Развод со злым ёкаем (СИ), стр. 28
“Пусть он никогда не вспомнит прошлое. Пусть жуткий сон останется просто сном. Ведь кроме этого ничто не мешает нам быть счастливыми…”
– Рейна! – вдруг позвал меня отец, отвлекая от мыслей. Они с Мортасом прервали беседу – что-то на военную тему. О том, как лучше и наиболее изощрённо уничтожать врага, я не вслушивалась, но… хорошо, что у них есть общий интерес. Пусть даже и такой.
Я обняла папу и заняла своё место за столом рядом с Мортасом – мама категорически отвергла мою помощь на кухне. Муж оплёл талию хвостом, я привычно коротко огладила раздвоенные кончик. Теперь я уже не вспоминала, какая это смертоносная часть ёкая – словно это было в другой жизни.
Я кое-как свыкалась с тем, что теперь я здесь – в гостях. У меня – своя семья. И это Мортас. Ох Небо, к этому вообще реально привыкнуть? Можно ли?
– Итак, – начал отец, когда все расселись, – дети мои! Понимаю особые обстоятельства, так что благословляю вас теперь! Как если бы вы пришли перед свадьбой! До людской мобы нашей семье отродясь не было дела, так что не тревожьтесь ни о чём. Я горд, что моя дочь вышла замуж по велению сердца, да ещё за того, кто поможет ей при возможности раскрыть магические искры, переданные от рода моей жены… Но и если даже нет – просто счастья вам. Отобедаем. А после наговоримся...
Я поблагодарила родителей и пока Эмири играла с теневой лисичкой, которую походя сотворил для её развлечения Мортас, мы принялись за еду. Я то и дело поглядывала на мужа. Он кидал тяжёлые взгляды по углам дома – и мне казалось, будто там клубились тени.
Едва мы покончили с чаем, Мортас с кивком поднялся и удалился – я поспешила за мужем на пустой задний двор и успела увидеть, как он что-то нашёптывает клубящемся у его ног теням. Паника сковала меня всю! От этих теней исходил такой холод, будто они несли в себе зло! Впрочем, они тут же унеслись прочь.
– Рейна? – Мортас обернулся, точно почувя спиной, что я наблюдаю, – зачем покинула родителей? Решила проследить за мной?
– Ну что ты… – натянуто улыбнулась я, шагнув к мужу, – я просто…
– ВОТ ОНИ! – нас прервал немелодичный голос соседки — тётушки сплетницы Ямамо, – вот они окаянные! Насмехаются над Небом! Нечистого привели в дом!
К голосу тётушки Ямамо присоединились и другие ропщущие голоса соседей. Когда мы вышли в передний дворик, то оказалось, что у нашей калитки собралась целая толпа, вооружённая каким-то садово-огородным инвентарём. Я аж дар речи потеряла. Они это серьёзно, что ли? С этим на высшего ёкая Тьмы собирались напасть? Ох, как бы он не решил всерьёз им показать свою силу!
– Это ни в какие ворота! – поддержал тётушку Ямамо мужской голос.
– Небу будет угодно, если мы их подождём! Очистить огнём!!! – выкрикнул более визгливый молодой.
Мортас выступил вперёд. “Века идут. Ничего-то в вас, смертных, не меняется” – что–то такое пробормотал муж себе под нос. Либо мне послышалось.
На улице словно похолодало. К Мортасу начал стягиваться Тьма, сдирая каждую древесную тень в саду.
Даже трава под его ногами, казалось, пожухла, а воздух вокруг сделался густым и тяжёлым, как перед страшной грозой.
Моё сердце сжалось. Эти глупые люди даже не понимали, что стоят на краю гибели! Одно неверное слово — и от них не останется даже пепла! Лишь выжженная земля, которую потом будут обходить стороной.
Но вместе с ужасом в груди кипящей волной поднималась и горячая злость. Мортас ничего им не сделал! А они заявились к нашему дому с вилами и мотыгами, будто здесь прячется какой-то преступник! И это лишь из-за его происхождения?! Да как смеют они говорить столь несправедливые слова моему мужу! Сами нарываются на беду! Может, это и правильно — пусть познают страх, раз уж их скудный разум молчит! Это мой Мортас! Они и понятия не имеют какой он замечательный! Да как они смеют?! Меня подожгло, хота я сама и не была екаем, но гнев клокотал во мне. Я просто не смогла больше терпеть!
— Замолкните! — хмуро крикнула я. — Если не хотите пожалеть!
