Развод со злым ёкаем (СИ), стр. 20
Я замерла, не зная, чего ожидать, как вдруг уголки губ Мортаса приподнялись в довольной улыбке.
— Молодец, жена, — обняв за талию, он мягко притянул меня ближе, в его низком голосе явственно звучала гордость: — Надо показывать червям их место. Должен ли я добавить сверху? Что посмел сделать этот смерд?
— Нет, ничего такого. Он… он просто смотрел! — выпалила я.
— Хм-м-м… смотрел, значит. Тогда ему и грязи хватит, чтобы осознать свою ошибку. Эй ты, — грубо бросил он молодому жрецу, — сиди там, размышляй о своих дурных манерах. И возноси хвалу моей супруге. Ведь если бы я первый заметил твой непочтительный взгляд, то вырвал бы твои глаза. До завтрашнего утра не смей вылезать из этой грязи. Иначе…
— Д-да-да, — испуганно закивал юнец, всё ниже опуская голову.
— Пойдём, моя Рейна, — изменив тон на ласковый, обратился ко мне муж. Перемена в тоне была столь разительна, что я аж растерялась. Ёкай взял меня за руку и увлёк прочь, уводя и от юнца в грязи и от алого жреца, что прятался в тенях на соседней улице.
Стоило нам отойти достаточно, как Мортас вдруг наклонился к моему уху так близко, что я кожей ощутила жар его дыхания.
— Я раздобыл достойный подарок, который тебе обязательно понравится, жена. Завершим дела, и как только сумерки окончательно проглотят этот день, я вручу его. А потом… — голос Мортаса стал ниже, а гибкий горячий хвост многоэтажного вилс вокруг моей лодыжки, забрался под подол кимоно, мазнул кончиком по голой коже, — … настанет твоё время мен благодарить, Рейна. Долго и горячо.
"Долго и горячо…" — раздалось эхом в мыслях.
И почему-то вдруг начало печь губы, и вспомнился и недавний поцелуй.
Святые небожители! Получится ли избежать замысла ёкая?!
Я закусила губу и склонила голову, пряча смущение.
***
Мы шли по лесной тропе. Сгущающиеся сумерки окутали всё вокруг густыми синее-фиолетовыми тенями. Стрёкот цикад звенел в нагретом за день воздухе. Я плелась, едва переставляя ноги.
Встреча с алым жрецом никак не шла из головы. Что этот ужасный человек задумал? Чего мне ожидать? И успеют ли прибыть Небожители, чтобы предотвратить ужасный исход?
Хотя я должна была бы дрожать от страха, но день оказался настолько переполнен событиями, что просто не осталось сил по настоящему волноваться.
Мортас уверенно вёл меня в сторону дома. Его горячая рука крепко держала мою ладонь, и что странно — мне уже вовсе не хотелось отнять руку, будто всё шло так, как должно было.
“Это потому что я устала”, — объяснила я себе.
Вскоре мы вышли на небольшую поляну, залитую призрачным светом восходящей луны. Светлячки мерцали, собираясь стайками. С дерева вспорхнула потревоженная птица.
— Пришло время подарка, — провозгласил ёкай, отпуская мою руку.
Я подняла лицо, выныривая из мыслей.
Подарок?
Ах, да…
Чёрный хвост Мортаса изогнулся, воодушевлённо щёлкнул кончиками, сам ёкай тоже выглядел довольным и даже предвкушающим, словно кот, ожидающий лакомства. Ещё бы… ведь подарок — это прелюдиюе к “благодарности” — той самой “долгой и горячей”. Ох…
И всё же во мне проснулось любопытство. Что же там такое невероятное?
— Готова? — сощурился Мортас.
— Да, — закивала я.
И ёкай торжественно вытащил из-за пазухи… шар.
Серебристый, чуть помятый сбоку — тот самый, который я видела в последней лавке. В лунном свете шар тускло поблёскивал, ничем не напоминая сокровище. Но не верить Мортасу причин не было.
— Что это? — спросила я, разглядывая предмет. — Какая-то шкатулка? Внутри что-то есть?
Ёкай ухмыльнулся, показав заострённые клыки. Его золотые глаза сверкнули в полумраке.
— Да, внутри кое-что есть. Кое-что весьма ценное и редкое, за что могли бы сойтись в битве высшие ёкаи, если бы узнали, что скрывает эта с виду обычная вещь. Я бы сегодня прошёл мимо, но этот предмет отчётливо сохранил крупицу моей энергии. Значит, когда-то он принадлежал мне, вероятно поэтому мне известно его содержимое. Только не пугайся того, что случится дальше, моя маленькая человечка, — мурлыкнул ёкай.
