Уровни силы 3 (СИ), стр. 44

Вспомнив о француженке немедленно — написал ей о Семьдесят девятом. Причём пообещал крутейший защитный артефакт, если она его грохнет.

— Эта падла должна быть где‑то в городе.

Ответили мне буквально через минуту. Оказалось, что эта «падла» уже пристроилась на контракт к туркам и сейчас успешно воюет против нас.

— А что за артефакт? — заинтересовалась Мари.

Пришлось описать ей свой многослойный щитовой артефакт.

— Хорошо. Добавь ещё сюда свой «радар», и я сегодня же его завалю.

— Договорились.

После найма киллера вернулся к разработке артефактов: да и для Мари нужно было сделать обещанное.

Конечно же, озаботился и оружием. Первый мой проект — «Плазменная граната», несмотря на свой успех, был признан неудачным. Каждая такая граната выходила дороже аналогичного куска золота. Я, конечно, был ещё тем мажором, но разбрасываться золотыми самородками было слишком даже для меня.

Что примечательно, дед всё же заказал пару десятков таких гранат, как он выразился, для «личного пользования».

От артефактного пулемёта, собранного на базе РПК‑16, тоже пришлось отказаться, несмотря на всю его полезность: он буквально за десять секунд стрельбы «съедал» камень душ весом в сто граммов при сорокапроцентной энергонасыщенности, а это, на минуточку, четыре с половиной миллиона рублей.

Кстати, несмотря на буквально изменившиеся принципы работы, мой стрелковый навык по‑прежнему распространялся на моё «чудо‑оружие».

Пулемёт тоже ушёл деду: думаю, в ситуации, когда маги создают безпороховую зону, такой девайс может сказать решающее слово.

— Оружие на крайний случай, — дал я определение пулемёту.

В итоге, после долгих размышлений, пришёл к выводу, что мне нужно нечто в меру прожорливое, универсальное и при этом мощное.

В итоге родился не только артефакт с рабочим названием «Телекинез», не оставляющим места для фантазии, но и был изобретён совершенно новый принцип системного артефактостроения.

Я придумал так называемый «каскадный метод». В экономичном режиме работы задействовался первый каскад: естественно, мощности там особой не было, но и затраты были более чем скромными. Подключение следующего каскада удваивало мощность и вдвое повышало расход энергии — и так далее, в геометрической прогрессии. Что примечательно, пределов не было. Чисто теоретически, имея безбрежный океан маны, я мог двигать континенты.

Первый вариант имел всего четыре каскада. Благодаря гравировальному станку всё было максимально миниатюризировано, и, если бы не огромный кристалл в качестве батарейки, артефакт вообще можно было носить как медальон или втиснуть каскады в кольцо.

В итоге пришлось прятать его в специальном поясе, где, кроме него, были расположены, как в патронташе, десятки камней душ.

Испытывать своё новое творение решил ранним утром, чтобы не препираться с патрульными по поводу несанкционированного выхода. Границу лагеря пересёк серией телепортов.

Естественно, я был не один: на случай, если за границами лагеря меня поджидает злобный убийца, был прихвачен витязь — Глафира.

Ерофеева оставил на хозяйстве со строгим наказом не подпускать к моей палатке даже императора — особенно императора. Конечно же, ничего ценного я там не держал, за исключением своего миниатюрного гравировального станка. Его приходилось оставлять из‑за долгого процесса зарядки. Естественно, сам по себе станок был не особо ценен, но вот его память с большей частью моих наработок — даже очень.

Остаться незамеченными не получилось: частая сеть патрулей и наблюдателей мгновенно нас обнаружила, и уже несколько минут спустя у меня прибавилось зрителей. Пару «мажоров» со своими телохранителями, несколько офицеров (в том числе из штаба), командир одного из крупнейших наёмных отрядов и, конечно же, господа из жандармерии.

Делая вид, что не замечаю всю эту свиту, держащуюся немного в стороне, дошёл до небольшого оврага и решил, что лучше полигона мне не найти.

