"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 679
Газета зашелестела.
— Приятно видеть, что они снова работают, правда? — заметил мой попутчик.
— Да, очень.
— Вы из Бирмингема?
— Нет.
— Дела у нас тут идут неплохо. Не успеваем выполнять заказы.
— Хорошая новость.
— Да. А я отправляюсь в путешествие по Италии. Первый класс после Лондона, все дополнительные услуги включены в билет, и язык учить не надо.
— Недурно.
— Я уже ездил туда на пару дней, на Пасху. Италия — отличное место для отдыха. Теперь, когда у руля Муссолини, поезда там ходят почти так же хорошо, как у нас. Попробуйте как-нибудь.
Я откинулся на спинку сиденья. Внезапно навалилась усталость.
— Боюсь, в Италии для меня слишком жарко.
Попутчик понимающе кивнул:
— Да, не все люди хорошо переносят жару. Как моя бывшая жена. Либо ты ее переносишь, либо нет. Таким уж уродился — я всегда так говорил.
Эпилог
Третий фактор
Далее следует короткий отрывок из статьи, появившейся в одной французской газете в то лето, когда происходили события, описанные господином Николасом Марлоу. Статья называлась «Зыбучие пески Европы».
«…любая оценка… ситуации должна основываться на информации, полученной за последние несколько недель.
На ослабление существующего напряжения повлияли несколько факторов. Первый и самый весомый — это ужесточение позиции американских финансовых кругов по отношению к потенциальным странам-агрессорам. Прямые заявления ответственных лиц, что с точки зрения капитала фальсифицированный баланс государства ничуть не лучше, чем фальсифицированный баланс частной фирмы, прозвучали весьма своевременно. Вторым фактором стало решение, согласно которому деятельность англо-французского блока теперь лишена всякой двусмысленности. Третий фактор — внезапное охлаждение, которое в последнее время наблюдается между двумя партнерами оси. Вероятно, причина носит военный характер и связана с перевалом Бреннера. Подробности неизвестны, но, по всей видимости, взаимные заверения, прозвучавшие недавно в Риме, продержались не так долго, как рассчитывали заинтересованные стороны.
Не подлежит сомнению одно. Широкомасштабное сотрудничество трех великих европейских демократий — Франции, Великобритании и нашего союзника, Советского Союза, — при моральной поддержке Соединенных Штатов стало бы непреодолимой силой, которая проложит путь к миру. Однако…»
Данная книга была скачана с сайта
Томас Энгер
Мнимая смерть
Моим резервным сердцам — Бенедикте, Теодору и Хенни
МНИМАЯ СМЕРТЬ — состояние резкого ослабления жизненных функций, когда кажется, что пациент умер. Если при наступлении этого редкого состояния пациенту не будет оказана необходимая помощь (искусственное дыхание, согревание тела, стимулирование сердечной деятельности), наступит настоящая смерть.
Пролог
Сентябрь-2007
Ему кажется, что его окружает тьма. Он не знает наверняка, не может открыть глаза. Возможно, под ним холодная земля. Может быть, мокрая.
Ему кажется, что идет дождь. Что-то падает ему на лицо. Возможно, уже настало время снега. Первого снега.
Юнас любит снег.
Юнас.
Сморщенные морковки, торчащие из белых голов, перепачканных травой и землей. Нет, не сейчас. Калле, только не сейчас.
Он пробует поднять правую руку, но она не хочет подниматься. Руки. А есть ли они вообще? Большой палец есть, он двигается.
Так ему кажется.
Кожа похожа на тонкую хрустящую пленку. Кругом языки пламени. Так жарко. Лицо растекается, как блинное тесто по горячей сковородке.
Юнас любит блины.
Юнас.
Земля трясется. Голоса. Тишина. Такая удивительная тишина. Разве ты не можешь оставить меня в покое? Ты, смотрящий на меня?
Все будет хорошо. Не бойся. Я позабочусь о тебе.