Я переводила взгляд с по-мужски красивого лица Мортаса на странный предмет в его руке, не понимая, чего именно должна бояться. И тут Мортас переместился так, что оказался позади меня. Его хвост скользнул по моей талии, обвивая в знакомом уже, собственническом жесте, притянул. И я оказалась крепко прижата спиной к твёрдому торсу мужчины.
— Мортас? — я хотела обернуться, но мне не позволили.
— Смотри же, Рейна, — дыхание обожгло ухо. Рука ёкая поднялась, указывая вперёд, на самый центр поляны. — Смотри внимательно.
Стоило мне перевести взгляд туда, куда указывал Мортас, как вдруг он, размахнувшись, швырнул шар вперёд. Тот полетел по широкой дуге и, вместо того, чтобы упасть в траву, завис в воздухе… а через миг шар охватило яркое пламя, будто факел вспыхнул.
Языки огня стремительно разрастались, принимая очертания огромного существа.
А потом на поляну ступила… лошадь. Точнее — нечто, похожее на лошадь!
Её тело было чёрным, как сама Бездна. Грива и хвост полыхали настоящим, ревущим пламенем. А на мощной голове росли два длинных, острых рога.
Она была выше любого самого крупного жеребца, которого я когда-либо видела! Копыта демонической лошади, ударом выбившие облако искр из ни в чём не повинной земли, были размером с наковальню и словно состояли из раскалённого текучего металла или же лавы, только-только извергнутой вулканом. А когда лошадь открыла пасть, я и вовсе подавилась воздухом… В лунном свете блеснули длинные, острые зубы, подходящие скорее плотоядному зверю, а никак не травоядной кобыле!
Это создание было прекрасно… и ужасно одновременно! К тому же демоническая кобылица явно была нам не рада. Тряхнув огненной гривой, лошадь повернула к нам мощную голову. Дым жарко повалил из трепещущих ноздрей. Глаза, налитые алым, гневно уставились на нас с Мортасом.
Все инстинкты во мне вопили — нужно бежать!
Отшатнувшись, я всем телом крепче вжалась в ёкая. Единственное, чего я сейчас хотела — это оказаться как можно дальше от этого порождения тьмы и пламени! Но Мортас стоял позади недвижимой скалой. Он явно ничуть не волновался. Его широкая ладонь опустилась на моё плечо, поглаживая, как если бы он успокаивал дитя.
И тут лошадь издала рык. Ох, Небо… лошади разве рычат?! Снова ударила копытом о землю, на сей раз прожигая в ней чёрный след. И бросилась к нам!
Из моего горла вырвался задушенный сип.
Мортас же спокойно вскинул руку.
Воздух вмиг сделался густым и тяжёлым, как вода на большой глубине. Одновременно с тем тени у корней деревьев ожили — зашевелились, потянулись к ёкаю, сгущаясь вокруг нас чёрным ореолом.
— Раскрой свои глаза ото сна, Они-ума! Узри своего хозяина! — в холодном голосе Мортаса звучала такая несокрушимая воля и власть, что даже я, почувствовала непреодолимое желание подчиниться. Если бы Мортас в этот миг приказал бы мне что угодно — не уверена, что смогла бы воспротивиться.
Вот и демоническая лошадь не смогла.
Она резко замерла, взрыхлив копытами землю.
Прерывисто зарычала, мотая головой из стороны в сторону. С её гривы срывались клочья рыже-жёлтого пламени. Падая, они прожигали лесной настил, оставляя чёрные прогалины. Но вот кобыла замерла, а потом медленно уважительно склонила голову перед Мортасом.
— Они-ума, с этого мига твоей хозяйкой становится моя жена Рейна, — объявил Мортас. — Подчиняйся ей во всём и береги её жизнь вперёд своей. Она же взамен подарит тебе имя, которое ты так ждала. И будет тебе хорошей госпожой.
Лошадь склонила голову ещё ниже.
— Жена моя, пойдём, — шёпот Мортаса достиг моего слуха. — Тебе нужно её коснуться.
— Нужно? Прямо так уж нужно?! — сорвался с моих губ дрожащий шёпот.
В ответ ёкай засмеялся низким приятном смехом.
— Да, чтобы заявить права, нужно коснуться, — и Мортас мягко подтолкнул меня в спину. — Всё будет хорошо, Рейна. Я не позволю ничему дурному с тобой случиться. Ты не веришь?