"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 530

— Все еще заперт, — вздохнул он с облегчением.

Грэхем порылся в кармане:

— Вот ключи. Откройте.

Мужчина повиновался. Грэхем оглядел содержимое чемодана.

— Все в целости.

— Какое счастье! — Помощник управляющего на миг задумался, что-то поспешно соображая. — Вы говорите, месье, рана не серьезная?

— Похоже, нет.

— Это очень утешает. Когда раздались выстрелы, месье, мы перепугались — не знали, что и думать. Можете себе представить… Впрочем, и так вышла довольно скверная история. — Он подошел к окну и выглянул. — Мерзавец! Должно быть, сбежал через сад. Искать бесполезно. — Он горестно пожал плечами. — Ничего не поделаешь: грабитель исчез. Полагаю, месье, не нужно объяснять, как глубоко мы сожалеем, что с вами в «Адлер палас» стряслось подобное происшествие. Такого у нас еще не водилось. — Он снова поразмыслил и быстро продолжал: — Разумеется, мы всеми силами постараемся загладить ущерб. Я велел портье после того, как позвонит доктору, принести вам виски. Английского виски, из нашего особого запаса. По счастью, ничего не украдено. Мы, естественно, не могли предвидеть данного инцидента, но проследим, чтобы вы получили надлежащую медицинскую помощь. И конечно, не может быть и речи о плате за постой. Однако…

— Однако обращаться в полицию и впутывать гостиницу вы не хотите. Так?

Помощник управляющего нервно улыбнулся.

— Не будет никакого толку, месье. Полиция только станет задавать вопросы и причинит всем неудобства. — Тут его осенило. — Всем, месье, — настойчиво повторил он. — Вы же деловой человек. Вы собирались покинуть Стамбул утром. А если позвать полицию — непременно выйдет задержка. И ради чего?

— Они могут поймать того, кто в меня стрелял.

— Но как, месье? Вы же не видели его лица. Не сможете его опознать. У вас не украдено ни одной вещи, по которой его можно выследить.

Грэхем неуверенно спросил:

— А как насчет доктора? Что, если он сообщит в полицию о пулевом ранении?

— Доктор, месье, получит за услуги щедрое вознаграждение от администрации.

В дверь постучали; вошел портье, поставил на стол виски, содовую, стаканы и что-то сказал помощнику управляющего. Тот кивнул и жестом велел портье удалиться.

— Месье, доктор уже в пути.

— Прекрасно. Нет, виски я не буду. Выпейте сами — вам, по-моему, не помешает. Я бы хотел сделать звонок. Передайте, пожалуйста, портье, чтобы соединил с «Кристал апартментс» на Рю-д’Итали. Номер, если не ошибаюсь, сорок четыре девятьсот семь. Я хочу поговорить с месье Копейкиным.

— Конечно, месье. Все, что пожелаете.

Он вышел за дверь и позвал портье; последовал еще один непонятный обмен репликами. Вернувшись, помощник управляющего обильно угостился виски.

— Думаю, месье, — проговорил он, возвращаясь к своим обязанностям, — вы правильно сделали, что не стали звать полицию. Ничего не пропало, рана у вас легкая. Нет повода беспокоиться. Сами видите, полиция тут ни к чему.

— Я пока не решил, как поступлю, — отрезал Грэхем. Голова раскалывалась, рука начинала распухать. Помощник управляющего уже успел надоесть.

Раздался телефонный звонок. Грэхем подвинулся на кровати и снял трубку:

— Это вы, Копейкин?

Послышалось удивленное хмыканье.

— Грэхем? Что такое? Я только пришел. Где вы?

— На кровати в своем номере. Случилась глупая вещь: когда я вернулся, застал в комнате вора. Он стрелял по мне наугад — и сбежал через окно. Одна из пуль попала в руку.

— Господи Боже! Вы сильно ранены?

— Нет. Только срезало кусок мяса с тыльной стороны правой ладони. Но чувствую себя не очень. Испытал сильный шок.

— Любезный… пожалуйста, опишите мне в точности, что произошло.

Грэхем описал.