Затихающий смех. Не хватает дыхания. Дай мне крепче ухватиться за тебя.
Но где же ты?
Там. Ты там. Здесь были мы. Ты и я.
Юнас любит тебя и меня.
Юнас.
Горизонты. Капли внезапного дождя на безбрежном синем зеркале. Глухой звук, разносящийся по зеркальной поверхности, леска с блесной, погружающейся в воду.
Холодные доски под ногами. Глаза снова слипаются.
Он ощущает свою ногу, стоящую на перилах. На надежной опоре.
Так ему кажется.
Пустые руки. Где ты? Перемотай назад, пожалуйста, перемотай назад!
Стена тьмы. Все есть тьма. Приближаются мелодичные звуки.
Ему удается открыть один глаз. Снега нет. Дождя нет. Только тьма.
Раньше он не видел тьмы. Никогда не видел ее, не видел, что в ней может уместиться.
Но теперь видит.
Юнас боялся тьмы.
Он любит Юнаса.
Юнас.
Глава 1
Июнь 2009
Светлые кудри мокры — не только от крови.
Земля разверзла пасть в попытке проглотить ее. Из ямы видны только голова и торс. Окоченевшее тело обложено влажной землей, словно оно — одинокая роза на тонком длинном стебле. Кровь из узких продолговатых ран на спине текла, как слезы по нахмуренной щеке. Обнаженная спина похожа на живописное полотно.
Он мелкими шажками пробирается в палатку и оглядывается по сторонам. Развернись, говорит он себе. Это не имеет к тебе никакого отношения. Просто развернись, выйди на улицу, иди домой и забудь то, что видел. Но он не может. Как он может просто уйти?
— 3-здесь есть кто-нибудь?
Только лес отвечает ему шорохом ветвей. Он делает еще один шаг. Воздух в палатке холодный и влажный до одури. Запах напоминает о чем-то. Но о чем?
Вчера никакой палатки здесь не было. Для такого человека, как он, ежедневно выгуливающего собаку на равнине Экебергшлетта, большая белая палатка представляла слишком серьезное искушение. И в таком странном месте. Он должен был заглянуть внутрь.
Если бы только он мог этого не делать.
Кисть руки не соединена с телом, а лежит отдельно рядом, словно отвалившись от запястья. Голова наклонена к плечу. Он снова видит эти светлые кудряшки. Пряди красных липких волос. Они похожи на парик.
Он подходит к молодой женщине сбоку, но резко останавливается, делает быстрый вдох и задерживает дыхание. Мышцы его живота начинают сжиматься, они готовятся выдавить наружу утренний кофе и банан, но ему удается подавить рефлекс. Он медленно пятится и моргает, чтобы еще раз взглянуть на нее.
Один глаз свисает из глазницы. Нос приплюснут, словно его полностью вдавили в череп. На покрытой бордовыми пятнами и полосами челюсти вмятины. Черная густая кровь вытекла из дыры во лбу по глазницам и переносице. Зуб болтается у нижней губы на ниточке запекшейся крови. Несколько зубов лежат на земле прямо перед женщиной, у которой когда-то было лицо.
Теперь оно разбито.
Последнее, что запомнилось Турбьерну Скагестаду, перед тем как он вышел из палатки, — это лак на ногтях. Кроваво-красного цвета.
Такого же цвета, как и тяжелые камни рядом с телом.
Хеннинг Юль не знает, зачем он здесь сидит. Именно здесь. На твердых досках. Растрескавшихся. Сидеть на них больно. Но тем не менее он всегда усаживается именно здесь. На одном и том же месте. Между досками, наклонившимися в сторону здания спортивной арены «Дэлененга», прорастает паслен. Над ядовитыми ягодами деловито жужжат шмели. Доски влажные. Он чувствует это, сидя на них, и думает, что, когда вернется домой, ему надо будет переодеться. Но он не уверен, что сможет.