. Я беспокоюсь о том, что на вас надето под свитером. Или о том, что на вас не надето.
Я уставилась на него с неподдельным изумлением:
– С каких это пор мне нужно надевать бюстгальтер для того, чтобы ухаживать за собакой?
Его морщинистое лицо густо покраснело. Сама мысль о дамском белье приводила его в величайшее смущение, не говоря уже об упоминании вслух интимных деталей туалета.
– Дело не в собаке, – волнуясь, проговорил он. – Я пытался объяснить вам по телефону, но вы бросили трубку. Я знаю, в каком виде вы любите расхаживать по дому, и это меня нисколько не беспокоит, потому что вы, в общем, порядочная женщина, но ведь не все так думают, как я. Согласитесь.
– Вы думаете, это беспокоит собаку? – Я повысила голос. – Кого еще, черт возьми… Ах, ну да. Ночью вы привели кого-то к себе домой из этого вашего притона. Хорошо, хорошо. Недурной был вечерок, а?
При обычных обстоятельствах я не стала бы так грубо вторгаться в чью-то личную жизнь, но я чувствовала себя просто обязанной проучить старика за то, что он постоянно совал свой нос в мои дела, интересуясь всеми лицами мужского пола, навещавшими меня за последние три года.
Мой сосед побагровел.
– Это не то, что вы думаете, дочка. Ничего похожего. На самом деле это один мой старый приятель. Митч Крюгер. С тех пор как мы оба ушли на пенсию, он все время пытался свести концы с концами, и ему очень тяжело приходилось, а теперь он совсем уже дошел до точки, так что вчера ночью он пришел, чтобы выплакаться мне в жилетку. Конечно, как я и говорил ему, не пропей он все свои сбережения, ему не пришлось бы сейчас ни о чем беспокоиться. Ну да не об этом речь. Дело в том, что он никогда не мог удержаться, чтобы не распускать руки, если вы понимаете, что я имею в виду.
– Я прекрасно знаю, что вы имеете в виду, – отозвалась я. – И обещаю вам, что, если этот парень воспылает ко мне страстными чувствами, я сумею отделаться от него, не выкручивая ему рук, учитывая ваши дружеские отношения и его возраст. Ну а теперь уберите вашу куртку и позвольте мне взглянуть, как чувствует себя ее собачье высочество.
Мои слова не слишком обрадовали его, но все же он провел меня в квартиру, хотя с явной неохотой. Как и у меня, в его квартире было четыре комнаты, и планировка напоминала товарный вагон. Из кухни вы попадали в столовую, а затем в маленький холл, куда выходили двери спальни, ванной комнаты и гостиной.
На софе в гостиной оглушительно храпел Митч Крюгер, широко раскрыв рот, над которым нависал огромный мясистый нос. Одна рука свисала с кровати, так что кончики пальцев касались пола. Из-под края одеяла высовывалась верхушка пышной седой растительности, покрывавшей его грудь.
Не обращая на него внимания, насколько это было в моих силах, я присела возле софы, оказавшись в опасной близости от его дурно пахнущих носков, и заглянула за спинку софы, чтобы увидеть Пеппи. Она лежала на боку в своем логове из обрывков газет. Последние несколько дней она была занята в основном устройством своего гнезда, стаскивая отовсюду газеты и складывая их поверх одеял, которые мистер Контрерас специально положил для нее. Увидев меня, она отвернулась, но все же один раз слабо вильнула хвостом, желая показать, что она не держит на меня зла.
Я поднялась.
– По-моему, с ней все в порядке. Я пойду наверх и приготовлю кофе. Я скоро вернусь. Запомните, что ее надо оставить одну, – никто не должен подходить к ней и пытаться ее гладить и вообще трогать ее.
– Нечего объяснять мне, как управляться с собакой, – обиженно буркнул старик. – Полагаю, что я слышал ветеринара так же хорошо, как и вы. И даже лучше, раз я водил ее на консультации, пока вы были бог знает где.
Я усмехнулась:
– Ладно. Делайте, как знаете. Не знаю, как ей понравится ваш приятель, но я на ее месте отдала бы обратно весь свой завтрак.
– Она ничего не ела, – начал было он, но затем его лицо прояснилось. – О, я вас понял. Ладно, я перемещу его в спальню. Но я не хочу, чтобы вы при этом были здесь и смотрели, как я буду это делать.
Я скорчила гримасу:
– Я и сама этого не хочу.
Я вовсе не была уверена в том, что меня не вывернет наизнанку при взгляде на то, что может находиться ниже седой поросли на груди.
Очутившись дома, я внезапно почувствовала себя слишком усталой, чтобы возиться с кофе, не говоря уже о том, чтобы успокаивать мистера Контрераса в ожидании близкого отцовства. Я стянула с постели запачканную кровью простыню, сбросила кроссовки и легла.
Когда я снова проснулась, было уже почти девять часов. Кроме щебетания птиц, спешащих воспеть материнство Пеппи, в мире за стенами моей квартиры царила тишина – одно из столь редких в городе мгновений тишины, которые дают горожанам ощущение мира и покоя. Я наслаждалась этим состоянием, пока визг тормозов и яростный гудок автомобиля не разрушили чары. Послышались сердитые крики – еще одно столкновение. Я понадеялась только, что разбили БМВ, а не мой драгоценный «понтиак».