Надо сказать, что телекинез у меня получился не в виде полей или «тысячи рук»: это было одно‑единственное «щупальце». И, естественно, я не мог создавать телекинетических щитов или платформ. Всё, что мне было доступно, — это возможность поднимать, давить и бросать один предмет за раз.

Причём если на первом каскаде я мог манипулировать достаточно мелкими предметами, то уже на втором не мог поднять даже чашку, не раздавив её. Это я выяснил ещё в лагере, когда, сидя в палатке, проводил первичные испытания.

— Требуются серьёзнейшие доработки.

Пробормотал я, доставая блокнот, в который вносил замечания и новые идеи по поводу артефакта. Пока я сосредоточенно чиркал в рабочем журнале, в двадцати метрах от меня в воздухе завис сгоревший корпус от легкового автомобиля. Причём я вообще никак не контролировал его: «щупальце» настолько не имело «своей воли», что застывало в том положении, в котором я «бросил руль».

Скосив глаз на груду железа, парящую в воздухе, сделал ещё одну запись:

— Прикрутить интеллектуальный модуль с возможностью работы по заданным алгоритмам без присутствия оператора.

Час спустя выяснил, что на максимальном, четвёртом каскаде могу ограниченно манипулировать весом свыше полутора тонн.

— А ведь это тоже неплохое оружие против витязей, — пробормотал я, задумчиво разглядывая Глафиру.

— Ведь, по сути, опасность витязь представляет, только если имеет под ногами опору. Но что, если он зависнет в воздухе⁈ Всё: могучий убийца магов мгновенно превращается в перевёрнутого на спину жука, жалкого и беспомощного.

Глафира стояла в нескольких шагах и, естественно, слышала мои бормотания. По её живой мимике было видно, что рядом со мной она себя чувствует очень неуютно.

Вернувшись к испытаниям, снова переключился на четвёртый каскад и вдруг обнаружил, что по какой‑то причине не могу далеко швырять особо тяжёлые предметы.

— А какого чёрта… Почему? Мелкие же камешки летят, как пули, на несколько километров и бьют не хуже.

Несколько секунд я ломал над этой загадкой голову, пока вдруг не понял, что зря я в своё время прогуливал школу.

— Вот же идиот.

Дело в том, что прикладываемое усилие в тысячу шестьсот килограммов к камешку весом в пятьдесят граммов и то же самое усилие для куска железа весом в тонну — это два разных усилия. Для камешка это был «божественный пинок», от которого он становился подобен пуле, а вот для горы железа — просто сильный толчок.

— Что‑то я совсем отупел.

Со вздохом снова достал блокнот.

— Четырёх каскадов недостаточно, — сделал я аккуратную запись.

Любопытно было всем, особенно товарищам из жандармерии, но с некоторых пор я считался парией, и общаться дворянам со мной было «западло». «Товарищи» такими предрассудками не страдали, но тоже не подходили, так как точно знали, что для них будет один ответ: «Секрет рода».

Вернувшись, за пару часов вбил в гравировальный станок ещё шесть каскадов, и двадцать минут спустя у меня на руках было ещё две тонкие стальные пластинки, сплошь покрытые символами. Не заморачиваясь эстетичным видом, самым обычным клеем склеил пластины между собой.

— Всё, теперь я снова крут.

Естественно, кроме работы над артефактами, я осторожно ковырялся в системе. Осторожность появилась после банальной мысли: «А если я добавлю что‑нибудь не то, и мою „физическую модель“ искорёжит, или у меня „отрубится“ какая‑нибудь характеристика!»

После этой, казалось бы, элементарной мысли я поостерёгся лезть в непознанные глубины системы своими кривыми ручками. Вместо этого за одни сутки поднял двадцать уровней — благо после последнего боя с ОП проблем не было.

И, кстати, несмотря на такой скачок, все равно не стал первым, тридцатый по-прежнему удерживал пальму первенства и на текущий момент дочтг девяносто седьмого уровня.

Появившиеся единицы развития распределил без особого плана: сначала поднял все характеристики, кроме Воли, до капа, а остатки перевёл в Ловкость, таким образом доведя её до ста двух единиц. Я надеялся, что этого хватит, чтобы в бою успевать реагировать на атаки сверхскоростных витязей.