Я взяла Мортаса за руку. Переплела наши пальцы. И тут же тени, что клубились кругом, побледнели, а ёкай бросил на меня такой острый взгляд, будто был уверен, что я или должна сейчас сбежать в дом или кинуться защищать людей от его гнева, а никак не вставать рядом с ним.
— Изыди, порождение Бездны! — продолжала визжать тётушка Ямамо, тыча в нас скрюченным пальцем. — Ты осквернил наш край! Небеса покарают тебя, ёкай!
– Небеса как-нибудь разберутся без вас, тетушка Ямамо! – процедила я, с трудом узнавая свой голос. Меня трясло от гнева: мой дом, мой муж, а они… пришли с оружием! А я здесь живу всю жизнь! И они гуляли со мной на праздниках, а теперь вот… совсем нет совести?!
В этот момент на деревянный забор, ограждающий наш передний дворик, с ловкостью обезьяны взобрался мальчишка лет десяти — внук тётушки Ямамо, сверстник моей сестренки. Его глаза горели восторгом предстоящей расправы, а в руке был зажат увесистый булыжник.
— Получай! — крикнул он, замахнувшись в сторону Мортаса.
На его счастье, он не успел кинуть камень — ведь ещё прежде что-то прилетело мальчишке прямо в лоб. Шишка — поняла я миг спустя. Мальчик взвизгнул и кубарем свалился с забора. К тому месту, где он только что был, подскочила моя сестрёнка Эмири. Потянувшись на забор, она звонко крикнула:
— А ну пошёл вон отсюда, Васаки-сопляк! Этот ёкай — муж моей сестры! Он лучший! А ты ещё раз полезешь — я тебя спущу в сточный канал! И до темноты не дам вылезти! И заодно расскажу всем как ты праздничное кимоно обмочил, когда все на гуляниях в екаев рядились! В город поеду и ославлю! Сейчас еще в лоб получится!
— Тяф! — тенeвая лисичка подаренная Мортасом моей сестрёнке оскалила зубки, нарезая снизу круги и поднимая пыль своим пушистым чёрным хвостом.
Толпа на мгновение ошарашено притихла, но тётушка Ямамо снова набрала в грудь побольше воздуха, очевидно, для новой гневной тирады, однако поперхнулась воздухом — потому что из-за моей спины вперёд вышла моя мама. Она поравнялась с нами и замерла недобро прищурившись.
Отсюда мне очень хорошо было видно, что обычно такое приветливое и доброе лицо мамы сейчас было суровым. Последний раз я такой её видела, когда мы года три назад с сестрой загулялись допоздна в лесу — и здорово тогда получили. Так вот… сейчас судя по всему получит и тётушка Ямамо.
Мама упёрла руки в бока и впилась взглядом в эту старую сплетницу. Ямамо трясла головой со сложной прической, заколки с подвесками в виде маленьких орхидей качались. Тетушке Ямамо не подходили эти подвески – они скорее были для юных невест. А на склочной старухе они смотрелись скорее комично.
– Вы посмотрите на этих грешников!... духи-хранители да устыдятся таких подопечных! – с явным наслаждением начала тетушка Ямамо почти нараспев.
— Ну-ка закрой рот! — рявкнула мама. И голос её был в сто крат суровее, чем я когда-либо слышала. — У тебя претензии к моему сыночку? Моему славному зятю? Значит, у тебя претензии ко мне! Кто ты такая, чтобы являться к моему дому и оскорблять мою семью?! Кошелка! Думаешь, никто не помнит, как ты к колдунам бегала да сглазы на соседей наводила?! Что ты трясешь на меня детскими подвесками, старая? Они у тебя сейчас знаешь где окажутся? Живо извиняйся перед моим зятем, карга!
— Ах ты... — задохнулась Ямамо, хватаясь за сердце и багровея лицом. — Да как ты смеешь...
— Извиняйся! — холодно потребовала мама, шагнув ещё вперёд. — а лучше беги, Ямато. Прячь свою коллекцию париков, пока я до них не добралась!
— Люди! Люди! Да ясно же всё! — грубо сплюнул наземь деревенский с вилами. — Бабы поддались чарам проклятого ёкая! Был бы здесь глава семьи, мужчина, сразу бы… — но тут он осёкся. И когда я обернулась, то поняла почему.
Из дома, опираясь на деревянный костыль, вышел мой отец. Он сурово оглядел толпу, и остановился взглядом на том, кто только что говорил.
— Ну-ка, продолжай. Чего умолк? — потребовал он.
— А что продолжать-то! И так же ясно! — крикнул тот, потрясая вилами. — У тебя тут поселился враг человечества! Глаза раскрой!