Развод со злым ёкаем (СИ), стр. 1

Развод со злым ёкаем

Глава 1

Рейна

Небеса были черны. Паланкин покачивался в такт шагам носильщиков — размеренно, почти убаюкивающе. Неподвижная, я сидела на нём. Сквозь тканную вуаль, закрывающую лицо, мир казался размытым.

Мое тело было затянуто в тяжелые слои широмоку — свадебного кимоно — белоснежного, как первый снег. Белое — цвет смерти. Цвет, в котором невеста уходит в дом жениха. Или простоуходит…

Воротник сдавливал горло, пояс затянули так сильно, что я с трудом дышала, рыжие волосы убрали в тугую ритуальную причёску невесты, а подол украсили тонкой вышивкой изображающей цаплей на сосне — символ долгой и счастливой жизни…Жизни?Что за нелепая насмешка!

Не навстречу жизни меня сейчас несли!

Через вуаль я видела лес. Размытый, призрачный — тёмные стволы, переплетённые ветви, редкие прогалины, куда падал синеватый свет луны. Впереди — показывая дорогу носильщикам — шел жрец в алом. Он тягуче напевал ритуальную песню, которую обычно исполняют в день свадьбы.

Происходящее походило на кошмар.На жуткий сон! Но тем ужаснее было — что всё реально.

Сцепив зубы, я попыталась повернуть голову.

Тело не слушалось, получилось — едва-едва — но этого хватило, чтобы увидеть жрецов по бокам паланкина. Трое с этой стороны, и трое с другой… Белые одеяния, белые полосы ткани поперёк лиц — ни рта, ни носа не видно — только глаза. Пустые, как у рыб на рыночном прилавке. Безжалостные.

Их бесполезно молить. Я уже пробовала! Жрецы или не слышат моего слабого шёпота, или не желают слышать.

В жгучей надежде я попыталась обернуться и посмотреть назад. Туда, откуда мы пришли…

Может, Кайто за мной вернётся?! Спасёт! Может, это ошибка? Или шутка! Глупая, злая, но шутка. Может…

Но звон монет в моей памяти звучал слишком отчётливо.

Слишком хорошо я помнила, как жрецы кинули тугой кошель… Небрежно, почти презрительно. А руки Кайто… — руки человека, который должен был вскоре стать моим мужем… руки, которые ещё утром нежно убирали прядь с моего лица — эти руки поймали кошель. Придирчиво взвесили, пощупали, будто то были руки жадного торгаша с рынка.

Но я всё равно продолжала надеяться…

Может он там — позади?

Может, если я обернусь…

Но шея отказывалась подчиняться, мышцы ныли. Тело не слушалось… потому что меня отравили. Я догадывалась когда. Напиток, которым днём угостил меня Кайто имел горькое послевкусие… Затем я потеряла сознание. А очнулась уже возле леса на паланкине в свадебных одеяниях. Но может быть…

— Да продал он тебя, хватит оборачиваться, — процедил жрец в алом, оборвав свою песню. Его голос был сухим, как шелест бамбука на ветру. — Ты должна гордиться своей участью, глупая девка. Ты спасёшь эти земли от беды, что веками пожирает поля и души. Разве это не есть высшее благо?

Я хотела крикнуть в ответ, что о благе громче всех рассуждают лишь те, кто хочет использовать других! Я хотела плюнуть в этого жреца! Но губы онемели, язык казался размокшей ветошью. Из горла вырвался лишь сдавленный, хриплый стон.

— Будь покорной своему новому Великому Господину, — добавил жрец. — Быть может, он и одарит тебя, никчёмную, быстрой и лёгкой смертью за послушание. Так что уж постарайся. Ради своего блага.

Ради блага…

…чтобы умереть без боли.

Куда меня несут?!

Кто хочет мою жизнь?!

Я не знала… Но умирать не хотела!

В который раз я попыталась пошевелить пальцами, заставить магию, которая теплилась где-то глубоко в груди, выплеснуться наружу. Но искра лишь жалобно тлела, не в силах разгореться. Я и раньше не умела её использовать. А уж сейчас и подавно…

Тем временем глухой лес становился все мрачнее. Даже крики ночных птиц стихли, будто сама природа затаила дыхание. Жрецы вышли на поляну. И вдруг остановились.

