Служанка ректора Академии военных драконов 2 (СИ), стр. 70
— Жнецы поклоняются химерам, считают их высшими существами и пытаются изучать их магию, которая действует не как наша. Наша более простая и разрушительная, а их — более таинственная и непостижимая. Более интуитивная, — уже не заглядывая в листочек, продолжила я. — Лика Гроув чертила не букву «Л», а символ из алфавита химер. Ведь старшие ступени изучали эти символы на химероведении. В последние мгновения жизни она хотела указать на своего убийцу или убийц. Ее смерть связана со Жнецами раскола. Есть кое-что важное, о чем, вероятно, вы не подозреваете, майор. У Ангелики был любовник из числа преподавательского состава АВД. А как вы знаете, человек, имеющий сексуальную или романтическую связь с жертвой — всегда первый подозреваемый.
Уинфорд впервые с интересом взглянул на меня, как будто сам доклад его вовсе не интересовал.
Хотя, подозреваю, он и так все это знал.
— Я уже выяснил, что у Гроув появился любовник, и у меня есть несколько кандидатов на эту роль — как раз собирался ими заняться. Каковы твои варианты?
— У меня не варианты, — с гордостью проговорила я. — Любовник Лики — офицер Халид. Я точно это знаю! Он есть в вашем списке?
— Есть, но его я рассматривал в самую последнюю очередь. Источники донесли, что это кто-то из кадетов, — заметил Лейтон, не сводя с меня глаз.
Я чуть не улыбнулась от этой дурацкой гордости, что мне удалось его впечатлить.
Хотя, может, и не дурацкая она была совсем?
— Могу я поинтересоваться, — начал черный дракон, не меняя своей расслабленной позы, — Каким образом ты узнала эту информацию?
Отвела глаза, чувствуя, что предательски краснею.
Этот поцелуй с Паджетом, вынужденный проклятущий поцелуй!
— Я применила на практике один из ваших уроков и проникла в сознание Ченинга Паджета, — как можно более ровно ответила. — Он видел, как они занимались сексом на его вечеринке.
— Как тебе удалось проникнуть в сознание Ченинга Паджета, Тесса, если на нем один из мощных родовых артефактов правящей императорской семьи, полностью оберегающий его от ментального вмешательства других драконов в его мозги? — вкрадчиво поинтересовался Лейтон. — Золотой браслет с рубином, который заговорен на то, что снять он его может только добровольно. Допрашивать дракона рубиновой крови представляет некоторые трудности даже для меня. Для этого мне нужно личное разрешение Радиона.
— Была такая ситуация… И Паджет его снял.
Мой голос предательски дрогнул.
Нужно было быть круглым дураком, чтобы не понять, что что-то тут нечисто.
Круглым дураком Уинфорд, разумеется, не был.
Он посмотрел с таким холодным прищуром, что у меня коленки задрожали.
Или они задрожали от чего-то другого?!
— Вы провели хорошую работу, Тесса Кук, — тон Лейтона сам лед. — Сейчас отдайте мне доклад, и можете быть свободны.
Не понимая, что испытываю — разочарование или облегчение, я подошла к бортику бассейна и протянула ему свою работу.
Он взял ее из моих рук, а затем…
Даже не взглянув, бросил назад.
Бумаги разлетелись по ванной, падая на мокрую мраморную плитку, я с ужасом на это смотрела, всерьез вознамерившись кинуться их ловить, но мне не дали.
Лейтон протянул руки, схватил меня за талию и одним мощным, могучим броском опрокинул в купель!
Заманил. Он просто меня заманил!
Вода выплеснулась из бассейна, подняв миллион брызг и облака пушистой пены, из-за которых происходящее кажется немного нереальным.
Как будто во снах.
С той ночи он снился мне не единожды. Но я старалась не думать об этом.
Я правда пыталась его забыть.
Но сейчас я лежу на голом Лейтоне, в насквозь промокших брюках и рубашке и смотрю в его голубые глаза…
Так близко…
Зачем же, зачем?!
— Мой доклад!
Мои мысли сейчас бесконечно далеко от доклада, разлетевшегося по полу и безжалостно залитому водой, но сейчас это единственное, за что я цепляюсь, чтобы сохранить остатки разума.
— Ты скучала?
Глава 67
Этот голос, хриплый голос змея-искусителя, и эти штормовые глаза…
Руки Лейтона, сжимающие мои бедра.
