"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 347

Тео Ковач обнаруживает на пистолете еще один набор отпечатков — предположительно убийцы, — но его напарник, детектив Франсуа Гилфойл, отговаривает его от расследования этой версии. И все-таки Ковач не сдается. Но перед тем как обнародовать свое открытие, он кончает жизнь самоубийством.

Проходит двадцать пять лет, и тот же Гилфойл преследует Томаса Болдена, допрашивает его о Бобби Стиллман и о чем-то под названием «корона».

Франсискас швырнул карандаш на стол: чего-то не хватало. И он знал чего: отпечатков пальцев, которые Ковач обнаружил на пистолете.

Отложив материалы дела, Франсискас просмотрел остальные документы. Вот фотография группы, в которой Ковач учился в академии. Еще несколько снимков его коллег. Детектив внимательно рассматривал фотографии, пытаясь понять, кто на них Гилфойл. «Глаза, которые смотрят прямо в душу», — сказала жена Ковача. Умеет читать по лицу. Карнак Великолепный. Франсискас задержал взгляд на фотографии неприятного человека с мертвенно-бледной кожей и темными невеселыми глазами. Отложив фотографию в сторону, он взял полицейский жетон Ковача. Это был значок, приколотый к кусочку картона, который обычно подкладывали под рубашку. Видать, коп был не промах. У него имелось с полдюжины наградных медалей. Парень явно делал успехи. Одна из застежек выпала, и детектив отложил жетон. Есть такая хитрость, известная каждому полицейскому, как удержать медали на месте: надо пропустить застежку сквозь ткань рубашки и закрепить с обратной стороны кусочком резиновой пробки, которую обычно снимали с разбитых пузырьков. Срабатывало безупречно. Он поднял жетон, чтобы поправить дело, но тот полностью отвалился от картонной основы, к которой был приколот.

— Черт! — пробормотал он, когда жетон и картонка распались.

— Джон, у меня кое-что для тебя есть!

Бросив жетон на стол, Франсискас поспешил в кабинет Вики.

— Ну что там?

— Адрес и телефон Гилфойла. — И она протянула ему листок бумаги. — А ты что, хотел лишний билетик на спектакль?

— Не сегодня, — ответил Франсискас, не сводя с нее глаз. — А теперь кыш отсюда. Еще успеешь. Но если твой бездельник будет плохо себя вести, позвони мне.

— Слушаюсь, папочка, — рассмеялась она, тоже не отводя взгляда.

Франсискас со вздохом опустился за письменный стол. Имя и фамилия. Адрес. Франсуа Гилфойл, 3303, Чейн-Бридж-роуд, Вьенна, штат Вирджиния. Отлично. Он даже не пытается скрыться. Радостно получает каждый месяц пенсию и занимается тем, чем занимается. Неожиданно Франсискас почувствовал, как к горлу подкатил ком, большой, с острыми краями, словно огромный кусок угля. Он снова прочитал имя: Гилфойл. Он не знал этого человека, никогда не встречался с ним и даже не представлял, как он выглядит, и все равно ненавидел его. Этот Гилфойл предал своего напарника. Доказательств не было, но Франсискас знал, что дела обстояли именно так, как знала это и Кэтти Ковач. Тео Ковач пришел к нему со вторыми отпечатками, которых не было на пистолете Дэвида Бернстайна. Отпечатками, которых там и быть не могло. И что сказал ему Гилфойл? Забудь. Дело закрыто. Идем дальше.

Франсискас нахмурился. Это было подло.

Когда ты молод и только начинаешь служить, ты и твой напарник — еще не команда. Вы — неделимое целое. Неделимое! Если у одного есть версия, наводка, да что угодно, ее отрабатывают оба. Один попал в беду — другой выручает. И это касалось не только работы. Личной жизни тоже. Дать совет, деньги, дружески похлопать по спине, когда нужно. Но ты никогда не посылаешь своего напарника куда подальше. Ты не… Он не мог заставить себя произнести «стреляешь в него». Это было слишком. Никого нельзя называть убийцей, если нет улик. Это тоже подло.

Франсискас сложил бумаги Ковача обратно в коробку — сначала статьи, затем дело Бернстайна. Наконец на столе остался только полицейский жетон. Детектив положил его на ладонь. Прошло тридцать лет, а этот символ все еще не потерял для него своего значения.