Воздух здесь был неподвижным, плотным и даже липким. Он оседал на коже холодной изморозью, заставляя каждый волосок на теле встать дыбом.

По земле струился зловещий туман. И всюду были начертаны символы — на камнях, на стволах деревьев, на земле. В центре возвышались каменные столбы, покрытые рунами. На них висели бумажные обереги, которые хаотично раскачивались, хотя ветра я не чувствовала.

Паланкин опустили на землю.

А потом вдруг все шесть жрецов упали на колени. Даже алый. Склонив головы так низко, что лбы коснулись земли, они замерли.

— О великий ёкай Бездны, — завыл алый жрец. — Владыка ужаса, что плетет венцы из боли смертных, услышь нас! Явись из тьмы, что стала твоей плотью! Мы, ничтожные слуги твоей грядущей воли, принесли тебе дары. Принесли тебе невесту, чистый сосуд, нетронутый цветок! Сделай её своей женой, прими её плоть и искру, чтобы восстановить свою силу и явить милость нам, жаждущим твоего величия, о Ваалморт-ас.

С каждым словом жреца у меня холодели пальцы. А сердце, казалось, перестало биться, превратившись в ледяной ком.

Нет-нет-нет-нет!

Неужели они правда взывают кнему?

К тому, о ком в деревне шептались только по ночам, крепче запирая ставни.

Ваалморт-ас. Демонический высший ёкай, чье имя вырезали на мечах, чтобы отпугивать злых духов, но никогда не произносили вслух.

Говорили, сотню лет назад Ваалморт-ас застилал небо тьмой и сжигал города одним лишь взглядом! Он упивался кровью и чужой болью, пока Небожитель не спустился с небес и в великой битве не сковал его. Но даже это не успокоило Ваалморт-аса!

Десять лет назад он пытался вырваться вновь, но его с большими жертвами удержали. Тогда один из Небожителей вновь запечатал Ваалморт-аса где-то между мирами. Однако даже так, его злая сила просачивалась наружу, порождая в округе чудовищ.

Ёкай-из-Бездны ненавидит весь род людской и поклялся обязательно вырваться и стереть людей с лица земли! Это чудовище, которое ни за что нельзя пробуждать!

Но что тогда творят жрецы?! Зачем взывают к этому демону мрака?!

Неужели… я – подношение для чудовища, которое поглотит мою плоть, чтобы насытиться и сбросить оковы?!

Пусть это окажется неправдой! Пусть никто не откликнется на зов безумного жреца!

Но тут… земля подо мной задрожала.

Сначала мелко, словно в лихорадке, а затем так сильно, что камешки заплясали по земле. Ветер, холодный и злой, взвыл в кронах, бумажные обереги на столбах бешено завращались.

Посреди поляны сгустилась тьма… и из этой тьмы медленно соткался мужской силуэт. Он рос, возвышаясь над коленопреклоненными жрецами. Мне показалось, что высота его была в полтора человеческих роста, не меньше!

Демон явился к нам в одной лишь тёмной накидке, закреплённой на бёдрах. Огромное мощное тело. Сильные мышцы рельефно проступали под кожей. У ног ёкая кружились вихри тьмы. Длинный хвост с раздвоенными острыми кончиками, напоминающими лезвия, лениво рассекал воздух. На шее монстра сиял иссиня-белый обод… но ещё ярче светились золотые глаза ёкая.

Монстр был человекоподобен… но ничего человеческого в нём не было! От существа исходили волны сотрясающей душу мрачной ледяной энергии.

Аура ужаса обрушилась на меня. Я не могла дышать. Не могла даже моргать! Давление было настолько явственным, что казалось, сейчас хрустнут кости! Сквозь вуаль я смотрела как на поляну ступает смерть… и не только моя!

Длинные черные волосы ёкая струились в воздухе, не подчиняясь притяжению земли. Глаза — золотые и холодные, как зимнее солнце, скользнули взглядом по дрожащим жрецам. Тот что в красном заголосил:

— Господин! Мы ждали вас! Наше желание вы знаете, оно…

— Слишком много болтаешь, червь, — холодно произнес Ваалморт-ас. Его голос звучал тихо… но сотряс моё тело как гром. Пронзил тысячами иголок. А когда взгляд монстра оказался направилен на меня, я порадовалась, что моё лицо полностью скрыто за вуалью.