Его мощное разгоряченное тело подо мной.
Плеск воды.
Моя намокшая одежда, от которой хочется избавиться, чтобы ощутить его обнаженной кожей.
Сродни безумию. Умопомешательству.
Как же сильно я скучала, Лейтон, как же я хочу чувствовать тебя…
Целовать, трогать, смотреть на тебя, и никогда с тобой не разлучаться.
Надо соврать, возмутиться его выходке и выбираться.
Но вместо всего этого я коротко выдыхаю:
— Да…
Он подхватывает это «Да» с моих губ, не дает договорить, накрывает мои губы ненасытным поцелуем, проталкивает язык ко мне в рот, и не дает дышать.
А я не даю дышать ему, с такой же неистовой, бешеной силой отвечая на этот жадный поцелуй.
Всего лишь один-единственный поцелуй я могу себе позволить.
Один поцелуй — после прекращу это и уйду.
Локвист предупреждал.
Не сближаться, не привязываться, не испытывать к нему эмоций…
Есть же что-то реальное в этом горячечном бреду, в этом тумане, облаках пены и влажном плеске воды, в этой многометровой штормовой волне, которая вот-вот накроет меня с головой, поглотит и утащит.
Что-то рациональное, правильное, какой-то якорь, островок здравомыслия, за который я должна уцепиться.
— Ты испортил не только доклад, но и форму!
Жадно дышу, глядя ему в глаза, и стараюсь не думать о том, что под водой упирается мне прямо в живот.
— Ты умница, и хорошо над ним постаралась, но ничего нового для меня в нем не было. Это было задание исключительно для тебя, для твоей тренировки. Что касается формы… — взгляд Лейтона опускается от моего лица ниже, — Можешь не переживать — я заранее заказал несколько комплектов. На всякий случай…
Проследив за этим его голодным взглядом, вспыхиваю.
Мокрая белая рубашка облепила меня, как вторая кожа, явственно обозначив грудь. Лифчик вообще оказался таким тонким, как из бумаги, словно его на мне не было и в помине.
Ареолы зазывно темнеют сквозь влажную ткань. Стоячие соски такие чувствительные, мучительно, остро набухшие, что трение этой влажной ткани кажется грубым и вызывает боль.
Зря я позволила себе этот поцелуй — иначе сейчас так сильно не хотелось бы большего.
Я понимаю это умом. Трезвый ум всегда был моей гордостью.
А пальцы бессознательно скользят по влажной коже Лейтона, по изгибам мышц и четким черным линиям татуировки, наслаждаясь каждым миллиметром.
Нет, так не пойдет!
Отодвигаюсь в воде назад, пытаясь слезть с него — вся мокрая и в пене.
Но Лейтон не дает, ухмыляясь, как бог порока, ухватывает меня за галстук и притягивает обратно.
Его ладони ложатся на мою мокрую грудь, и он с силой стискивает полушария.
И смотрит мне в глаза.
А я вижу в них все.
Со всей четкостью осознаю, что отказаться от него будет непроходимой глупостью. Ошибкой. Преступлением.
Мой мужчина.
Мой дракон.
Как же я смогу отказаться от тебя, от твоего тела, от твоей страсти и нежности?
Усаживаюсь на него сверху и дергаю пуговицы рубашки — мокрая ткань рвется с блаженным треском.
Наверное, в этом есть какая-то ирония, потому что на этот раз я рву блузку, и меня возбуждает, что я сделала это сама.
Но очень быстро эти мысли выветриваются у меня из головы. Вообще все мысли, потом что Лейтон помогает мне избавиться от этих жалких остатков рубашки и впивается в мою обнажившуюся грудь.
Выгибаюсь на нем назад, прижимая его голову к груди, перебираю пальцами его влажные волосы, пока он лижет и сосет мои мокрые ареолы и тяжелые, скользкие от пены и воды полушария.
Я знаю, что ему нравится моя грудь и эта извращенная ласка — он терзает соски медленно и долго, пока я захлебываюсь стонами, а его руки скользят по моей спине, очерчивая каждый позвонок, вынуждая изгибаться ему навстречу.
Крепче сжимаю под водой его бедра своими бедрами в насквозь мокрых брюках, которые жутко меня раздражают, трусь об него и его огромный член, а вокруг плещется пенная вода, и мне так хочется оказаться в ней абсолютно голой и почувствовать, каково это — ощущать его в воде.