Взяв прямоугольную картонку, к которой раньше крепился жетон, Франсискас хотел сложить их вместе. Но тут уголок картонки надломился, и из-под него показался острый прозрачный край.

— Что за… — пробормотал Франсискас, поднеся его ближе к глазам.

Достав из стола пинцет, он высвободил сложенный вчетверо квадратный кусочек пленки не больше почтовой марки. Осторожно разогнув пленку, поднес ее к свету. Это была фотография двух четких отпечатков пальцев. Подпись внизу подтверждала, что эти отпечатки со ствола автоматического пистолета «Фаннинг», принадлежавшего Дэвиду Бернстайну, были сняты 29 июля 1980 года.

51

Пожарный выход открылся, и на улицу выглянула чернокожая девушка.

— Вы мистер Томас?

— Да. — Болден стоял, прислонившись к стене, рядом со служебным входом отеля «Пенинсула». Небольшой навес, образованный выступом этажа над ним, не давал снегу падать на голову. В темном пальто, синем блейзере и фланелевых брюках, он легко мог сойти за ночного администратора, ожидающего начала своей смены, или пришедшего на свидание молодого человека, до которого никак не доходит, почему его девушка всегда опаздывает.

— Меня зовут Кэтрин. Идемте со мной. — Не дожидаясь ответа, она повернулась и пошла по коридору.

Болден последовал за ней. Девушка была одета, как обычно одеваются служащие гостиницы — черный пиджак, серая юбка чуть ниже колен и отглаженная белая блузка. Она шла быстро и ни разу не обернулась посмотреть, поспевает ли он за ней. Дойдя до служебного лифта, она нажала кнопку вызова и встала в позу тоже типичную для профессиональных горничных — держа руки у талии и слегка наклонив голову. Но ее взгляд не стал дружелюбнее.

— Я провожу вас в номер четыреста двадцать один. Это полулюкс, — сказала Кэтрин, когда они вошли в лифт. — Дариус велел передать вам, чтобы вы звонили, если что-нибудь понадобится. Все что угодно. Он велел передать вам это слово в слово.

Ее звали Кэтрин Фелл, и она работала помощником администратора. Болден встретил ее как-то раз за обедом у Шраффта. По просьбе ее брата Дариуса он воспользовался своими связями и помог устроить девушку в этот отель. Дариус Фелл был одной из самых больших его неудач в работе с гарлемскими мальчишками и, между прочим, тем самым, кто обыграл его на шахматном турнире на прошлой неделе всего за двадцать ходов. Шахматы, однако, стояли в жизни Дариуса на втором месте. А львиная доля его недюжинного умственного потенциала приходилась на преступную деятельность. Наркотики, оружие, девчонки — джентльменский набор уроженца Гарлема. Дариус Фелл был одной из центральных фигур в уличной банде «Макуты», американском отделении «Тонтон-Макуты», жуткой тайной полиции Гаити, образованной еще диктатором Дювалье. В банде он считался «авторитетом».

Когда они вошли в номер, Кэтрин вручила ему ключ.

— Вы зарегистрированы как мистер Фланнаган.

— Спасибо, — с улыбкой поблагодарил Болден. — Не беспокойтесь, из мини-бара я ничего не возьму.

Но Кэтрин Фелл не отреагировала: ее братец бандит и дружки у него такие же.

— Номер вы должны освободить до девяти вечера. В это время проверяется наличие свободных номеров, и я не хочу, чтобы возникли лишние вопросы.

Номер был богатый, как и следовало ожидать за тысячу двести долларов в сутки. Ни одного живого места, не украшенного или не инкрустированного. Повсюду элегантные предметы декора. Роскошная кровать со стеганым одеялом под балдахином, письменный стол на изогнутых лапах вместо ножек, египетская кушетка, шифоновые шторы — все выполнено в теплых золотистых тонах, свидетельствующих о состоятельности клиента.

Взяв из корзинки с фруктами апельсин, Болден уселся на кровать. Он поднял трубку телефона, затем положил ее обратно: он не мог рисковать, делая звонок, по которому его легко вычислить. Но с другой стороны, он не мог не думать о Дженни. Включил телевизор. По всем трем каналам показывали запись, где он стреляет в Сола Вайса. Он закрыл глаза, надеясь вздремнуть, но сон не приходил. Ему представлялась спящая в его объятиях Дженни, ее лицо цвета алебастра и как будто он говорит ей: «Просыпайся! Мы начинаем новый день. Ничего этого не произошло». Но она не двигается.