— Чемодан был заперт, — закончил он, — и ничего не пропало; приди я на минуту позже — наверное, вышло бы по-другому. Но возникли осложнения. Шум поднял на ноги полгостиницы — вплоть до помощника управляющего, который сейчас стоит рядом и пьет виски. Они послали за доктором, чтобы наложил бинты, однако больше ничего делать не стали и поймать грабителя не пытались. Вероятно, у них бы и не получилось, но они могли бы по крайней мере разглядеть его; мне это не удалось. Говорят, он сбежал через сад. В общем, они не намерены вызывать полицию, если я не начну скандалить и не потребую. Им, ясное дело, не хочется портить репутацию гостиницы. Мне дали понять, что если подам заявление в полицию — опоздаю на одиннадцатичасовой поезд. Скорее всего они правы. Но я не знаю местных законов и не хочу попасть в неприятности, не сделав заявления. Доктору они намерены дать взятку. Что мне предпринять?

Помолчав, Копейкин медленно сказал:

— Думаю, пока — ничего. Предоставьте все мне. Я поговорю с одним другом. Он имеет связи в полиции и пользуется большим влиянием. Как только побеседую с ним — приду к вам в гостиницу.

— Нет нужды так беспокоиться, я…

— Извините, любезный, нужда есть. Пусть доктор перевяжет рану, а вы оставайтесь в номере, пока я не появлюсь.

— Я и не думал выходить, — кисло ответил Грэхем, но Копейкин уже отсоединился.

Едва Грэхем положил трубку, прибыл доктор — худощавый, желтолицый, неразговорчивый. Пальто с каракулевым воротником было надето прямо поверх пижамы. Вслед за доктором в комнату вошел управляющий — хмурый тучный мужчина, который, видимо, подозревал, что все подстроено с единственной целью его позлить. Он бросил на Грэхема неприязненный взгляд, но не успел и рта раскрыть, как помощник пустился в объяснения, отчаянно жестикулируя и поминутно закатывая глаза к потолку. Когда он закончил рассказ, управляющий что-то коротко ответил и поглядел на Грэхема немного дружелюбнее.

— Месье уезжает из Стамбула поездом в одиннадцать, — прибавил помощник по-французски, — и не хочет создавать себе лишние хлопоты, сообщая о происшествии в полицию. Думаю, Monsieur le Directeur, [157] вы согласитесь, что он поступает разумно.

— Весьма разумно и осмотрительно, — важно подтвердил управляющий, расправив плечи. — Месье, мы бесконечно сожалеем, что вам пришлось испытать такую боль и унижение. Даже самая роскошная гостиница не способна полностью защититься от воров, влезающих в окна. «Адлер палас», однако, чувствует себя в ответе за своих постояльцев. Мы сделаем все, что в человеческих силах, дабы уладить дело.

— Если в человеческих силах сказать доктору, чтобы он занялся моей рукой, буду крайне признателен.

— Ах да. Доктор. Тысяча извинений.

Доктор, угрюмо стоявший позади, подошел и начал отдавать короткие распоряжения по-турецки. Окна закрыли, отопление включили на полную мощность, помощника управляющего отослали с каким-то поручением. Он почти сразу возвратился с эмалированной миской горячей воды. Доктор снял с руки Грэхема полотенце, стер губкой кровь и оглядел рану. Потом посмотрел на управляющего и что-то ему сказал.

— Он говорит, месье, — услужливо перевел управляющий, — что рана пустячная: царапина, не больше.

— Я и так знаю. Если хотите лечь спать — идите, пожалуйста. Только дайте мне горячего кофе. Я продрог.

— Сию минуту, месье. — Управляющий щелкнул пальцами, и его помощник поспешно удалился. — Что-нибудь еще, месье?

— Нет, спасибо. Больше ничего. Спокойной ночи.

— К вашим услугам, месье. Все это весьма прискорбно. Спокойной ночи.

Он ушел. Доктор тщательно промыл рану и стал ее перевязывать. Грэхем уже жалел, что позвонил Копейкину: все и так завершилось благополучно. Было почти четыре; если бы не Копейкин, обещавший зайти, удалось бы поспать несколько часов. Грэхем часто зевал. Доктор кончил перевязку, успокаивающе похлопал по бинтам, поднял глаза и с заметным трудом произнес:

— Maintenant, il faut dormir. [158]

Грэхем кивнул. Доктор встал и уложил свои вещи в сумку с видом человека, который сделал для трудного пациента все, что мог. Затем взглянул на часы и вздохнул: