Служанка ректора Академии военных драконов 2 (СИ), стр. 10
А я еще этих бессовестных трусих «Экстазом» накормила!
— За сим последнее в этом полугодии собрание братства Обожающих Лейтона Уинфорда Хорошисток объявляю закрытым, — кисло объявила я.
И на этом с облегчением решила, что моя миссия окончена.
А зря.
Глава 9
Наиболее активные участницы клуба во главе с Прунеллой настояли, чтобы я заранее отнесла подарочную скульптуру в кабинет Лейтона и припрятала там в одном из шкафов, который пустовал.
Дабы по его возвращению задарить, так сказать, сразу же и во всей красе.
Думаю, они подозревали, что я не собираюсь ее дарить, поэтому и решили подстраховаться, зная, что доступ у меня на жетоне был.
Как я не отнекивалась, как не пыталась этого избежать, но вынуждена была подчиниться. При посвящении в кадетское братство каждый его новый член произносил магический обет, обещающий служить на благо клуба.
Этот обет плюс-минус можно было обойти, но с меня, как с его председателя, спрос был больше всех.
Они меня даже проводили, но за порог кабинета ступить, конечно, не рискнули, только вытягивали шеи, восторженно заглядывая внутрь святилища кумира.
При мысли о том, с каким лицом я буду вручать Лейтону благостных драко-лебедей, и какое лицо при этом будет у него, мне заранее становилось тошно.
Нужно как-то сделать так, чтобы он разрешил мне официально выйти из порядком надоевшего ОЛУХА.
Не только потому что меня, по большому счету, коробит вся эта активная, бестолковая и, будем честными, вызывающая испанский стыд деятельность. Но и потому, что впереди маячила Битва Братств, из которой ОЛУХУ не суждено выйти победителем…
Пусть мой предыдущий способ не сработал, но я просто обязана придумать что-то другое…
Когда я вернулась в комнату общежития, там была Марзи.
Она валялась на кровати, листая газеты, которые я только что держала в руках, и грызла яблоко.
— Селеста с Ортанс и Альбиция уже уехали, — зачем-то сообщила она. — А наш дилижанс только завтра вечером. Мама и отец очень тебя ждут.
— Господин Агномен тоже?
Отец Марзи, стеклянный дракон Агномен Роузингтон, крайне негативно относился к Тессе.
— Папа сказал, раз дракомер признал у тебя драконью кровь и ты обучаешься в АВД, то ты — часть нашей семьи.
Вот как?
Что-то не вызывает это все у меня доверия…
— Кстати, тебя искал посыльный, хотел что-то передать. Я сказала, ты в штабе ОЛУХА, на чердаке.
— Да, он меня нашел.
На лице Марзи отразилось любопытство — она явно хотела спросить о посылке, но промолчала.
Я подошла к окну.
Очень многие кадеты уже покинули Академию — со вчерашнего дня она значительно опустела. Да и сегодня ученики продолжали разъезжаться — озеро промерзло метра на полтора, и на нем открыли ледовую переправу, по которой тянулся поток роскошных блестящих мобилей, похожих на ретро-машины из моего мира.
Высококровные драгоценные драконы и дракайны, с удовольствием сбросив с себя надоевшие мундиры и облачившись в меха, тяжелые бархат и замшу, с комфортом покидали АВД на кабриолетах, ролс-ройсах и мерседесах местного пошиба.
Тех, кто попроще — стекляшек и слуг везли общие десяти и двадцати местные дилижансы.
Я посмотрела на башни и пирамиды Драковии, сверкающие золотом и рубинами вдалеке, за кромкой заснеженного озера, и поежилась.
Полгода, с момента моего попадания в тело Тесс, я безвылазно жила на этом острове, и ни разу не была в самой столице, на большой земле. Все мои представления о Драковии были почерпнуты из книг, газет, разговоров с другими кадетами и воспоминаний Тессы.
И вот теперь, когда мне предстояло отравиться в этот большой мир, сердце сжимал страх неизвестности.
Мне не хотелось покидать АВД, которая, несмотря на свои опасности и подводные камни, уже стала привычным миром.
Но этот огромный город — что ждало меня там?
— Криста просто ВЕЛИКОЛЕПНА! Икона стиля! — приговаривала Марзи за моей спиной. — Ты это видела? Платье от самого Монмаранси… Даже представить страшно, сколько оно стоит.
Я еще не решила для себя, как строить с ней диалог, и пока просто приглядывалась.
— Да, я видела газеты…
— А как тебе Лейтон?
— Как всегда, неотразим.
— Кстати, насчет стиха в «Знамени»… Это было очень смело, Тесс. Но глупо. Посоветовалась бы хоть со мной, прежде, чем его публиковать!
Я рассматривала сестру, пытаясь понять, что у нее на уме.
— Марзи, почему ты соврала тогда, на Дворе Чести? Почему сказала, что я помешалась на Лейтоне и угрожала Кристалине, если это было не так?
Сестрица подняла голову от журнала, округлив глаза:
— В смысле — я сказала, что ты помешалась на Лейтоне?! Я защищала тебя, как могла, сказала, что ты и мухи не обидишь! Вот только ректор мне не поверил.
Марзи смотрела на меня с таким изумлением, и даже негодованием, что я нахмурилась.
Я точно помнила, что она сказала и как себя тогда повела — эти воспоминания Тессы были яркими и свежими, они буквально впечатались в память!
Память…
Манипуляции с сознанием…
А Лайсара заявила, что Тесс была на вечеринке Паджета, хотя такого воспоминания у нее, точнее у меня, в голове нет.
Когда Лейтон тогда, полгода назад, напрямую спросил у Тессы, она ли отравила его невесту, воздействуя на нее ментально, девушка призналась в преступлении. Кстати, как я понимаю сейчас, уже столкнувшись с этими ментальными штучками-дрючками и прочувствовав их на своей шкуре, надавил он тогда на отравительницу вполсилы.
С его-то способностями мог бы прямо-таки выскрести ей содержимое черепной коробки, причинив адскую боль, но не стал.
Поэтому у него не возникло сомнений в ее виновности.
Но что, если с Тессой кто-то ментально поработал еще до этого?
Например, на вечеринке Паджета…
А что, если и с Марзи тоже?!
Кто у нас в АВД считается сильным менталистом после Лейтона?
— Мама сказала, тебе нужно купить пару новых платьев для приемов. Скоро начинаются Компиталии!
Компиталии считались одним из почитаемых праздников драконов, нечто вроде зимнего сезона.
Балы, светские рауты, гулянья и пиршества…
— Мне как раз пришел новый каталог одежды, давай подберем что-нибудь тебе и мне!
— У меня нет империалов на новую одежду.
— Что за глупости, Тесс? Мама все оплатит!
С чего такая щедрость?
Меня так и подмывало спросить.
Но я решила не показывать свою излишнюю подозрительность. Чем более простодушной я покажусь Марзи, тем более расслабленно она будет вести себя со мной.
И обнаружит причину, почему вдруг стала такой добренькой.
Хотя, учитывая последнюю информацию, может она и была доброй всегда, но на нее кто-то повлиял, чтобы оговорила Тесс на Дворе Чести и потом вела себя так высокомерно.
Мы долго перебирали с ней модели платьев и образцы тканей в каталогах, а потом Марзия предложила мне помочь собрать вещи.
На удивление, она даже не заводила своих обычных и ставших мне уже привычными разговоров про Толя.
Оказалось, что когда она не шипперит меня со слугой, и когда рядом нет ее подпевал, с ней можно неплохо поболтать.
От ее помощи я отказалась, потому что там и собирать было нечего в мой потрепанный коричневый приютский саквояж.
Приближался вечер, а вместе с тем росло мое беспокойство.
Вроде бы я твердо решила не ходить в Небесную башню, опасаясь ловушки, которая меня там ждет.
Но вместе с тем не находила себе места.
Вокруг меня было так много загадок, что надежда разгадать хотя бы парочку, пусть и призрачная, не давала покоя.
Даже Марзи заметила мое состояние и заявила, что у меня «как будто колючка в одном месте».
Текст записки, подкинутой в ранец, все время всплывал в голове. Я помнила его наизусть.
В конце концов, не выдержала и принялась зашнуровывать на ногах ботинки из кордуры.
— Куда это ты? — заинтересовалась сестра.
Вроде бы, не было в ее интересе ничего подозрительного… Обычное любопытство.